Квант М. – Темная сторона Луны (страница 4)
Шёпот в голове Кирилла взревел, превратился в оглушительный, невыносимый визг, в котором угадывались те самые слова:
Кирилл не мог пошевелиться. Ужас сковал его, влил в вены жидкий свинец. Андрей, однако, не растерялся. Он резким движением швырнул на пол между собой и существом одну из тех «шайб»-генераторов. Устройство замигало яростно, зажужжало, испуская не слышимые, но ощущаемые кожей вибрации. Тень замедлила своё едва уловимое движение вперёд. Её контуры заколебались, стали менее чёткими, будто изображение на плохом приемнике.
– Кирилл! Свет! – рявкнул Андрей. – Включи что-нибудь! Всё, что есть!
Крика Глухова хватило, чтобы разбить паралич. Кирилл рванулся к стене, на ощупь начал щёлкать выключателями. Зажглась люстра над столом, потом свет над плитой. Существо в проёме, казалось, съёжилось от этого рассеянного света. Оно не исчезло, но стало полупрозрачным, подобно дыму. Андрей, не сводя с него фонаря, шагнул вперёд, держа в другой руке что-то похожее на большой озоновый отпугиватель.
– Уходи! – его голос звучал не как угроза, а как констатация факта, полная такой ледяной, нечеловеческой уверенности, что, казалось, даже тень должна была её послушаться. – Здесь нет для тебя места. Твой свет – это тьма. Иди назад.
Из темноты, где висело существо, донесся звук. Не через уши, а прямо в сознании. Как скрип тысяч ржавых петель, как шипение песка, сыплющегося на металл. Это был не шепот, а рычание. Ярость, разочарование, голод.
Затем свет снова мигнул, но не погас. Когда он стабилизировался, в дверном проёме уже никого не было. Осталось лишь ощущение холода и запах – сладковатый, тошнотворный, как запах гниющих цветов и озона.
Кирилл, тяжело дыша, прислонился к стене. Его трясло. Андрей подошёл к генератору, поднял его. Светодиод на устройстве потух.
– Сожгло схему, – констатировал он. – Но сработало. Они слабее при сильном, хаотичном освещении. И не любят прямых команд, если команда подкреплена… волей. Это важно. Они питаются страхом, но воля, чистая, несгибаемая воля – для них как яд. Пока что.
– Это… оно было настоящим, – прошептал Кирилл. Это уже не было вопросом.
– Настоящим настолько, насколько позволили ты и это место, – поправил его Андрей. – Они существуют в потенциальной форме. Как вирус. Чтобы проявиться, им нужен носитель. Переносчик. Точка входа. Твой разум, настроенный на их частоту, стал такой точкой. То, что мы видели, – лишь проекция. Призрак. Но каждый такой контакт делает следующее проявление… плотнее.
Он подошёл к окну, отодвинул штору. Луна, холодная и яркая, висела в небе, заливая светом горный хребет.
– Мы уезжаем. Сейчас. Бери только самое необходимое. Остальное – не важно.
– Куда?
– Сначала в город. К людям. Потом… посмотрим. Мне нужно связаться с «Стекольщиками». После сегодняшнего они приедут быстрее.
Сборы заняли не больше двадцати минут. Кирилл, всё ещё находясь в состоянии шока, машинально кидал в сумку ноутбук, блокноты, зарядные устройства. Андрей тем временем методично обходил помещения, собирая свои «шайбы»-генераторы и проверяя датчики.
Когда они вышли к машине Глухова, ночной воздух показался Кириллу невероятно свежим и живительным, несмотря на холод. Он сделал глубокий вдох, пытаясь выгнать из лёгких тот сладковатый запах тлена. Он оглянулся на здание обсерватории. Оно стояло тёмным, молчаливым силуэтом на фоне звёздного неба. И ему показалось, что в одном из окон верхнего этажа, не в операторской, а в комнате отдыха, на миг мелькнуло тусклое, красноватое свечение. Будто одинокий уголёк в пепле. Или прищуренный глаз.
Он сел в машину, и Андрей резко тронулся, поднимая облако пыли. Они ехали вниз по серпантину, оставляя обсерваторию позади. Кирилл смотрел в боковое зеркало. Огни здания быстро скрылись за поворотом, и осталась лишь громада тёмных гор и безразличная, сияющая луна.
– Спи, – сказал Андрей, не глядя на него. – Попробуй. Я повезу. Тебе нужны силы. Борьба только начинается.
– Я боюсь заснуть, – честно признался Кирилл.
– Бойся больше не заснуть никогда, – мрачно ответил Глухов. – Они нашли тебя здесь. Но здесь – точка, привязанная к месту. В движении, среди людей, тебе будет безопаснее. Сейчас спи. Я рядом.
И, к своему удивлению, Кирилл, под покачивание машины и рокот двигателя, действительно задремал. Не сразу, но сон, чистый, без сновидений, наконец сжалился над ним. Он спал, пока они не достигли первых огней большого города на горизонте.
