Квентин Тарантино – Киноспекуляции (страница 59)

Боб Мартин, главный редактор журнала, написал: «Экранизация Хупера демонстрирует куда более глубокое понимание Кинга и всего жанра хоррора, чем „Сияние“ Кубрика». Это были времена, когда в конфликте Кинга с Кубриком жанровая пресса была целиком и полностью на стороне писателя.

Поэтому, когда я наконец смог посмотреть фильм, я был готов увидеть нечто выдающееся.

И был чертовски огорчен.

Я увидел сильно затянутый телефильм с очень телевизионной картинкой (это при том, что я люблю телефильмы). Даже если брать все известные нам двухсерийные экранизации классических романов ужасов с Джеймсом Мейсоном в главной роли, то «Франкенштейн: Правдивая история» Джека Смайта смотрится куда лучше. Пару лет назад я пробовал пересмотреть «Салемов удел» и чуть не помер от скуки. Я выключил его через 25 минут.

Единственным, кто меня хоть как-то зацепил при пересмотре, был Дэвид Соул. Я вспомнил, каким сильным актером он был в то время (с той же целью можно пересмотреть пилот «Старски и Хача»). К слову, в обзоре «Фангории» игра Дэвида Соула была названа единственным минусом экранизации Хупера.

После успеха «Салемова удела» Тоуб Хупер заключил свою первую сделку на полнометражный фильм с крупной студией: Universal Pictures наняла его режиссером для маленького хоррора под названием «Дом смеха».

Для читателей «Фангории» Тоуб Хупер был суперзвездой, как и Джон Карпентер, Джордж Ромеро, Дэвид Кроненберг и, позднее, Джо Данте (он давал лучшие интервью). Главной целевой аудиторией журнала были парни от 13 до 23 (куда входил и я).

Приятно вспомнить о тех временах, когда журнал вживлял своим читателям-подросткам авторскую теорию Эндрю Сарриса. В 1980-е главными героями «Фангории» были режиссеры хорроров, а также художники по гриму и спецэффектам (Том Савини, Рик Бейкер и Роб Боттин). Это разительно отличало «Фангорию» от журнала Форреста Акермана «Знаменитые монстры страны кино» (Famous Monsters of Filmland), который занимал место главного периодического издания для юных любителей хоррора десятью годами ранее. Там могли время от времени тиснуть интервью с режиссером какого-нибудь нового хоррора, но в центре внимания были не они. Это место было выделено монстрам Universal: Чудовищу Франкенштейна, Человеку-волку, Мумии и Твари из Черной Лагуны. А также главным звездам хоррора – как былым (Борис Карлофф, Лон Чейни-мл.), так и современным (Винсент Прайс, Кристофер Ли, Питер Кушинг).

Естественно, первый студийный проект Тоуба Хупера широко освещался на страницах «Фангории». На обложке № 11 за февраль 1981 года красовалось изуродованное лицо жалкого антагониста фильма, творение художника по гриму Рика Бейкера.

Даже братский журнал Cinefantastique (писавший в том числе про хоррор, но в целом более склонный к научной фантастике) напечатал хорошую статью о съемках «Дома смеха», где была в том числе крутая фотография режиссера.

Так что для читателей журнала «Дом смеха» был не очередным хоррором, чье название вдруг откуда ни возьмись появляется в кинорубрике вашей местной газеты. Мы знали про этот фильм, следили за его производством и ждали его выхода в прокат.

Самый большой расцвет жанра хоррора в истории кино пришелся на период с 1979 по 1982 год. Вовсю расцветали слэшеры, их поток казался бесконечным. А кроме них в прокате были еще фильмы про монстров, фильмы про агрессивных хищников, подражания «Челюстям», «Чужим», «Омену», «Кэрри», фильмы о привидениях, фильмы о вампирах, научно-фантастические фильмы ужасов, а также последние всплески итальянского хоррора и бесподобные творения студии New World Pictures вроде «Гуманоидов из бездны».

В 1981 году раз в две недели стабильно появлялся новый хоррор, который шел «в самом близком к вам кинотеатре или драйв-ине». И «Дом смеха» я увидел в самый разгар этого наплыва, в кинотеатре UA в молле Дель-Амо.

Мой вердикт?

Мне фильм, скорее, понравился, хотя я записал его в проходные.

В 2011 году меня накрыла ностальгия по слэшерам. Я пересмотрел все когда-либо виденные мною слэшеры, а также все, что в свое время пропустил или намеренно игнорировал. Когда очередь дошла до «Дома смеха», меня ждал небольшой сюрприз. Я был намного, намного сильнее впечатлен и режиссурой Хупера (как он решает сцены, как сохраняет ритм, какую циничную, кричащую и откровенно грязную интонацию держит на всем протяжении фильма), и операторской работой Эндрю Ласло (планами, снятыми с крана, изобретательными играми с фокусом), а в особенности – жуткими и невероятно убедительными декорациями ярмарки и аттракциона под названием «Дом смеха», сделанными художником-постановщиком Мортом Рабиновичем.

Но больше всего меня удивил сценарий Ларри Блока.

