Купава Огинская – Прирученное бедствие (страница 13)

— Почему ты не рассказал? — спросила я. Вопрос был глупым, и мы оба это понимали. Йен вообще ничего мне не рассказывал. Куда больше о том, как прошел день, мне рассказывали его синяки. — Когда я предложила жить со мной, ты сказал, что тебе нужно присматривать за младшими. И раз они разъехались, теперь тебя ничего не держит в том доме?

Йен несколько мгновений молчал, будто боролся сам с собой. И проиграл.

— Зачем вам это?

— Ммм?

— Помогая мне, вы ничего не получите.

Я пожала плечами. Ответить на его вопрос было не так-то просто. Я и сама не знала, зачем делаю все это. Для чего мне все усложнять еще больше? Зачем взваливать на себя ответственность за еще одну жизнь?

— Так я чувствую себя не совсем уж бесполезной.

— Что?

— У меня есть младший брат. — произнесла я. — На самом деле, только он у меня и остался. И когда я делаю что-то для него, в моей жизни появляется смысл. То же самое и с тобой. Можно сказать, помогая тебе, я помогаю себе.

Несколько минут мы сидели в тишине. Йен о чем-то сосредоточенно думал. Я не мешала, наслаждалась мгновениями отдыха. Ноги гудели после рабочего дня — посетителей сегодня было куда больше обычного.

— Мне правда можно жить с вами? — наконец спросил он, что-то для себя решив.

— Конечно! Не могу обещать, что будет легко, но точно будет лучше, чем сейчас. — уверенно произнесла я.

Йен молча протянул мне ладонь. Тогда я впервые взяла его за руку и поразилась, насколько же она была холодной.

ГЛАВА 4. Прошлое. Часть 2

Район, в котором приходилось жить мне и Келэну, нельзя было назвать приличным, но он казался куда безопаснее тех, что располагались за ним.

Просто ряды однотипных, приземистых зданий. Трехэтажных, старых, с облупившейся, выцветшей на солнце краской. Уличные фонари в этой части города горели редко, в трещинах и ямах, превративших дорогу в полосу препятствий, стояла вода.

Я не могла представить, что когда-то эти дома были новыми, свежевыкрашенными и яркими. Казалось, этот район уже появился полуразрушенным и грязным.

Тяжелая дверь отворилась с привычным скрипом. Я подтолкнула Йена, и он быстро проскользнул в сырое нутро подъезда.

Мы в тишине поднялись на последний этаж. Те полчаса, что я вела его все дальше от светлых и аккуратных улиц, Йен молчал.

В прихожей, переходившей сразу в столовую, кухню и гостиную, горел свет, на плите булькал закипавший чайник.

Келэн выглянул из маленькой комнатки, служившей ему спальней. Обрадовался, увидев меня. И насторожился, когда из-за моей спины выглянул Йен.

Я ожидала, что брат будет не в восторге от известия о новом жильце, но и предположить не могла, что он придет в такую ярость.

Стоило Келэну только услышать, почему я привела с собой этого настороженного, тихого ребенка, как брат пришел в бешенство. Набросился на Йена, пытаясь вытолкать того за дверь, и отбиваясь от моих попыток оттащить его.

— Кел, прекрати сейчас же! — Мне с трудом удалось протиснуться между ними, закрыв собой напуганного Йена.

Келэн стоял посреди комнаты и тяжело дышал.

— Шани, ты хоть знаешь, кто он?! — Его голос срывался и дрожал. — Этот монстр приносит беды. Зачем нам еще больше несчастий? В школе все об этом знают. Выгони его!

— Кел…

Ему было двенадцать, он был всего лишь ребенком и никогда раньше не позволял себе такого поведения. Я не знала, как его успокоить. Что делать. Впервые столкнувшись с подобным, я растерялась.

— Нет! Выгони! Или уйду я! Я не буду жить под одной крышей с монстром!

Звонкая пощечина оборвала его истерику.

Я впервые ударила брата.

В этот день многое в моей жизни произошло впервые.

Схватившись за покрасневшую щеку, Кел смотрел на меня как на предательницу.

Я переплела пальцы и сжала их, чтобы руки не дрожали.

— Сейчас мы сядем и поговорим. — Мой голос охрип, будто это я совсем недавно кричала, на пределе голосовых связок.

Бумажный сверток с выпечкой валялся на полу рядом с входной дверью. Чайник кипел на плите, но никому не было до этого дела.

