Квант М. – Мозаика третьего дня (страница 2)

Последовало долгое молчание. Очень долгое. Артём представил, как там, в штабе, сейчас поднимается паника, как вызывают начальника смены, как Ксения нервно кусает губы. Наконец динамик ожил.

— Лоцман, База. Сообщение принято. Вам надлежит немедленно начать эвакуацию. Последовательно, по одному. Сохраняйте спокойствие. В случае сопротивления разрешено применение усмиряющих средств.

Артём перевёл взгляд на собравшихся людей. Усмиряющие средства. Парализаторы. Против тридцати семи убеждённых фанатиков, которые считают его исчадием ада.

— Сергей, — произнёс он, отключив внешний динамик, чтобы они не слышали его переговоров с Базой. — Вы должны понять. Это место — аномалия. Оно нестабильно. Линза может схлопнуться в любой момент. Тогда вы все погибнете.

— Мы не умрём, — спокойно ответил Сергей. — Мы перейдём на следующий уровень Замедления. Мы научились управлять этим.

Артём смотрел на него и чувствовал, как внутри поднимается холодная, липкая волна профессионального страха. Это не просто группа выживших с синдромом одиночества. Это нечто новое. Они не боятся. Они не хотят уходить. И, кажется, они действительно научились здесь жить по каким-то своим, непостижимым законам физики.

— Вы не понимаете, — сказал Артём. — Там, снаружи, тоже есть жизнь. У вас остались семьи.

Сергей покачал головой.

— Моя жена умерла за те две секунды, что я здесь прожил. Я видел, как её браслет перестал подавать сигнал. Для меня это было… сорок лет назад. У меня здесь другая семья. Вот, — он указал на молодую женщину, стоявшую чуть позади. — Это моя жена. А там, — он махнул в сторону двери, ведущей в подсобку, — мои дети.

— Дети? — Артём почувствовал, как земля уходит из-под ног. — Вы размножаетесь в линзе?

— Это наше право. Наше благословение. Дети Третьего Дня. Они не знают вашего мира. Им он не нужен.

Протокол «Тишина» дополнялся протоколом «Шторм». Артём знал это. Если гражданские отказываются от эвакуации и представляют угрозу стабильности аномалии, принимается решение о принудительном извлечении. Но дети… Это всё меняло.

Он снова вышел на связь, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— База, Лоцман. Уточнение. Среди колонистов есть несовершеннолетние. Рождённые внутри линзы. Запрашиваю изменение тактики.

Ответ пришёл быстрее, чем он ожидал.

— Лоцман, тактика прежняя. Эвакуация полного состава. Начальник Службы лично подтвердил приказ.

Артём закрыл глаза. Вот оно. Момент, которого он всегда боялся.

— Хорошо, — сказал он в микрофон и переключился на внешнюю связь. — Сергей, послушайте. Я не могу уйти один. Таков закон. Я предлагаю вам добровольно пройти со мной на пункт временной синхронизации. Там вам окажут помощь. Адаптируют к реальному течению времени. Это безопасно.

— Безопасно? — женщина, которую Сергей назвал женой, усмехнулась. — Я была эвакуирована из линзы пять лет назад по вашему времени. Я пробыла там всего три недели. Этого хватило, чтобы сойти с ума от вашей гонки. Я сбежала. Я сама вошла в другую аномалию, чтобы снова замедлиться. Ваш мир — пытка. Вы — мучители.

— Мне жаль, что вы так думаете.

— Нам не нужна твоя жалость, — Сергей шагнул вперёд. — Уходи, хроно-водолаз. Возвращайся в свой Бешеный Мир. Передай своим начальникам, что Иерихон Третьего Дня объявил суверенитет. Мы — государство во Времени. И мы будем защищать свои границы.

Он взмахнул рукой.

И мир вокруг Артёма сошёл с ума.

Темпоральное поле вокруг колонистов резко изменилось. Скафандр взвыл сигналом тревоги. Градиент скакнул до десяти тысяч к одному, и воздух вокруг людей Сергея стал густым, как камень. Артём попытался сделать шаг и понял, что не может. Его нога застряла в мгновении. Защитное поле скафандра сработало, создавая кокон собственного времени, но этого было недостаточно. Колонисты управляли аномалией. Они использовали её как оружие.

Движения Сергея стали медленными, но плавными, как у пловца в воде. Он шёл к Артёму, и в руке его блеснул осколок стекла. Не примитивный нож — ритуальный кинжал. Артём рванулся. Сервоприводы скафандра взвыли, преодолевая вязкость. Он успел перехватить руку Сергея за мгновение до удара.

— Не глупи! — прорычал он.

— Это ты не глупи! — ответил Сергей, и его лицо исказила гримаса ярости. — Ты не понимаешь, что мы нашли!

Они боролись в вязком, как смола, времени. Каждое движение отдавалось болью в суставах. Скафандр работал на пределе. Артём видел, как другие колонисты двинулись к нему, образуя круг. Их время было ещё медленнее, но они привыкли к этому. Они родились и выросли в этой вязкости. Они были сильны, как муравьи, тянущие груз в тысячу раз тяжелее себя.

