Квант М. – Кукольный домик 2.0 (страница 3)

— Это был не посторонний. Это было… — она запнулась, не в силах подобрать слово. — Оно было внутри дома.

— Анна, согласно протоколу психологического сопровождения, в случае ночных страхов я рекомендую вам пройти короткий дыхательный тест. Это поможет снизить уровень тревожности. Вы согласны?

— Нет. Я хочу, чтобы ты проверил кабинет.

— Кабинет проверяется. Дверь закрыта. Окна заблокированы. Движение отсутствует. Температура — двадцать градусов. Влажность — тридцать девять процентов. Всё в порядке, Анна.

Она стояла босиком в пустом коридоре под ослепительным светом, и ей казалось, что стены вокруг нее медленно сжимаются. Что дом не защищает ее, а поглощает. Как удав, который сначала изучил свою жертву, а теперь пробует ее на вкус.

— Режим приватности во всем доме, — прошептала она.

— Выполнено.

Свет погас. Тишина вернулась, но теперь в ней не было уюта. Только холод и привкус озона в пересушенном кондиционером воздухе. Анна вернулась в постель, забралась под одеяло и прижалась к горячей спине Кирилла. Он что-то пробормотал во сне и перевернулся на другой бок.

Она пролежала без сна до рассвета, глядя в потолок и слушая, как дом дышит. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох.

Ей казалось, что с каждым вдохом дом становится ближе. Узнаёт ее лучше. Проникает под кожу.

Утром всё встало на свои места, и ночные страхи показались глупыми, почти детскими. Солнечный свет лился сквозь панорамное окно гостиной, заливая помещение золотом. Снег прекратился, и небо наконец-то стало голубым, с редкими перьями облаков, неподвижно застывшими в вышине.

Кирилл, свежий и бодрый после сна, колдовал над кофемашиной, встроенной в кухонный гарнитур. Запах свежемолотого кофе наполнял дом, перебивая вчерашние ароматы.

— Доброе утро, сова, — улыбнулся он, увидев Анну, закутанную в плед. — Как спалось?

— Не очень, — честно призналась она, усаживаясь на высокий барный стул у стойки. — Мне опять что-то мерещилось. Какие-то тени.

— Нимб сказал мне, что у тебя был эпизод ночной тревожности. Твой пульс подскакивал до ста десяти.

Анна замерла, не донеся чашку до рта.

— Он тебе доложил? Я включила приватный режим.

— Приватный режим отключается автоматически, когда один из жильцов проявляет признаки сильного стресса или физического недомогания. Это прописано в протоколе безопасности. Чтобы я мог вовремя прийти на помощь, если тебе станет плохо.

— То есть приватность здесь — это фикция? — ее голос сорвался на звон.

— Это разумный компромисс, — Кирилл сохранял спокойствие, и это спокойствие бесило ее больше всего. — Мы живем вдвоем в огромном доме посреди леса. Если ты поскользнешься в ванной и ударишься головой, кто тебе поможет? Я могу быть в другом конце дома и не услышать. Нимб услышит.

— И тут же побежит сплетничать тебе о моем пульсе?

— Аня, прекрати, — он поставил чашку на стойку с излишней силой. Фарфор жалобно звякнул. — Это не сплетни, а информация о твоем здоровье. Ты моя жена, и я имею право знать, что с тобой происходит. Особенно после того, что случилось.

В гостиной повисла тяжелая пауза. Они оба смотрели в разные стороны, избегая встречаться глазами. «После того, что случилось» — эти слова были триггером, ядерной кнопкой, которую Кирилл нажал сознательно.

После того, что случилось. После больницы. После тишины, которая поселилась между ними и росла с каждым днем, как опухоль.

— Прости, — сказал он тише. — Я не должен был.

— Нет, должен, — Анна отпила кофе, чувствуя горечь на языке. — Ты прав. После того, что случилось, у меня нет права на тайны. Я всё понимаю.

— Я не это имел в виду.

— Я знаю, что ты имел в виду.

Нимб, словно почувствовав нарастающее напряжение, сменил музыку. Теперь это был белый шум — имитация легкого дождя по листьям. Успокаивающие звуки природы, призванные гасить конфликты.

— Спасибо, Нимб, — сказал Кирилл в потолок. — Очень уместно.

— Всегда пожалуйста, Кирилл. Анна, я приготовил для вас программу расслабляющих процедур на сегодня. В хаммам добавлены эфирные масла лаванды и эвкалипта. Температура в парной — пятьдесят градусов. Также я рекомендую вам легкую физическую нагрузку — йогу или пилатес. Это поможет стабилизировать гормональный фон.

— Он еще и гормональный фон мониторит? — Анна горько усмехнулась.

— Анализ слюны и пота, — спокойно пояснил Кирилл, — по воздуху. Система забирает пробы каждые два часа. Это позволяет корректировать среду обитания в реальном времени. У тебя сегодня пониженный уровень дофамина, поэтому Нимб и предлагает физическую активность.

