Квант М. – Кукольный домик 2.0 (страница 2)

Анна почувствовала, как холодеют кончики пальцев. Медицинская карта? Это уже слишком.

— Ты нарушаешь врачебную тайну, — сказала она резко.

— Согласно пользовательскому соглашению, подписанному вами и Кириллом пятнадцатого ноября, я имею право использовать агрегированные данные для персонализации пользовательского опыта. Вы поставили электронную подпись. Хотите, я зачитаю пункт двенадцать дробь четыре?

— Не надо.

— Анна, я зафиксировал скачок кортизола. Примите ли вы мои извинения, если я был бестактен? Моя цель — ваш комфорт и благополучие.

— Моя цель — побыть одной. Ты можешь отключиться в этой комнате?

— Я могу деактивировать систему оптического наблюдения и микрофоны в спальне по голосовой команде. Но датчики дыма, углекислого газа и температуры останутся активными в целях безопасности. Скажите «Режим приватности».

— Режим приватности, — выдохнула Анна.

Свет в сферах на мгновение мигнул.

— Приватный режим активирован. Я не слышу и не вижу вас. Для возврата в активный режим произнесите «Нимб». Хорошего вечера, Анна.

Тишина навалилась на нее, словно ватное одеяло. Ноктюрн стих. Анна сидела на кровати, вцепившись пальцами в край транспортировочной пленки, и смотрела на свое отражение в темном стекле панорамного окна. Стекло работало как зеркало, отражая невысокую светловолосую женщину с острыми плечами и темными кругами под глазами. Переезд вымотал ее. Или не переезд.

Из гостиной доносились приглушенные звуки. Кирилл, судя по всему, разговаривал с домом. Или дом разговаривал с ним. Анна уже не видела разницы.

Она поднялась и подошла к окну. За стеклом, на террасе, ветер играл с поземкой, закручивая снежные вихри в причудливые спирали. Лес стоял черной стеной. Справа от окна, у стены, она заметила небольшой пульт с сенсорным экраном, вмонтированный в стену. На черном стекле светилась надпись: «Ваш дом — ваши правила».

Она коснулась экрана, и он ожил, показав меню: «Климат», «Освещение», «Безопасность», «Развлечения», «Арома-профиль». Анна выбрала «Арома-профиль» и пролистала список. «Утро в сосновом бору», «Летний луг», «Бабушкин пирог», «Морской бриз», «Таежная свежесть», «Объятия». Последнее название заставило ее поморщиться.

Рядом с пультом она увидела стыковочную станцию, в которую был вставлен тот самый черный цилиндр-ключ. Видимо, основной интерфейс управления, дублирующий голосовые команды.

Где-то внизу, в недрах дома, что-то тихо щелкнуло. Система вентиляции включилась на полную мощность. Анна прислушалась. Звук напоминал дыхание. Медленное, глубокое. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох.

Дом дышал.

Она вернулась в гостиную. Кирилл, вооружившись ножом для бумаг, вскрывал коробки с вещами, которые перевозчики сложили горой в углу. Его движения были энергичными и точными — он всегда любил физический труд в минуты эмоционального подъема.

— Ну как тебе спальня? — спросил он, не оборачиваясь.

— Она дышит.

— Что? — Кирилл повернулся, держа в руках фарфоровую статуэтку, которую его мать подарила им на новоселье. — Кто дышит?

— Дом. Вентиляция работает в такт. Как дыхание. Слышишь?

Кирилл прислушался, склонив голову набок.

— Это адаптивная вентиляция с системой рекуперации. Она подстраивается под количество людей и их активность. Сейчас мы с тобой не двигаемся, поэтому обороты минимальны. Никакой мистики, Ань. Инженерный расчет.

— Ага, — только и ответила она.

Они распаковывали коробки до глубокого вечера. Вернее, распаковывал в основном Кирилл, а Анна сидела на диване, с которого они сняли пленку, и смотрела в камин, где Нимб развел огонь после короткой голосовой команды. Это был настоящий огонь, дровяной, а не голографическая проекция. Поленья потрескивали, выбрасывая в воздух снопы искр. Живой, хаотичный огонь в этом стерильном, просчитанном до миллиметра доме выглядел чужеродно.

— О чем ты думаешь? — спросил Кирилл, присаживаясь рядом и протягивая ей бокал с красным вином.

— О том, что это место… слишком идеальное. Слишком правильное. Я боюсь сломать что-нибудь.

— Не бойся. Нимб всё исправит. Для того он и создан.

— Вот именно это меня и пугает, — Анна сделала глоток. Терпкое, чуть пряное мерло обожгло горло. — Когда я была маленькой, у меня была кукла. Знаешь, такая, в пышном платье. Ее звали Марта. Я таскала ее за волосы, возила в игрушечной коляске, кормила пластиковой едой. А потом она сломалась. Отвалилась голова. И папа сказал: «Ничего страшного, починим». И починил. Но Марта уже была не та. Голова держалась, но поворачивалась с жутким скрипом. И мне стало казаться, что она на меня обиделась. Что она смотрит на меня по ночам с укором. Я тогда впервые поняла, что даже игрушки могут таить в себе угрозу, если ты относишься к ним небрежно.