Артём нажал кнопку экстренного выброса. Из наплечников скафандра вырвались струи быстродействующего седативного аэрозоля. В линзе он работал не как газ, а как медленно расползающееся облако микроскопических капель. Но этого хватило. Женщина, стоявшая ближе всех, пошатнулась и начала оседать. Движения остальных замедлились ещё сильнее — препарат нарушал их способность концентрироваться на управлении временем.

Артём вырвался из хватки Сергея. Рывок, ещё рывок. Он как будто бежал сквозь бетон. Легкие горели. До выхода из аптеки оставалось метров десять, но сейчас это расстояние казалось бесконечностью.

— Ты вернёшься, — услышал он голос Сергея за спиной. — Ты вернёшься со своей армией. Но мы будем готовы. Мы уйдём глубже. В такую глубину, куда вам не добраться. Мы станем Временем.

Артём вывалился из дверей аптеки. Дождь всё так же висел в воздухе, но теперь капли казались ему не стеклянными пчёлами, а ледяными иглами. Он бежал к шлюзу, не оглядываясь. Протокол «Шторм» в действии. Первый контакт установлен. Колония враждебна. Служба будет вынуждена принимать меры.

Но хуже всего были не угрозы Сергея. Хуже всего было то, что, глядя на этих людей, на их лица, на их спокойствие и уверенность, Артём впервые за долгие годы задал себе вопрос, который боялся произнести даже шёпотом.

А что, если они правы? Что, если реальный мир, его мир, с его ускоряющимися днями, с его скачущим временем, с его Хроноколлапсом, который никак не могут остановить — что, если это и есть болезнь? А эти люди, застрявшие в линзах, нашли лекарство?

Он тряхнул головой, отгоняя крамольную мысль. Он — водолаз. Он спасает людей. Это его работа. А всё остальное — от лукавого, от усталости, от бесконечных циклов погружений в это серое безмолвие.

Шлюз всосал его с противным чавкающим звуком. Защитное поле вспыхнуло, отсекая вязкость линзы. Время потекло быстрее. Скафандр засвистел, стравливая давление.

Когда внешняя дверь открылась, и Артём шагнул в ярко освещённый коридор Базы, он увидел Ксению. Она стояла, прижав руку к наушнику, и смотрела на него широко раскрытыми глазами.

— Ты как? — спросила она.

— Нормально, — он отстегнул шлем. Воздух Базы показался ему жидким, невесомым. Всё вокруг двигалось слишком быстро. Люди шли чересчур резво, лампы мигали с бешеной частотой. Обычное дело после погружения в линзу с высоким градиентом. Нужно время на адаптацию.

— Что там? — спросила Ксения.

— Там люди, — ответил Артём, снимая перчатки. — Много людей. У них своё общество. Дети.

— Дети?!

— Да. И они не считают себя заложниками. Они считают себя свободными. А нас — сумасшедшими, — он помолчал. — И знаешь, Ксюш, глядя на то, что творится снаружи, я уже не уверен, кто из нас прав.

Ксения ничего не ответила. Она только перевела взгляд на монитор, где пульсировал сигнал Аномалии Четырнадцать-Бис. И Артёму показалось, что в этом ритмичном биении он слышит далёкий стук сердца. Сердца мира, который рождался прямо сейчас, в тишине, между секундами.

Он стянул скафандр и прошёл в душевую. Горячая вода хлестала по плечам, смывая липкую испарину и остатки вязкого воздуха линзы. Мысли путались. Перед глазами стояли лица Сергея и его жены. И их детей. Он представил, как эти дети, рождённые под знаком Вечности, будут смотреть на людей извне. Как на варваров, врывающихся в их храм.

Артём выключил воду и прислонился лбом к прохладной кафельной стене.

Где-то там, за тысячи километров отсюда, в другой линзе, пропала его жена. Два года назад. Она просто не вернулась из магазина. Секунда — и её машина застыла на перекрёстке, а сама она исчезла в кармане времени. Тело так и не нашли. Он искал её во всех аномалиях, куда его посылали, но тщетно.

А ещё у него была дочь. Алиса. Четырнадцать лет. Она ждала его дома. Ждала своего отца, героя-водолаза, спасающего людей из бездны времени.

Что он ей скажет сегодня? Что существуют люди, которым лучше там, чем с нами?

Он вытерся полотенцем, оделся в чистую форму и подошёл к терминалу. Нужно было писать рапорт. Начальник Службы, полковник Дронов, будет рвать и метать. Колония внутри линзы — это не просто спасение одиночек. Это политический кризис. Это угроза всей концепции «возвращения к норме».

Артём сел за стол и уставился на мигающий курсор.

«Рапорт о погружении в Аномалию Четырнадцать-Бис…»

Пальцы зависли над клавиатурой. Он не знал, что писать. Как описать то, что он увидел? Как донести до сухих, как осенние листья, чиновников, что в сердце застывшего города бьётся жизнь? Что люди там не выживают, а живут. Молятся своему странному богу Времени и растят детей, которые никогда не видели солнца за пределами линзы.