Квентин Тарантино – Киноспекуляции (страница 19)

И снова я обратился к Уолтеру: почему он это убрал?

Он ответил, что, по его мнению, странная история «Руди-Пирога» – из того же разряда, что и печально знаменитый эпилог романа в Эль-Рее. Тут надо либо с самого начала пускаться вскачь по долине сюра, либо вовсе туда не сворачивать.

«Мы не свернули».

Если уж вообще говорить о линии Руди, я не ее фанат. Мне не нравится Леттьери в этой роли. Дело даже не в том, что он плохой актер или плохо играет. Созданный им образ вызывает у меня физическое отвращение.

Наверное, для такого персонажа, как Руди, это и хорошо?

Нет. Это все-таки кино. Я все-таки должен хотеть его смотреть и получать от него удовольствие. Есть актеры, которые даже уродливого злодея сыграют так, чтобы не потерять контакт со зрителем. Мы все равно будем восхищаться их исполнением. Да, они совершают ужасные поступки, они чудовища, но мы с любопытством смотрим на этих чудовищ: если они появляются на экране, нас ждет что-то интересное.

Например, через год после «Побега» вышел фильм «Безумный бомбист», где Невилл Брэнд сыграл абсолютного выродка, серийного насильника и убийцу. Персонаж ему попался – не позавидуешь. Но он – самое интересное, что есть в этом фильме. Как только действие переключается на Брэнда – а не на Винса Эдвардса в роли очередного блеклого клона «Грязного Гарри» и не на Чака Коннорса, который в главной роли похож на дерево, – вы чувствуете облегчение и трепет.

Эл Леттьери не обладает таким воздействием на публику. Я много раз смотрел «Побег» в кинотеатре и каждый раз, когда действие переключалось на Руди и Фрэн, чувствовал, как зрители откидывались на спинки кресел.

Вся эта линия вызывает гадливость. И Леттьери, и Салли Стразерс в роли заложницы-наложницы Фрэн просто физически отталкивают меня от экрана.

Опять же, не в этом ли смысл?

Сомневаюсь.

В книге Томпсона отношения Руди и Фрэн приукрашены ноткой садистской черной комедии, которая полностью отсутствует в фильме Пекинпы. Если бы Руди играл Уильям Смит, Роберт Блейк или Джек Пэланс, эта сюжетная линия могла бы сохранить не только свою жестокость, но и заложенный Томпсоном черный юмор.

Кажется, Леттьери пытается создать такой образ, на которых набил руку Ричард Бун в последней фазе своей карьеры.

Однако Бун был свирепым, но симпатичным медведем, и публика его обожала. Однажды Элмора Леонарда спросили, может ли он назвать хоть одного актера, который произнес бы его прекрасные реплики так, как они звучали в его собственной голове. И он ответил: «Да. Ричард Бун. И он сделал это дважды». (В «Большом страхе» и «Омбре».)

К тому же у Буна был прекрасный, сочный простонародный голос. (Будь он помоложе, мог бы сыграть Дока из книги Томпсона.) У Эла Леттьери Руди получился неприятный: да, мощный тип, но с какой-то гнильцой.

Каждый раз, когда Сэм переключается на Руди, хочется воскликнуть: «Да мать твою, опять этот!»

Я поделился с Уолтером Хиллом своими сомнениями по поводу Леттьери; мне было интересно, что он на это скажет. К моему удивлению, он согласился.

«Думаю, тут дело в том, как Леттьери сыграл. Мне это тоже никогда не нравилось. Понимаешь, мы-то писали роль под Джека Пэланса. При любом обсуждении мы всегда имели в виду, что это будет Джек Пэланс. Потом роль предложили Пэлансу, и он согласился. Но все перессорились из-за денег. Когда это случилось, им уже было мало просто выгнать Пэланса – они хотели его наказать. И они его кинули. Был большой скандал по этому поводу. Пэланс подал на них в суд и выиграл!

То есть в итоге они все равно ему заплатили, но Руди он не сыграл.

И я думаю, главная проблема тут в том, что мы слишком долго представляли в этой роли Джека Пэланса и так и не смогли отвыкнуть от этой мысли. По крайней мере, я не смог. В какой-то момент возникло имя Джека Николсона. Тогда у нас еще были шансы его заполучить – ты должен помнить, что он еще не был тем Джеком. Но Сэму он не нравился. Он посмотрел, кажется, „Пять легких пьес“ и сказал (никогда это не забуду): „Это Генри Фонда для бедных“. Да, Леттьери – самому не хочется это говорить, но он вызывал отторжение. Ли Марвин и Невилл Брэнд, которых я очень люблю, играли таких персонажей, как Руди, но за ними всегда было интересно наблюдать.

При всем при этом должен отметить, что Сэму он очень нравился в этой роли».

