Квант М. – Наследники звезд (страница 3)

– Стой! Оставаться на месте! – прогремел низкий, безэмоциональный голос.

Выстрела не последовало. Но где-то рядом с головой Максима со свистом пролетел маленький дротик с красным светодиодом на конце. Он вонзился в бетон и начал источать едва заметный сизый газ.

– Усыпляющее, – бросила через плечо Алиса, подскакивая к чёрному провалу лестничного марша. – Бегом!

Лестница была без перил, зияющая пустотами между ступенями. Они взлетали по ней, не глядя вниз. Глеб, несмотря на свою мощь, двигался удивительно ловко, как горный козёл, чувствующий каждый выступ. Его камень, зажатый в кулаке, отбрасывал на стены прыгающие блики, выхватывая из мрака ржавые арматурные прутья и граффити.

Снизу донёсся приглушённый разговор:

– …нельзя ранить. Только живьём. Приказ.

– Они слишком быстрые. Нужен периметр.

Максим почувствовал странный прилив ясности. Страх никуда не делся, но он отодвинулся, стал чем-то внешним, как шум дождя за окном. А внутри родилась холодная, острая целеустремлённость. Его прадед, сидя в своей метеостанции под свист ветра, чертил эти карты. Он что-то знал. Ждал. И теперь эта эстафета дошла до него.

Они выскочили на последний, девятый этаж. Крыша. Ветер, пахнущий свободой и дождём, ударил в лицо. Город лежал внизу, как рассыпанная коробка с игрушками. Но путь вперёд преграждал трёхметровый провал до соседнего корпуса, где ещё висели ржавые строительные леса.

– Прыжок, – констатировала Алиса, оценивая расстояние. Для неё, казалось, это было как перепрыгнуть лужу.

– Я не смогу! – вырвалось у Максима. Его тело, привыкшее к библиотечным стеллажам и лесным тропинкам, восстало против этой идеи.

– Сможешь, – рявкнул Глеб. Его голос был хриплым, но твёрдым. – Он поможет. – Он показал на камень в руке Максима. – Просто не думай. Доверься.

Шаги на лестнице становились всё ближе. Времени не было.

Алиса сделала разбег и прыгнула. Её фигура на мгновение замерла в воздухе, лёгкая, почти невесомая, и она точно приземлилась на скрипящие доски лесов, сделав грациозный кувырок для гашения инерции.

– Теперь ты! – крикнула она.

Максим зажмурился, вцепился в камень в кармане и оттолкнулся от края. Мир провалился в тишину. Ветер свистел в ушах. И в этой тишине он снова услышал тот голос – спокойный, древний, как шум океана в раковине: «Твоя кровь помнит полёт. Твои кости помнят невесомость. Не борись. Вспомни.»

Его тело само скорректировало позу. Он приземлился жёстко, с перекатом, больно ударившись плечом, но – на той стороне. Жив. Глеб прыгнул следом, могучим, мощным толчком, и леса под ним скрипнули, но выдержали.

С другого корпуса показались две фигуры в сером. Один из них поднял что-то, похожее на пневматическое ружьё.

– Вниз! – скомандовала Алиса.

Они съехали по скользкой от дождя трубе лесов, обдирая ладони. Ещё один переулок, ещё один двор. Бег вёл их к старой промзоне, к запутанным лабиринтам полуразрушенных цехов.

Наконец, в чреве какого-то огромного, тёмного ангара, пахнущего машинным маслом и ржавчиной, они остановились, чтобы перевести дух. Глеб прислонился к стене и медленно сполз на пол, тяжело дыша.

– Кто… они? – выдохнул он.

– Не знаю, – ответила Алиса, прислушиваясь к тишине снаружи. – Но они действуют профессионально. И они знали, где искать. Значит, либо отследили энергетический всплеск камней, либо у них есть свой источник информации. Возможно, предатель среди… таких же, как мы.

– Среди наследников? – недоверчиво спросил Максим.

– Почему нет? Не все готовы к такой ответственности. Некоторые могут захотеть просто продать силу тому, кто больше заплатит.

Максим вытащил свой камень. Он пульсировал ровным светом, и теперь его тепло было успокаивающим, почти убаюкивающим. Камень Глеба отвечал ему слабым мерцанием, как эхо.

– Они общаются, – заметил Глеб, глядя на эту световую перекличку. – Мой… он мне снился. Снилось место. Глубокие пещеры. И что-то… большое, спящее там.

– Рудник «Глубокий», – кивнул Максим. – Мой камень показывает туда. Твои сны, наверное, от твоего камня. Он связан с землёй, с глубиной.

– Да, – Глеб потёр виски. – Я всегда любил быть под землёй. В карьерах, в подвалах. Чувствовал там… спокойствие. Думал, это от предков-шахтёров.

– Возможно, и от них тоже, – сказала Алиса. – Но основное – от других. Ты, Глеб, вероятно, отвечаешь за геотехнические аспекты. За понимание планеты, её недр. Максим… у тебя карты, навигация. Космическая ориентация. А я… – она замолчала.

– А ты кто? – спросил Максим.

