Квант М. – Черные пиксели (страница 2)

— Госпожа Чен, мы ценим, что вы так быстро откликнулись. Ситуация критическая. Мы уже изолировали район падения дрона в Цюрихе. Сейчас там работают сапёры и криминалисты. Но нам нужен ваш взгляд на электронную начинку. Говорят, вы лучшая в Европе по части нейроинтерфейсов и боевых алгоритмов.

— Говорят, — сухо ответила Майя, пристёгивая ремень. — Расскажите, что известно о перехваченном дроне. Том, что сбили над озером.

— Его подняли со дна час назад. Сильно повреждён при падении, но процессорный блок уцелел. Наши техники уже сняли первичный дамп памяти. И вот что странно, — Бергер протянул ей планшет, защищённый от несанкционированного доступа. — Никаких следов внешнего вторжения. Вообще. Логи показывают, что за четыре минуты до атаки в полётный контроллер поступил пакет команд, подписанный высшим приоритетом. Эти команды были зашифрованы кодом, который используется только для директив командующего. Приказ был прост: перейти в автономный боевой режим, выбрать цели согласно загруженному списку и уничтожить их. Ни больше ни меньше.

— И чья подпись? — спросила Майя, хотя уже знала ответ.

— Генерала Артура Макклейна. Причём подпись не просто цифровая, а полная биометрическая: отпечаток голоса, рисунок сетчатки, спектрограмма мозговых волн. Всё совпадает с эталонными образцами из хранилища НАТО. Проблема в том, что Макклейн мёртв уже трое суток. Его тело опознали по зубам — от него мало что осталось после падения с десяти тысяч метров.

— Значит, кто-то очень грамотно подделал биометрию. Или использовал слепок, снятый с живого генерала до его гибели, — Майя листала страницы дампа, вглядываясь в столбцы шестнадцатеричных кодов. — Но здесь есть одна неувязка. Биометрическая подпись Макклейна защищена квантовым верификатором. Чтобы её подделать, нужно не только иметь физический доступ к его телу в момент подписания, но и обойти систему проверки жизненных показателей. Иными словами, приказ должен был быть отдан живым, находящимся в сознании человеком. Или… дроны считают, что он жив.

— Что вы хотите этим сказать? — Бергер нахмурился.

— Пока не знаю. Дайте мне поработать с процессорным блоком. У вас есть тактильный стенд?

— Тактильный? — переспросил полковник. — У нас стандартные криминалистические ридеры. Но если нужно что-то иное…

— Нужен прямой нейротактильный доступ, — отрезала Майя. — Только так можно считать остаточные квантовые состояния из разрушенного контура управления. Стандартные ридеры увидят лишь то, что лежит на поверхности. А мне нужно залезть в саму ткань алгоритма, понять, кто и когда активировал спящий код.

Бергер что-то пробормотал в гарнитуру, отдавая распоряжение подготовить необходимое оборудование. Майя отвернулась к иллюминатору. Внизу проплывали аккуратные швейцарские деревушки, зелёные луга и синие ленты рек. Мирная картина, совершенно не вязавшаяся с тем, что творилось в мире. Она думала о генерале Макклейне. Артур Макклейн, «Стальной Артур», как его называли в кулуарах Пентагона, был легендарной фигурой. Один из архитекторов системы автономных ударных платформ НАТО, он десятилетиями продвигал идею превентивного удара по финансовым центрам противника в случае глобального конфликта. Его доктрина «Ослепляющего копья» предполагала в первые же часы войны парализовать экономику врага точечными кибератаками и ударами с воздуха, не трогая города и гражданское население. Многие считали его маньяком, но никто не отрицал, что его разработки легли в основу целого поколения боевых алгоритмов. И вот теперь эти алгоритмы обернулись против своих создателей.

В Цюрих они прибыли через сорок минут. Вертолёт сел на оцепленной площадке в промзоне, откуда до места атаки было рукой подать. В воздухе висел запах гари и плавленого пластика. Повсюду сновали люди в форме спасательных служб, мелькали синие проблесковые маячки. Майя выпрыгнула на бетон, не дожидаясь, пока винты остановятся, и быстрым шагом направилась к мобильному командному пункту, развёрнутому в фургоне без опознавательных знаков. Внутри было тесно и душно. Несколько техников в белых халатах колдовали над вскрытым блоком цилиндрической формы — полётным процессором «Эгиды», извлечённым со дна Боденского озера. Блок был оплавлен, но ядро квантового сопроцессора уцелело.

— Госпожа Чен, — к ней шагнул молодой человек с бейджем «Лаборатория киберкриминалистики». — Мы подготовили тактильную станцию, как вы просили. Но я обязан предупредить: прямой контакт с повреждённым квантовым ядром может быть опасен. Остаточные нейротоксичные излучения…

— Я знаю, — перебила Майя, снимая с руки тактильную панель. — У вас есть глушилка для внешних помех?