Еще одна вопиющая потеря фильма – отсутствие сюрреалистического эпилога в Эль-Рее. В книге Эль-Рей – это городок по ту сторону мексиканской границы, рай для беглых преступников и изгоев. Эль-Рей – уникальное творение Томпсона, нечто на грани бульварного чтива и высокого искусства. Оно похоже на ту гнилую дыру, где оказались Ив Монтан в «Плате за страх» и Рой Шайдер в «Колдуне», ее гораздо более удачном ремейке. Или на загадочный городок Камино Реал из одноименной пьесы Теннесси Уильямса, где главный герой, бывший боксер Килрой, ждет неведомо чего в компании Дамы с камелиями, Казановы и лорда Байрона.

Только Эль-Рей у Томпсона выглядит совсем иначе и ведет к совсем иному финалу. Эль-Рей Томпсона больше похож на шикарный отель, чем на грязную, воняющую мочой, набитую москитами деревню из «Колдуна». Однако это место – настоящее Чистилище. Как будто случайно залетев в крутой криминальный роман из мира Луиса Бунюэля или Кена Рассела, оно сразу выводит его на территорию фантастики.

Эль-Рей дарит беглецам покой и безопасность.

Но по высокой цене.

Каждая комната, каждое блюдо, каждый напиток стоит бешеных денег (прямо как на Каннском кинофестивале). И поскольку люди, решившие скрыться в Эль-Рее, не могут оттуда уехать… рано или поздно… деньги заканчиваются.

И люди превращаются в попрошаек, а со временем доходят буквально до людоедства. Эта участь – рано или поздно – ждет каждого, кто попадает в Эль-Рей.

Включая Дока и Кэрол, которые к моменту нашего с ними расставания не только пышут взаимной ненавистью, но и думают, как бы друг друга угробить, чтобы подольше пожить на украденные деньги и оттянуть свою неминуемую участь. После всего того безжалостного насилия, которое обрушивает на нас Томпсон, в финале выясняется, что у писателя все-таки есть нравственные ориентиры. Нас, возможно, сильно огорчит такой финал для Дока и Кэрол, но автор явно считает, что они и им подобные получают по заслугам. Сюжетный поворот с людоедством показывает, что Томпсон на самом деле думает об этой парочке.

Для многих читателей последняя глава определила все отношение к роману. Одни ее не любят и считают, что она губит всю книгу.

Другие не так категоричны, но считают, что она смазывает впечатление.

А есть и те, кто любят книгу именно за финал.

И те, кто считает, что финал поднимает ее на уровень шедевра.

Лично я уже не так сильно люблю финал, как раньше. Раньше он притягивал меня одной своей извращенностью. Теперь я думаю: раз уж Томпсон решил так резко все изменить одной главой, так мог бы написать ее и получше.

Честно говоря, в книге это сползание в ад в какой-то момент начинает надоедать. Приходится заставлять себя читать дальше. И это говорю я – человек, который приравнивает грехопадение к искусству.

И, возможно, книжные Док и Кэрол заслужили такую участь, но вам ни за что не захочется смотреть, как парочка из фильма, Маккуин и Макгроу, задумывают убить друг друга и превращаются в бомжей-каннибалов. Я спросил Уолтера, не думали ли они оставить финал в Эль-Рее.

Он ответил: «Меня никто не просил его выкидывать. Но я знал, что нужно продюсерам. И такой финал им явно нужен не был. Если бы я оставил книжный финал, фильм бы просто не сняли. Даже если бы Paramount сняла его, что крайне сомнительно, это был бы очень странный фильм. А странный фильм никому не нужен. Им нужна была крепкая криминальная картина со Стивом Маккуином, которая хорошо сработает в прокате. Но я очень люблю роман Джима Томпсона. Кто-то должен сделать мрачную версию „Побега“»[36].

Хотя я люблю «Побег» Пекинпы, в нем есть досадные недостатки, целиком лежащие на совести режиссера. Драматические повороты событий, позволяющие властям выйти на след беглецов, основаны на бесконечных «роялях в кустах» (начиная с ковбоя-мошенника в исполнении Ричарда Брайта). Кажется, что каждый техасский прохожий, мимо которого проезжает наша парочка, держит в руках газету с их фотографией и внимательно смотрит им вслед. И каждый житель штата знает, как выглядит Док и на какой машине разъезжает. Со временем это уже почти превращается в дежурную шутку. (Разве что сюжет в новостях в строительном магазине смотрится уместно, и эта сцена режиссеру удалась.) Не говоря уже о том, что никакого побега бы не было, если бы Бейнон не навязал Доку в сообщники двух ненадежных полудурков, Руди и Джексона (Бо Хопкинс).

Док говорит: «Я сам выбираю людей».

Но Бейнон дает ему этих двоих.

Зачем?

Как только мы видим их на этом идиотском водном велосипеде, мы понимаем, что на этих людей нельзя положиться.

Раз Док такой профессионал и так «ловко рулит делами», так пусть он и выбирает людей, и Бейнону не придется марать руки.

Как говорит Роберт Проски в фильме «Вор»: «Если они сдадут тебя, это твоя проблема. Если они сдадут нас, это твоя проблема».

Вы скажете: глупый, это ведь кино! А может быть, это просто глупое кино?

Но самая большая проблема фильма, на мой взгляд, – выбор Бена Джонсона на роль Бейнона. Мне не нравится Эл Леттьери в роли Руди, но он по крайней мере убедителен.