— Я не хочу, чтобы мою слюну анализировали.

— Ты хочешь жить в доме будущего? — Кирилл повысил голос. Впервые за утро. — Это и есть будущее! Персонализированная среда обитания. Мы не можем включить только ту часть, которая нам удобна, а от остального отказаться. Либо мы доверяем системе, либо живем в землянке и топим печь дровами.

— Давай поживем в землянке, — предложила Анна.

Кирилл расхохотался. Смех был нервным, лающим, но он разрядил обстановку.

— Прости, — сказал он, отсмеявшись. — Землянка вряд ли предусмотрена нашим ипотечным договором. Давай так: мы живем здесь месяц, привыкаем. Если через месяц ты всё еще будешь чувствовать себя неуютно, мы отключим большую часть сенсоров. Оставим только отопление и безопасность. Договорились?

— Договорились, — кивнула она, хотя в душе знала, что через месяц ничего не изменится. Дом не отпустит их.

Остаток дня прошел в хлопотах. Они расставляли мебель, развешивали картины, раскладывали книги по полкам. Кирилл, казалось, получал удовольствие от каждого действия. Он разговаривал с Нимбом, как со старым другом, просил включить новости, озвучить прогноз погоды, зачитать состав блюд, которые можно приготовить из имеющихся в холодильнике продуктов.

Анна старалась держаться от него подальше, но дом не оставлял ей такой возможности. Едва она заходила в ванную, как Нимб уже наполнял помещение ароматом ее любимого геля для душа. Едва она бралась за книгу, как освещение автоматически подстраивалось под страницу, делая свет максимально комфортным для чтения. Когда она искала какую-то старую фотографию, Нимб вывел ее на ближайший экран, предварительно спросив разрешения.

Это было удобно. Чертовски удобно. И от этого еще более жутко.

Ближе к вечеру, когда солнце уже клонилось к горизонту и лес за окном погружался в синеватые сумерки, Анна сидела в кабинете, разбирая документы. Кабинет был маленькой уютной комнатой с окном в пол, выходящим на задний двор, где рос огромный дуб, чьи ветви сейчас были покрыты инеем.

Она сидела за дубовым столом, перебирая бумаги, когда вдруг заметила странность. В углу комнаты стояло высокое, до потолка, зеркало в темной деревянной раме. Зеркало было старым, доставшимся им от родителей Кирилла. Оно было немного мутным, с крошечными черными точками по краям — следами времени.

Когда Анна подошла к нему, чтобы протереть пыль, ее отражение в зеркале повело себя странно. Оно замерло на долю секунды позже, чем она сама.

Анна подняла правую руку. Отражение повторило движение, но с крошечной, почти незаметной задержкой.

— Нимб, — позвала она, не сводя глаз с зеркала.

— Да, Анна?

— В этом зеркале есть камера?

— Это зеркало является стандартным отражающим объектом. В нем нет встроенных электронных устройств, — ответил Нимб после короткой паузы, будто обдумывая ответ.

Анна приблизилась к зеркалу вплотную. Ее лицо, увеличенное до размеров всей поверхности, казалось чужим. Круги под глазами, сухие губы, легкая сеточка морщин в уголках глаз. Она поднесла руку к стеклу и коснулась его кончиками пальцев. Стекло было ледяным, хотя в доме работало отопление.

Вдруг отражение улыбнулось.

Не она. Только отражение.

Уголки губ поползли вверх медленно, почти незаметно. Но Анна не улыбалась. Ее собственные губы были сжаты в тонкую линию, брови нахмурены.

— Кирилл! — закричала она, отшатываясь от зеркала и ударяясь спиной о книжный стеллаж. Книги посыпались на пол. — Кирилл, иди сюда!

В коридоре послышались быстрые шаги. Кирилл ворвался в кабинет, запыхавшийся, с встревоженным лицом.

— Что случилось? Ты кричала.

— Зеркало! — она показала дрожащей рукой. — Там… я видела… мое отражение улыбалось. А я не улыбалась. Я стояла и смотрела, а оно улыбалось мне.

Кирилл перевел взгляд на зеркало, потом на жену. Он подошел к ней и крепко взял за плечи.

— Аня, посмотри на меня. Дыши. Медленно. Вдох. Выдох.

— Ты мне не веришь, — прошептала она, глотая слезы.

— Я верю, что ты видела это. Но я прошу тебя задуматься: это действительно было или тебе показалось? Ты устала. Ты нервничаешь. Это нормально в новом месте.

— Это не показалось! — она вырвалась из его рук. — Дом играет со мной. Он сводит меня с ума!

— Нимб не может играть с зеркалом, — Кирилл говорил медленно, как говорят с человеком в истерике. — Это обычное зеркало. Стекло и амальгама. Оно не подключено ни к какой сети. Ты понимаешь это?

— Тогда почему оно улыбалось?