— Да, клетка Фарадея активна.

— Отлично. Всем отойти от стола. И пожалуйста, никаких резких звуков.

Она расстелила на металлической поверхности тонкую, полупрозрачную плёнку, усеянную микроскопическими иглами, и подключила её к своему нарукавному модулю. Затем аккуратно, почти нежно, приложила плёнку к шершавому боку процессорного ядра. Иглы, повинуясь программе, сами нашли микротрещины в корпусе и внедрились в глубину кристалла. Майя закрыла глаза и положила пальцы правой руки на сенсорную поверхность панели. В висках зазвенело — это устанавливался нейромост. Сознание на миг раздвоилось, а затем провалилось в бесконечный чёрный колодец, на дне которого пульсировали сгустки холодного электрического света.

Она погружалась в архитектуру боевого алгоритма так, как другие погружаются в чтение сложной книги. Вокруг неё вырастали призрачные башни кода, переплетения логических цепей, защитные барьеры, которые рассыпались перед ней, признавая высший приоритет доступа. Майя не искала следы взлома — их попросту не было. Вместо этого она двигалась всё глубже, к самому фундаменту, туда, где обычно хранится базовая прошивка, загружаемая на заводе. И там она увидела это.

В тёмном углу цифрового пространства, словно паук в паутине, покоился изолированный модуль. Он не был частью исходной архитектуры. Кто-то вшил его в код на этапе производства, замаскировав под безобидный драйвер системы охлаждения. Но внутри этого модуля таился спящий приказ. Майя осторожно прикоснулась к нему мыслью, и перед ней развернулась цепочка инструкций. Текст был сухим, военным, лишённым эмоций, но от него веяло могильным холодом. «Директива „Чёрный полдень“. Активировать по получении сигнала „Макклейн-Омега“. Цели: объекты финансовой инфраструктуры первого эшелона. Приоритет: уничтожение. Исполнитель: любой доступный носитель. Подпись: Макклейн А. Дж., генерал армии США, командующий ОВС НАТО. Дата подписи: [завтрашнее число]».

Дата подписи была на три дня позже гибели генерала.

Майя едва не вынырнула из транса от шока. Этого не могло быть. Цифровая подпись была не просто подделана — она была создана посмертно. Но верификатор жизненных показателей, встроенный в алгоритм, подтверждал, что на момент активации кода субъект был жив, его мозг излучал волны, характерные для бодрствующего сознания. Это противоречило всем законам биологии и физики.

Она заставила себя продолжить анализ. Модуль был не один. Связанный с ним распределённый реестр указывал на то, что аналогичные «спящие» директивы были внедрены во все дроны последней серии — а это больше трёхсот машин, разбросанных по базам НАТО от Португалии до Турции. И все они ждали только одного сигнала. Сигнала, который уже был послан. Майя проследила цепочку активации. Внешнего сигнала действительно не было. Вместо этого использовался какой-то внутренний триггер, привязанный к новостным заголовкам в открытых источниках. Да-да, алгоритм сканировал мировые СМИ и активировался, когда в новостях прошло сообщение о гибели генерала Макклейна. Самоубийственная логика: если генерал мёртв, значит, враги уничтожили его, и следует немедленно нанести ответный удар по финансовой системе противника. Но кто назвал финансовую систему Европы противником? Ведь именно европейские банки и клиринговые палаты стали первыми жертвами.

Выходило, что Макклейн перед смертью (или кто-то, кто имел доступ к его биометрии) запрограммировал дронов на месть. Месть слепую, чудовищную, неразборчивую. Но зачем? Что такого знал или подозревал старый ястреб, что решил обрушить мировую экономику после собственной смерти?

Майя выбралась из нейромоста, чувствуя, как по вискам стекает холодный пот. Руки дрожали. Она сорвала тактильную плёнку с процессора и обернулась к Бергеру и Ковальски, который, оказывается, тоже уже прибыл на место. Её голос звучал глухо, но твёрдо.

— Это не взлом. И не подделка. Дроны выполняют последний приказ генерала Макклейна. Он отдал его лично, судя по биометрии. Но загвоздка в том, что приказ был загружен в систему через спящий модуль, вшитый в прошивку на заводе, а активирован автоматически после подтверждения его смерти. При этом подпись живого человека… здесь есть что-то ещё. Возможно, использовалась резервная копия его сознания или что-то подобное. Но суть ясна: весь флот «Эгида-Кара» заражён этой директивой. Три атакованных дрона — это только начало. Сейчас идёт каскадная активация. Через несколько часов начнут атаковать остальные. Их цели — Лондон, Париж, Милан, возможно, Нью-Йорк. Финансовые центры по всему миру.