Кузнецов Александр – Полковник из комы (страница 12)

В конце совещания все присутствующие по традиции поклялись Президенту в верности, чем растрогали шефа до оскомины. Министр обороны в клятвенном пылу пообещал шапками забросать весь Верховный Совет. Семен Иванович на правах признанного авторитета произнес короткую, но проникновенную речь. Он подсластил ожидания шефа желаемыми словами успеха и украсил свое выступление любимыми президентскими оборотами «примем гвоздевое решение», «дружно ляжем на рельсы» и «мы им покажем загогулину».

После совещания президент пригласил генерала Соколова к себе в кабинет, а секретарь позвал из отстойника полковника Романа Соколова. Президент любил особо значимые мероприятия фиксировать на память. Чтобы увековечить это событие для будущего «Центра свободной России» имени себя, Президент вызвал личного оператора Германа Айвазовского для протокольной съемки.

Оператор прибежал и начал съемку как раз в тот момент, когда президент приветствовал молодого офицера. Слипшиеся руки покачивались, и казалось, этот исторический кадр приветствия двух уникальных людей современности несомненно войдет в энциклопедию новой истории демократической России.

Президент любил крепкое рукопожатие со времен работы мастером в тресте «Уралтяжтрубстрой». Любил жать строительные руки налево и направо, вкладывая в интимное тиснение всю мощь своего авторитета. Но рука полковника Романа Соколова оказалась намного строительней и интимней. После соприкосновения с ней у главы государства возникла стойкая ассоциация рукопожатия с гидравлическим прессом. Увидев расширенные зрачки благодетеля, Роману даже пришлось ослабить хватку и подстроиться. Все же президент великой России, а не какой-нибудь директор треста. Кадры получились уникальные.

Как ни странно, первоначальные болевые ощущения в руке вызвали глубинное доверие к молодому полковнику. Глава государства наконец-то почувствовал уверенность в победе над Верховным Советом. Крепким и мозговитым военным он симпатизировал. Ему было приятно, что бойцы с железной хваткой, подобные Роману, стоят на его стороне.

Настроение президента улучшилось. Он подарил Герою России золотой пистолет «Макаров» и пачку долларов, полученных за первую книгу. Это говорило не просто о его доброте, но и о широкой президентской душе. Такой бескорыстный жест произвел неизгладимое впечатление и на Семена Ивановича.

Вручение наградного оружия оператор Герман Айвазовский снял – подарок понятный, а вот деньги не стал. Даже в музее, спустя столетия, а может быть, и тысячелетия, потомки могут неправильно истолковать этот искренний благородный жест.

Золотой «Макаров» пришелся Роману «в руку» и вызвал прилив ответной благодарности. Его слова превратились в клятву:

– Я хоть и вертолетчик, но отныне считаю себя вашим личным пехотинцем, – сурово сказал Роман. – Любой приказ выполню ценой собственной жизни. Как у нас, вертолетчиков, говорят, с винтом или без, но умру за вас и вашу великую Россию.

После подобных слов редкий президент останется хладнокровным. Клятва боевого офицера, Героя России, теперь уже личного пехотинца президента России приятной волной протекла по спине первого в стране человека и вызвала почти родственную близость. Таких людей президент ценил особо.

– Зови меня просто «папа», – сказал он трепетно и тепло посмотрел на приемного отца. – Не возражаешь?

Семен Иванович не возражал. Естественно, эта встреча поставила жирную точку и в выборе командующего антитеррористическими учениями. Президент одобрил без всякой тени сомнения правильный выбор генерала Соколова. После съемки президент подписал подготовленное генералом распоряжение и дал указание юридическому отделу подготовить соответствующие документы. Назначение закрепили сорокаградусной «Белугой» с легким закусоном.

Забегая вперед, отметим, что не успели военные покинуть президентский кабинет, как распоряжение президента уже неслось по коридорам власти. Никто в Кремле не сомневался, что президент России был мудрым человеком и умел отбирать людей на ответственные должности.

Из кабинета отец и сын Соколовы вышли, как из бани, довольные и распаренные. Дежурный офицер и секретарь заметили, что и шеф как-то сразу повеселел. Стал более вальяжным, мягким в поручениях. «Приходите почаще! – напутствовали секретари военных. – От вас шеф преображается. С такими защитниками ему не страшны смутьяны из Белого дома».

В момент, когда Соколовы отдалялись от центра принятия решений, журналисты кремлевского пула во главе с Егором Пупыниным уже готовились брать интервью у вышедшего к ним главы государства. Президент, как и подобает великому человеку, над которым кроме Бога вообще никого не было, был краток и креативен:

– При двоевластии ни одно государство существовать не может! Наша страна – огромный океан с нужной частотой, способной сделать общество процветающим, а Верховный Совет своими действиями создает разрушительное цунами.

