Квант М. – Темная сторона Луны (страница 5)

Он опустил телефон, сжав его так, что костяшки пальцев побелели. Бессилие горело в нём кислотой. Он был учёным, он должен был анализировать, понимать, действовать! А вместо этого он прятался, боялся собственной тени и не мог защитить свою жену.

Утром приехал «Стекольщик».

Его звали Лев. Имя, вероятно, было вымышленным. Это был мужчина лет пятидесяти, невысокий, плотный, с коротко стриженными седыми волосами и лицом, которое забывалось сразу после того, как от него отводишь взгляд. Обычное лицо. Но глаза… глаза были усталыми до бездонности. В них было то же, что иногда мелькало во взгляде старого солдата, видавшего слишком многое, но помноженное на что-то иное, нечеловеческое. Он видел не только предметы, а словно их внутреннюю, скрытую от других структуру. Он вошёл в квартиру, кивнул Андрею, окинул помещение быстрым, оценивающим взглядом и упёрся этим взглядом в Кирилла.

– Доктор Волков, – сказал он голосом без интонации, похожим на скрип гравия. – Покажите руки.

Несколько ошеломлённый, Кирилл протянул руки. Лев взял их своими холодными, шершавыми пальцами, перевернул ладонями вверх, внимательно изучил, особенно уделяя внимание ногтям и линиям на запястьях. Потом поднёс к виску Кирилла небольшой приборчик, похожий на термометр, но со множеством крошечных светодиодов.

– Энцефалографический остаточный след, – пробормотал он. – Сильный. Фаза глубокого внедрения. Расскажите о снах. Не содержание. Ощущения. Температуру. Запахи. Звуки на границе пробуждения.

И Кирилл снова рассказывал. Лев слушал, не перебивая, изредка задавая странные, уточняющие вопросы: «Цвет тени был угольно-чёрный или с оттенком фиолетового?», «Шёпот приходил спереди или окружал со всех сторон?», «Чувствовали ли вы вкус металла или горечи при пробуждении?». Он делал пометки в маленьком, потёртом блокноте, и его лицо оставалось абсолютно бесстрастным.

Когда рассказ был окончен, Лев откинулся на спинку стула.

– Вы стали каналом, доктор, – констатировал он. – Не просто реципиентом. Ваш профессиональный навык концентрации, ваш тип мышления, ваша… одержимость, если хотите, создали идеальный волновод. Сигнал с Луны – это не причина. Это спусковой крючок. Он активировал нечто, что, возможно, дремало в вас давно. Или в месте, где вы работали. Горные районы, особенно с низким электромагнитным фоном, иногда бывают… тонкими местами. Окнами.

– Что вы предлагаете? – спросил Андрей, стоя у окна и наблюдая за улицей.

– Процедуру «Запечатывания», – ответил Лев. – Мы должны попытаться закрыть канал. Изолировать ваш разум от воздействия. Это болезненно. И не гарантирует успеха, если инфильтрация зашла слишком далеко. Параллельно мы начнём работу по подавлению источника. У нас есть… средства для направленного воздействия.

– На Луну? – недоверчиво выдохнул Кирилл.

– На точку проявления в нашем слое реальности, – поправил Лев. – Мы не можем стрелять ракетами по Луне. Но можем попытаться «заглушить» её здесь, на Земле, через симпатическую связь, которую установили вы. Для этого нам нужен полный доступ ко всем вашим записям, ко всем материалам.

– У меня есть диски, – сказал Андрей. – Но я должен быть уверен, что с ними обратятся правильно.

– Они будут изучены в изолированном контуре, без сетевого доступа, в экранированной лаборатории, – заверил Лев. – Ваш друг, Глухов, может присутствовать при этом, если пожелает. А вы, доктор Волков, отправитесь с моим коллегой в наше медицинское отделение.

В этот момент в дверь постучали. Все вздрогнули. Андрей насторожился, подошёл к двери, заглянул в глазок. Его плечи напряглись.

– Кто? – тихо спросил Лев.

– Женщина. Молодая. Незнакомая, – ответил Андрей.

– Никого не ждёте? – Лев посмотрел на Кирилла.

Тот покачал головой, сердце уйдя в пятки. Лев жестом велел Андрею отойти от двери, а сам подошёл к ней, но не стал смотреть в глазок. Он приложил ладонь к дереву рядом с косяком и замер, будто прислушиваясь к чему-то. Его лицо исказилось на мгновение гримасой чего-то вроде отвращения.

– Не открывать, – тихо, но очень чётко сказал он. – Это не человек.

В квартире повисла ледяная тишина. Стук повторился – настойчивый, неторопливый, ритмичный. Тук. Тук. Тук.

– Кирилл Игоревич, вы дома? – донёсся из-за двери женский голос. Молодой, приятный, с лёгкой, неуловимой хрипотцой. – Я от Марины. Она просила передать вам кое-что.

Кирилл почувствовал, как земля уходит из-под ног. Марина. Они использовали её имя. Как они узнали? Его мысли? Или…

– Не слушайте, – прошептал Лев, не отрывая ладони от двери. Его рука слегка дрожала. – Это мимикрия. Голос собран из обрывков ваших воспоминаний, из телефонных разговоров, которые вы вели, стоя у окна в обсерватории. Они умеют вычленять частоты.