Я посадила Кела и Йена рядом за стол. Сама села напротив на стул, который мы старались не использовать из-за его неустойчивости.

Стол с оцарапанной и в нескольких местах потемневшей от высоких температур деревянной столешницей стоял у окна, напротив видавшего виды, но все еще симпатичного кухонного гарнитура.

— Помнишь, как после смерти родителей нам пришлось продать дом?

Келэн неуверенно кивнул. Тогда ему было чуть больше десяти, и потрясение от потери родителей стерло почти все воспоминания.

— Тогда мне пришлось нелегко. Сироту, еще даже не ставшую совершеннолетней, никто не хотел воспринимать всерьез. Люди относились ко мне предвзято, потому что я была еще совсем ребенком. Не считались с моим мнением и постоянно пытались обмануть. Мы не могли позволить себе и дальше жить в нашем доме, но и продать его не получалось, потому что, даже став наследницей и полноправной хозяйкой, я все еще была всего лишь ребенком. Но разве это была моя вина?

Кел куда увереннее мотнул головой. Он все еще злился и обижался, демонстративно отсел от Йена на самый край стола, но не перебивал.

Вспоминать о тех временах без содрогания я не могла. Мне было всего четырнадцать, я горевала, боялась будущего и не понимала, как жить дальше.

И вместо того, чтобы скорбеть, сидела в библиотеке в поисках лазейки, что позволит мне продать дом. Это казалось мне единственным вариантом, при котором нас с Келом не отправили бы в приют. Я должна была найти работу и жилье, которое смогла бы себе позволить.

Тогда мое упорство вознаградилось, и я нашла один выход. Не идеальный, но лучший из всех.

Я успела найти себе работу и продать дом.

Денег не получила. Все они осели на моем банковском счету в ожидании совершеннолетия, но от непосильных затрат избавилась.

Так, через несколько недель после смерти родителей, мы с Келом зажили одни в этой маленькой квартирке, снятой на деньги со страховки. Я смогла стать официальным опекуном брата. Не потому что была такой убедительной, просто до нас никому не было никакого дела.

Было тяжело, но я чувствовала себя свободной. Даже когда с утра до вечера помогала пекарю на кухне или отмывала ступени и окна пекарни. Или разносила заказы по домам постоянных клиентов госпожи Джазе.

Но время шло. Кел оправился от потрясения, снова стал общительным и веселым.

И я начала сомневаться в правильности своего решения.

Если бы я смирилась с происходящим и позволила взрослым решать все за меня, возможно, тогда Келэн жил бы в лучших условиях. Он сумел бы расположить к себе нужных людей, заставил бы их полюбить себя и получил все, чего был достоин. А я все испортила.

Чем дольше я думала об этом, тем отчетливее понимала, что из-за собственного эгоизма сломала жизнь брату. Ему без меня было бы лучше. Я все испортила.

Смысл жизни ускользал от меня.

Но появился Йен. По-настоящему несчастный ребенок, которому нужна была помощь. И я вцепилась в него.

— Но в школе говорят, что он поэтому перестал ходить на занятия, что теперь на других беды наводит. — сказал Кел, покосился на Йена. Вздрогнул, встретившись взглядом со светлыми глазами, и звонко припечатал его ладонью по лбу.

— Ты видела? Видела?! Он злится на меня и хочет, чтобы я страдал!

Я обреченно вздохнула. Нас ждал очень долгий разговор.

❀❀❀

Помирить Келэна с Йеном оказалось не такой простой задачей. Понадобилось почти три недели, чтобы они перестали смотреть друг на друга, как заклятые враги.

К началу лета они сдружились.

Я же, благодаря борьбе за благополучие Йена, стала куда сильнее. Набралась опыта в спорах, научилась быть наглой и использовать в своих интересах равнодушие окружающих.

Йен был не рад вернуться в школу, которую бросил почти два года назад, чтобы присматривать за братом и сестрой, но и не справлялся. Хотя ему приходилось труднее всех.

В день своего совершеннолетия* я, наконец, получила доступ к банковскому счету и почувствовала себя увереннее. И смогла позволить себе брать выходные. Начала снова пропадать в библиотеке, лелея надежду, что моя мечта исполнится и когда-нибудь смогу стать библиотекарем, как мечтала еще в детстве.

── .✦ . ──