На первый взгляд он может показаться простым и банальным, но при пересмотре в нем раскрывается некоторая глубина и даже тонкость, которые заставили меня изменить мнение о фильме.

Существует немало фильмов о жизни бродячего цирка («Цирк» Чаплина, «Величайшее шоу мира», «Мир цирка», «Тоби Тайлер», «Коротышка – большая шишка»), но истории о ярмарках встречаются гораздо реже.

Конечно, в этом жанре есть два неоспоримых шедевра: «Уроды» Тода Браунинга и «Аллея кошмаров» Эдмунда Гулдинга. «Уроды» по праву считаются классикой золотого века кинематографа: такое один раз увидишь – и не забудешь никогда (чего стоит одна только девочка с булавочной головой!).

«Аллея кошмаров» тоже считается классикой, но я все равно думаю, что этот фильм не получил всей заслуженной славы. По моему мнению, «Аллея кошмаров» сделана на самом высоком уровне, доступном студийному фильму. Мне никогда не нравился Тайрон Пауэр, но именно здесь он охренителен. И сценарий Джулса Фёртмана (который входит в мою пятерку лучших голливудских сценаристов всех времен) великолепен: в 1950-е его уже не могли бы поставить. Пауэр не просто говорит реплики Фёртмана, он их поет. «Аллея кошмаров» – это просто вылитый итальянский неореализм, который процветал как раз в это время. Фильм вполне мог бы обменяться актерами с «Горьким рисом» (Тайрон Пауэр / Витторио Гассман, Джоан Блонделл / Дорис Даулинг, Колин Грей / Сильвана Мангано), и обе картины сохранили бы свои почетные места в истории кино.

Я также люблю «Карнавальный рок» Роджера Кормана, который выглядит так, будто Корману доверили снимать фильм Йозефа фон Штернберга. Все эти маски и трафаретные образы он использует слишком уж в лоб. Но разборка за карточной колодой между Дэвидом Дж. Стюартом и будущим режиссером Брайаном Хаттоном – одна из моих любимых сцен у Кормана.

В подростковые годы моим любимым фильмом о ярмарке был великолепный бенефис Элвиса «Разнорабочий». В эпоху «фильмов Элвиса» (которые не считались настоящими фильмами) это был веселый фильмец, до отказа набитый крутыми моментами. Элвис вкатывался в сюжет на мотоцикле, весь разодетый в черную кожу (выглядел он точно так же, как позднее, в 1969-м, на легендарном концерте, вернувшем его в центр внимания). Партнершей его была Барбара Стэнуик – звезда «золотого века» Голливуда, – в начале всего на одну реплику мелькнула Рэкел Уэлч, а саундтрек был чуть ли не лучший из всех цветных фильмов Элвиса. В нем можно наблюдать редчайшее явление для Короля в кино: Элвис поет кавер на чужой хит, Little Egypt группы The Coasters. И это единственный фильм, где Элвис демонстрирует приемы карате, которым научился у Эда Паркера.

За год до «Дома смеха» студия Lorimar выпустила «Карни» Роберта Кейлора с Гэри Бьюзи, Джоди Фостер и Робби Робертсоном. «Карни» был снят по сценарию Томаса Баума, очень талантливого автора, также написавшего сценарий к симпатичному хоррору «Телепат». Но поставил его очень неталантливый режиссер Роберт Кейлор – если то, что он делает с фильмом, вообще можно назвать постановкой. Сценарий Баума и его же (прекрасная) новеллизация показывают всю неприглядную реальность ярмарочной жизни, фокусируясь на мошеннических играх, на которые заманивают лохов, чтобы лишить их трудовых денег. Фильм пытается сделать то же, что сделал позже Рон Шелтон в «Дархэмских быках» с миром низшей бейсбольной лиги: устроить зрителю экскурсию по миру ярмарки, о котором он на самом деле ничего не знает, – чтобы к финалу он чувствовал себя экспертом и даже уверенно пользовался жаргоном.

И по крайней мере частично «Карни» выполняет эту задачу. Но при этом столько возможностей упущено, что общее впечатление остается удручающим.

Если и есть в «Карни» какое-то подобие авторского голоса, то звучит он не из-за камеры: его источник – уникальное сочетание маниакальной энергии и запредельного натурализма актера Гэри Бьюзи. В «Карни» он снялся сразу после своей прорывной роли в «Истории Бадди Холли», за которую был номинирован на «Оскар». Десять лет до этого он играл характерные роли, но роль Бадди Холли вывела его на первый план, где он смотрелся восхитительно. (Одно время его рассматривали на роль Джесси Ладжека / Бёрнса в превосходном ремейке «На последнем дыхании» режиссера Джима Макбрайда. Роль в итоге досталась Ричарду Гиру.)

Хотите верьте, хотите нет, но этот хохочущий безумец из телевизионных реалити-шоу до катастрофы на мотоцикле был одним из лучших актеров 1970-х. Не просто талантливым работягой, а настоящим гигантом. Спросите других гигантов, работавших с ним: Дастина Хоффмана («Исправительный срок»), Мартина Шина («Казнь рядового Словика») и Джеффа Бриджеса («Последний американский герой»).