Тук. Тук. Тук.

– Откройте, пожалуйста. Мне нужно спешить, – голос звучал всё настойчивее, но в нём появилась странная механичность, будто пластинку проигрывали на неправильной скорости.

Андрей бесшумно достал из-под куртки компактный пистолет. Лев отрицательно мотнул головой.

– Пули бесполезны против тени. Свет. Нужен резкий, направленный свет.

Андрей кивнул, отступил к окну, где стоял мощный фонарь. Лев же медленно, очень медленно потянулся к дверной ручке. Кирилл, охваченный ужасом и странным, непреодолимым любопытством, не мог отвести глаз от двери.

Лев резко дёрнул ручку на себя и сразу же отпрыгнул назад, в сторону.

Дверь распахнулась. На пороге никого не было. Только полоса света из подъезда падала на порог. Но холодный воздух, пахнущий озоном и мёрзлой пылью, ворвался в квартиру. И тень. Тень от косяка, отбрасываемая светом из подъезда, была неправильной. Она была гуще, чернее, и у неё были… детали. Как будто это была тень человека в длинном платье, но растянутая, искажённая, с неестественно длинными, тонкими конечностями. И эта тень лежала не на полу подъезда, а частично заходила на их порог, словно желая переступить через него.

– Теперь! – крикнул Лев.

Андрей нажал кнопку фонаря. Ослепительно белый луч, сконцентрированный в тугой пучок, ударил прямо в сердцевину аномальной тени на пороге.

Произошло нечто ужасное. Тень не рассеялась. Она взвыла. Звук был не физическим, а психическим – визг тысячи игл, вонзившихся прямо в мозг. Тень заколебалась, её контуры поплыли, и на секунду в центре её, в месте удара луча, проступило нечто вроде негативного изображения: белые, пустые глазницы и оскал в чёрной пустоте. От неё повалил тот самый сладковатый запах тления, смешанный с запахом озона.

Лев, преодолевая очевидную боль от психического визга, шагнул вперёд и бросил на порог, прямо на искажённую тень, маленький предмет – похожий на мешочек с песком. Предмет ударился о пол и рассыпался, но не песком, а яркой, почти слепящей вспышкой холодного белого света, будто сработала крошечная магниевая вспышка. Вместе со светом раздался высокий, чистый звук, похожий на удар хрустального колокольчика.

Тень рванулась назад, в подъезд, как щупальце, дотронувшееся до раскалённого металла. Она схлопнулась в обычную, ничем не примечательную тень от дверного косяка. Холодный сквозняк прекратился. Дверь оставалась открытой, в подъезде было пусто.

Лев тяжело дыша, закрыл дверь и повернул ключ. Его лицо было бледным, на лбу выступил пот.

– Быстро собрались. Они учатся. Уже могут создавать сложные иллюзии на расстоянии, используя имя как якорь. Это плохо. Очень плохо.

Кирилл стоял, прислонившись к стене, его ноги отказывались держать. Только что у его порога стояло нечто, принявшее голос посланца от жены. Что происходит с Мариной? Жив ли она? Безопасна ли?

– Марина… – с трудом выдавил он.

– Скорее всего, с ней всё в порядке, – сказал Лев, как бы читая его мысли. – Они использовали её образ как приманку. Но сам факт, что они добрались до этого уровня вашей памяти и смогли сгенерировать убедительную мимикрию… говорит о том, что канал не просто открыт. Он расширяется. Процедуру «Запечатывания» нужно начинать немедленно. Сегодня же.

В этот момент зазвонил старый кнопочный телефон Андрея. Глухов взглянул на экран, и его лицо стало каменным.

– Что? – спросил Лев.

– Лаборатория в обсерватории, – тихо сказал Андрей. – Тот техник, Сергей. Он… он зашёл туда сегодня утром по графику. Нашёл кое-что.

– Что именно? – Лев насторожился.

– Он не говорит по телефону. Говорит, что нужно ехать и видеть. Он в панике.

Лев и Андрей переглянулись.

– Ловушка, – сказал Лев.

– Возможно, – согласился Андрей. – Но Сергей не из паникёров. Если он испугался…

– Это может быть важным. Новым проявлением. Или… последствием нашего ухода, – заключил Лев. Он посмотрел на Кирилла. – Вы поедете с нами. Оставлять вас здесь одного теперь опаснее. Будете под нашим присмотром.

Кирилл лишь кивнул. Он был готов на всё, лишь бы вырваться из этой квартиры, из этого кошмара, который уже стучался в дверь в буквальном смысле. И в глубине души, несмотря на весь ужас, теплился слабый огонёк надежды: может быть, там, в обсерватории, есть ответ. Ключ к тому, чтобы всё это остановить.

Они вышли из квартиры, осторожно оглядев подъезд. Ничего необычного. Но Кирилл заметил, что Лев внимательно смотрел не на стены или пол, а на тени под лестницей, отбрасываемые тусклой лампочкой. Он что-то бормотал себе под нос, и его пальцы перебирали чётки, которые он достал из кармана, – чётки из какого-то тёмного, матового камня.