Что же касается дальнейших действий генерала Соколова, то он держал в голове главное аппаратное правило при выбивании бюджетных средств: успех не допускал пауз. Поручение президента должно быть выполнено в кратчайшие сроки, поэтому дальнейшие события понеслись стремительно.

Семен Иванович позвонил министру финансов и, учитывая прежние расходы на подобные мероприятия, согласовал примерный объем денег. Роман объехал силовые ведомства: сверкая золотым пистолетом, надарил секретаршам министров гору конфет и перезнакомился с замами и теневым руководством, и запомнился крепким рукопожатием.

В министерстве ГКЧО на улице Ватутина тоже закрутилось все по-взрослому. Боевой вид Героя России полковника Романа Соколова сразу застолбил авторитетный тон общения с командным составом. Все понимали: перспектива быстрого роста у сына была очевидной, и по ключевым вопросам обращаться нужно только к нему.

По министерству был издан приказ о назначении Героя России полковника Романа Соколова командующим антитеррористическими ученьями. В документе подчеркивалось «по предложению Президента России».

Роман проявил невиданное трудолюбие, желание учиться и феноменальную память. Он не ел, не спал и, в содружестве с замами отца и картографической службой, разработал план учений и график мероприятий. Карты наземных границ разослали в серпуховские филиалы министерств обороны, внутренних дел и Росавиации.

Местом проведения учений был обозначен Академгородок недалеко от села Пущино с населением в двадцать тысяч человек. В советское время здесь находился секретный научный центр Академии наук СССР по созданию оружия несмертельного действия. Расположен он был красочно – на правом берегу реки Оки, и примыкал к известным всему миру поленовским местам.

Глава 9. Гипноз

Самуил Яковлевич Лукоша не успел опомниться, как очутился в гостинице «Россия» в депутатском номере с телефоном, телевизором и холодильником. Он перевел дух и оценил реальность перед собой: в душевой на полках красовался полный набор туалетных принадлежностей; холодильник был забит всеми видами напитков, включая спиртное; от свежего постельного белья пахло ароматным стиральным порошком. Обслуживающий персонал заискивающе улыбался и уступал дорогу. Самуил Яковлевич был несказанно удивлен почтительным отношением. Он подумал: «Вот чего мне все время не хватало».

Валентин успокоил его насчет улыбок и внимания и объяснил, что профессору надо научиться не замечать этого великолепия и, что называется, немного притвориться депутатом. Это не сложно. Он посоветовал ученому подготовиться к выступлению перед президентом. Проговорить текст несколько раз и сделать акцент на влиянии частот на сознание живых существ. Возможно, завтра у главы государства появится окошко, и он уделит им немного своего драгоценного времени. А сегодня вечером Валя еще заедет к профессору послушать вариант выступления и, если потребуется, сделает правки.

Оставшись в одиночестве, Самуил Яковлевич первым делом нашел в телефонном справочнике коды городов и через поселковый коммутатор позвонил Моисею. Он сообщил ему, где находится, и поинтересовался, предупредил ли тот Аврору. В первое мгновенье Моисей хотел было отчитать друга и бросить трубку, как он поступал всегда в последнее время, но засомневался. Он сразу определил перемену в голосе Самуила. Моисей услышал бодрый, решительный, готовый к великим свершениям голос. По большому счету, он был несказанно рад, что Сяма не пропал, но виду не подал. Просто стал более сдержанным. Он уловил давно забытую тягу к соперничеству, которая снова воскресла из небытия.

Моисей уверил, что Аврора уже дома у Самуила, так что со скотиной все в порядке. И что, так и быть, он ждет его с новостями. В ответ Самуил сообщил, что, возможно, завтра он встретится с президентом и к вечеру вернется. Моисей терпеливо выслушал и промолчал. Для него слова Самуила звучали как бред, но раз он позвонил и бойко повел разговор, значит, с ним все в порядке, и подоснова какая-никакая его баламутству все же есть. Осталось выяснить, какая. На этом общение друзей закончилось.

В буфете, куда привел его запах, Самуил Яковлевич показал талончик и получил обед по разнарядке. Он примостился у большого панорамного окна, откуда была видна красная кремлевская стена, Спасская башня и храм Василия Блаженного. Душа его воспринимала кремлевский пейзаж как высшую степень провинциального удовольствия. Он вознамерился заказать сто грамм под вермишель с цыпленком, но два хмельных депутата испортили ему красочную обедню. Они громко обзывали президента нецензурными словами и называли его пьяницей.