– Я – связующее звено. Коммуникатор. Я чувствую других наследников. Чувствую камни. И… чувствую угрозу. – Она посмотрела на них. – Мой камень ещё не активирован. Я нашла его раньше, он был у моего отца. Он был археологом, искавшим аномалии. Он погиб, когда я была маленькой. Официально – несчастный случай в экспедиции. Но я помню его слова: «Они вернутся. И ты должна быть готова». Я не понимала тогда. Теперь понимаю.

В ангаре воцарилась тяжёлая тишина, нарушаемая лишь их дыханием и далёким шумом города.

– Что нам делать сейчас? – спросил Глеб. – Домой нельзя. Там будут ждать.

– Нужно найти остальных, – сказала Алиса. – И нужно добраться до рудника. Но сначала – понять свои силы. Они просыпаются в стрессе, в опасности. Ты, Максим, прыгнул дальше, чем мог бы. Ты, Глеб, бежал быстрее, чем позволяет твоя масса. Это начало.

– А как их контролировать? – Максим сжал камень. В ответ тот словно впустил в него волну тепла, и по руке пробежали мурашки, но на сей раз они сложились в чёткий узор – словно схему нервных окончаний. Он вдруг ясно, с абсолютной уверенностью, осознал, где север, даже в этом бетонном гробу без окон. Не как абстрактное знание, а как чувство, как ощущение правой руки.

– Через камень, – сказала Алиса. – Он – интерфейс. Усилитель. Попробуй что-нибудь… направить.

Максим посмотрел на ржавую шестерёнку, валявшуюся в пыли в трёх метрах от него. Он представил, как тянет её к себе. Ничего. Потом он перестал «представлять» и простозахотел, чтобы она оказалась в его руке. Не физическим усилием, а другим – как желание пошевелить пальцем. Камень в его ладони дрогнул. И шестерёнка дёрнулась, подпрыгнула и покатилась по неровному полу, остановившись у его ног.

У всех троих перехватило дыхание.

– Телекинез? – прошептал Глеб.

– Не совсем, – Алиса присела, рассмотрела шестерёнку. – Скорее, управление гравитационными микрополями. Очень примитивное. Но это он. Теперь ты, Глеб. Сосредоточься на земле. На том, что под нами.

Глеб нахмурился, сжал свой камень. Он был больше, грубее, с прожилками, похожими на корни. Он уставился в бетонный пол. Прошла минута. Две. Максиму уже казалось, что ничего не выйдет. И тут онпочувствовал – лёгкую дрожь под ногами. Не землетрясение, а едва уловимую вибрацию, будто где-то глубоко пошевелился великан.

Из трещины в бетоне, прямо перед Глебом, медленно, как первая зелёная стрелка весной, пробился росток. Не сорняка, а чего-то незнакомого, с толстым бледным стеблем и крошечными листьями, которые светились мягким фосфорическим светом.

– Растение… которого здесь нет, – заворожённо произнесла Алиса. – Ты не просто чувствуешь землю. Ты можешь взаимодействовать с её глубокой, древней биосферой. С тем, что было занесено… ими.

Росток дрогнул и увял на глазах, как будто потратил всю свою энергию на этот короткий миг жизни. Глеб сидел бледный, пот стекал с его висков.

– Это… тяжело, – просто сказал он.

– Пока, – согласилась Алиса. – Но будет легче. Нам нужно тренироваться. И нам нужно безопасное место.

Безопасное место нашлось, как это часто бывает, там, где его не ищут. Максим вспомнил про старый бункер времён холодной войны на окраине леса, за парком. Его дед, краевед, показывал ему его однажды, сказав, что когда-то там планировали разместить пункт наблюдения за небом, но проект забросили. Координаты затерялись, вход был завален. Но теперь, с его новым чувством ориентации и с камнем-компасом в руке, найти его было делом времени.

Добравшись до леса под покровом сумерек, они отыскали заросший холм с полуразрушенной бетонной коробкой, почти полностью ушедшей в землю. Вход был завален плитой, которую не смогли бы сдвинуть и трое взрослых мужчин.

– Вместе, – сказала Алиса. – Максим, направляй. Глеб, чувствуй структуру земли вокруг плиты. Я попробую координировать.

Это был первый настоящий совместный акт. Максим положил руку с камнем на холодный бетон, представляя, как плита становится легче, как гравитационные связи вокруг неё ослабевают. Глеб упёрся руками в землю по бокам от входа, и его камень засветился тёплым янтарным светом. Земля зашевелилась, корни деревьев отползли в стороны, ослабляя давление на конструкцию. Алиса стояла между ними, положив руки им на плечи. Её глаза были закрыты, на лбу выступили капельки пота. Максим почувствовал странный ток, идущий от её прикосновения, – не электрический, а ментальный, объединяющий их желания в один сфокусированный луч.

Плита с глухим скрежетом сдвинулась на сантиметр. Ещё на один. Потом, с рычанием камня по камню, она отъехала в сторону, открывая чёрный провал, пахнущий сыростью и затхлостью.

Они спустились по ржавой лестнице. Включили фонарики на телефонах. Помещение было небольшим, метров двадцать на десять. Пол покрыт пылью и опавшими листьями, занесёнными ветром. Но оборудование… Оно было странным. Не только советские рации и карты на стенах. В углу стоял прибор, отдалённо напоминающий теодолит, но сделанный из тёмного, непонятного материала, не тронутого ржавчиной. На столе лежали пожелтевшие листы с теми же угловатыми символами, что и в дневниках прадеда Максима.