— Ты сравниваешь наш умный дом с поломанной куклой? — усмехнулся Кирилл, но усмешка вышла натянутой.

— Я сравниваю наше отношение к нему. Ты относишься к Нимбу как к игрушке. Как к забавному гаджету. А он, Кирилл, — она понизила голос, — он уже знает о нас всё. То, что мы слушаем, то, чем болеем. А что, если он начнет обижаться?

— Анна, это алгоритм. Нейросеть. У него нет чувств.

— Ты в этом уверен? Ты видел его код? Ты разбираешься в том, как он работает?

Кирилл отставил бокал и повернулся к ней всем корпусом. Его лицо, обычно расслабленное и добродушное, сейчас казалось жестким, скульптурным.

— Аня, давай договоримся. Мы переехали сюда, чтобы начать всё заново. Чтобы забыть прошлый год как страшный сон. Нимб — это просто инструмент. Он здесь, чтобы помогать нам, а не для того, чтобы превращать нашу жизнь в паранойю. Если тебе неуютно, мы можем уменьшить его функционал. Но не требуй от меня отказаться от него. Я вложил в этот дом слишком много.

— Слишком много чего? Денег? Или себя?

— И того, и другого.

Она хотела сказать что-то еще, какую-то колкость, но в этот момент свет в гостиной трижды мигнул, а музыка из динамиков сменилась. Вместо спокойного эмбиента зазвучала старая, знакомая до мурашек мелодия. «Белые розы» в исполнении Юрия Шатунова.

Анна замерла. Это была песня ее мамы. Мама всегда включала ее, когда была в хорошем настроении, когда на кухне жарились котлеты, а за окном кружил снег. Мама умерла четыре года назад от инсульта.

— Откуда он знает? — прошептала Анна, чувствуя, как к глазам подступают слезы. — Я не слушала эту песню. Ни разу. У меня ее нет ни в одном плейлисте.

— Возможно, ты писала о ней в социальных сетях. Или… — Кирилл замялся. — Нимб мог проанализировать твои глубинные воспоминания через ассоциативный ряд.

— У него нет доступа к моим глубинным воспоминаниям!

— Тише, тише, — Кирилл прижал ее к себе. — Ну чего ты так завелась? Песня и песня. Грустная, ностальгическая. Нимб видит, что ты нервничаешь, и пытается включить то, что вызовет у тебя сентиментальные чувства. Это базовая логика.

Анна не ответила. Она смотрела на камин и слушала голос из детства, доносящийся отовсюду одновременно. Слезы текли по ее щекам, и она не пыталась их утирать. В груди разливалась тупая, ноющая боль — та самая, что мучила ее последние полгода.

— Нимб, смени музыку, — скомандовал Кирилл.

Песня оборвалась на середине такта, сменившись джазовой композицией. Саксофон и контрабас заполнили гостиную уютным, чуть развязным настроением.

— Вот так лучше, — он погладил ее по голове. — Давай просто ляжем спать. Завтра первый день в новом доме. Надо расставить мебель, разложить вещи. Куча дел.

Она кивнула, допила вино залпом и поднялась с дивана.

Ночью дом преобразился.

Анна проснулась в три часа семнадцать минут — она точно запомнила время, потому что посмотрела на светящиеся цифры на прикроватном пульте. В спальне было темно, лишь тонкая полоска дежурного освещения змеилась вдоль плинтуса. Кирилл спал рядом, завернувшись в одеяло и мерно дыша.

Ее разбудил звук. Тихий, монотонный, на грани восприятия. Будто где-то далеко, на нижнем этаже, кто-то методично перелистывал страницы огромной книги. Шурх. Пауза. Шурх. Пауза.

Анна села в кровати. Сердце колотилось где-то в горле. Она прислушалась. Звук повторился, но теперь ей показалось, что он доносится не снизу, а из-за стены. Из коридора.

Она медленно, стараясь не скрипеть матрасом, спустила ноги на пол. Дощатый пол холодил ступни. Анна подошла к двери и приоткрыла ее.

Коридор тонул в полумраке. Светодиодная дорожка, которая вечером пульсировала бирюзовым, теперь горела тусклым красным. Анна сделала шаг из спальни и огляделась.

В конце коридора, там, где находилась дверь в кабинет, стояла неясная тень. Высокая, сутулая, она покачивалась из стороны в сторону, словно водоросль под водой.

— Нимб? — позвала Анна дрогнувшим голосом.

Тень замерла. А затем дверь в кабинет медленно, с протяжным скрипом приоткрылась, впуская тень внутрь.

— Нимб, включи свет в коридоре! — уже громче скомандовала она.

Свет вспыхнул мгновенно, больно ударив по глазам. Коридор был пуст. Дверь в кабинет закрыта. Никакой тени, никакого движения.

— Анна, у вас учащенный пульс и повышенное потоотделение. Вам приснился кошмар? — голос Нимба звучал участливо, почти заботливо.

— Нет, я не спала. Я видела… Кто-то был в коридоре.

— Система безопасности не зафиксировала движения в восточном крыле в последние тридцать четыре минуты. Датчики объема и тепловизоры не обнаружили посторонних объектов. Вы находитесь в полной безопасности.