А на обратной стороне Луны, в беззвучном вакууме над Морем Мечты, тихий сигнал продолжал пульсировать. Но теперь в его паттерне появились новые элементы. Фрагменты, похожие на энцефалограмму спящего человека. И на карту горных дорог. И на схему простого человеческого жилища. Он учился. Адаптировался. И ждал следующего открытия.
Глава третья: Несвоевременные тени
Город встретил их шумом, светом и безразличием. После гнетущей тишины гор и леденящего ужаса обсерватории какофония ночного мегаполиса – гул машин, далёкие сирены, мерцающие неоновые вывески – показалась Кириллу почти успокаивающей. Здесь было слишком много жизни, слишком много хаотичной психической энергии, как говорил Андрей. Здесь теням должно было быть тесно.
Андрей снял квартиру на окраине, в типовой панельной девятиэтажке. Не из соображений комфорта, а из практичности: много соседей, вид на оживлённую улицу, несколько путей для отхода. Квартира была съёмной, безликой, с мебелью, видевшей лучшие дни, и лёгким запахом чужих жизней. Глухов сразу же приступил к работе: расставил по углам свои генераторы хаотического поля, на окна повесил плотные, светонепроницаемые шторы, но не для того, чтобы скрыться от мира, а чтобы контролировать источники света внутри.
– Первые дни ты никуда один, – заявил он Кириллу, который стоял посреди гостиной, чувствуя себя нелепо и потерянно. – Потом, возможно, адаптируешься. Но пока твой мозг – как открытая рана. Они это чувствуют. Шум города маскирует тебя, но не скрывает полностью.
Кирилл кивнул. Шёпот в его голове действительно отступил до едва уловимого фона, похожего на шум в ушах после концерта. Но он не исчез. Он был тихим, навязчивым ритмом, под который билось его сердце. И сны… Сны не приходили в первую городскую ночь, но ощущение от них осталось – как тяжёлый осадок на душе, как мышечная память ужаса.
Наутро Андрей ушёл, сказав, что нужно наладить контакты, «пошевелить людей». Он оставил Кириллу телефон – старый кнопочный аппарат, «чистый», без возможности отслеживания, по его словам, – и строгий наказ не выходить и не подходить к окнам без необходимости. Кирилл остался один в тишине пустой квартиры, нарушаемой лишь гулом лифтовой шахты и редкими криками детей во дворе.
Одиночество, которое в обсерватории было наполнено смыслом работы, здесь стало невыносимым. Он пытался читать, смотреть новости, но мысли упорно возвращались к спектрограммам, к чёрной фигуре в дверном проёме, к леденящему шепоту вакуума. Он взял свой ноутбук, но не посмел подключить его к интернету – Андрей запретил любую цифровую активность, которая могла бы оставить след. Вместо этого он открыл простой текстовый редактор и начал записывать всё, что помнил. Каждую деталь кошмаров, каждую характеристику сигнала. Это был акт отчаяния, попытка выплеснуть наружу то, что разъедало его изнутри.
Писать оказалось и терапевтично, и мучительно. Слова оживляли образы, и тени в солнечной комнате (он всё-таки приоткрыл штору) казались глубже, насыщеннее. Однажды его взгляд упал на календарь на стене – дешёвую рекламу какой-то фирмы с видом на горное озеро. И он застыл. На календаре стояло число, которое он видел во сне. Точное число. Тот кошмар, где он видел себя в обсерватории, опутанным тенями, был датирован этим днём. Холодная ползучая уверенность заползла в него: это не были просто сны. Это были сообщения. Предупреждения. Или инструкции.
Вечером вернулся Андрей. Он принёс еды, пару простых телефонов в упаковке и вид у него был ещё более собранный и мрачный, чем обычно.
– Договорились, – коротко сообщил он, разбирая продукты на кухне. – Завтра приедет один из них. Для первичной оценки. Будь готов, Кирилл. Они… своеобразные. Не жди сочувствия. Они видят в тебе не жертву, а либо пациента, либо вектор угрозы.
– Спасибо, что хоть так, – горько усмехнулся Кирилл.
– Не благодари. Это может закончиться для тебя изоляцией в спецучреждении, если они решат, что контакт проник слишком глубоко.
Ночь прошла относительно спокойно. Кирилл спал на походной кровати в гостиной, Андрей – в спальне с приоткрытой дверью. Кирилл проснулся среди ночи от ощущения, что за ним наблюдают. Он лежал неподвижно, вслушиваясь в темноту. В квартире было тихо. Но шёпот в его голове… он изменился. Он стал структурнее. Теперь это был не просто хаотичный шум, а повторяющийся набор звуков, почти слово:
Он сел на кровати, обливаясь холодным потом. Они знали о ней. Они добрались до его мыслей, до его памяти. Чувство ужаса смешалось с яростным, защитным порывом. Он схватил телефон, который оставил Андрей, чтобы позвонить ей, предупредить, но пальцы замерли над клавишами. Что он скажет? «Дорогая, привет, у меня тут тени с обратной стороны Луны вышли на связь и, кажется, заинтересовались тобой?» Его сочтут сумасшедшим. Или хуже – этот звонок может привлечь к ней внимание тех самых существ. Андрей запрещал любые контакты с прошлой жизнью.