Купава Огинская – Прирученное Бедствие II (страница 7)

На первый взгляд, командор не пользовался магией, но сила его удара была просто ненормальной.

– Кому-нибудь принести водички? – спросила я от двери, когда стало ясно, что конфликт исчерпал себя. Даже если временно.

Услышав мой голос, командор вспомнил о моем неоценимом вкладе в его подчинение и перевел тяжелый взгляд на меня.

– Ты…

– Просить прощения не буду. – предупредила сразу. – У нас тут такие проблемы, а вы ко мне пристали с этими своими подозрениями. Что еще мне было делать?

– Все было сделано на благо империи. – подтвердил магистр.

– С чего бы мне верить альсу? – командор был настроен враждебно. С одной стороны я его понимала… с другой – раздражал он страшно. Окинув меня взглядом, он спросил у магистра. – Она тоже из ваших?

– Да что я вам сделала, что вы меня постоянно в чем-то подозреваете? – возмутилась я.

Раньше, чем командор успел хоть что-то сказать, раздался смех Йена.

***

Не меньше получаса потребовалось на то, чтобы усмирить гнев командора полностью, и убедить его в благородности наших намерений. На этот раз он поверил с трудом и будто бы не до конца.

На лице его застыло непонятное выражение.

– Я, пожалуй, пойду, приготовлю чаю, – сказала я, радуясь, что несколько дней назад в чайном магазине приобрела травяной сбор, и надеясь, что чашек на полупустой кухне магистра хватит для всех.

Сбор помогал расслабиться и снять напряжение. А сейчас всем нам, как никогда, нужно было немного успокоиться.

– Я с тобой! – Йен рванул ко мне через всю комнату, проигнорировав возмущенный окрик Кела. Брат не хотел оставаться наедине с магистром и командором.

Обернувшись уже в дверях, Йен велел, энергично подталкивая меня вперед:

– Если что-то случится, кричи. Я непременно приду на помощь.

На кухне, пока я заваривала чай, Йен о чем-то размышлял с мрачным видом. Он был озадачен и встревожен.

Появление командора было неожиданным, и шокировало нас всех. Я чувствовала страх, превращавшийся в раздражение. Но на кого стоит злиться, я не знала, поэтому, решила переложить всю вину на альсов.

– Зачем они вообще придумали этот дурацкий план? – проворчала я, звеня чайником. – Не проще было просто убить императора? Или женить его сына на какой-нибудь альсе и постепенно захватить империю? Что за тяга к разрушению?

Йен фыркнул, выныривая из своих мрачных дум.

– Люди ненавидят альсов, Шани, и альсы отвечают им взаимностью. Поверь, будь их воля и появись такая возможность, альсы уничтожили бы все человечество без всякого сожаления.

Подумав немного, он исправился:

– Или не все. Человеческие женщины плодовиты, в то время, как женщинам альсов сложно понести…

Я передернула плечами.

– Хватит. Я поняла.

Кровь альсов была куда сильнее человеческой, потому полукровки, как правило, перенимали черты и магию отцов. Йен был тому подтверждением. И план альсов уничтожить столицу, а после захватить разобщенных и напуганных людей, был очень даже хорош.

Но все равно страшно бесил.

– Прости. – Йен встал сзади, осторожно поглаживая мои плечи. – Если бы я не поспешил и узнал весь план, мы бы не оказались в такой ситуации. Это все моя вина.

Я не видела смысла его в чем-то винить. Он не был обязан помогать.

Когда в общину, где он рос пришли альсы, с планом по пробуждению забытых, человеческих богов, поддержали его не все. Горстка безумцев согласилась испытать удачу и покинула свою общину, оказавшуюся категорически против такого риска. И Йен, вместо того, чтобы остаться в безопасности, увязался следом. Разузнал, что сумел, даже получил один из осколков, избавив нас от необходимости искать все три усыпальницы. Он сделал куда больше, чем должен был…

– Не говори глупостей. Если бы не ты, на Празднике Луны мы все погибли бы, даже не понимая, что произошло.

Йен вздохнул, уткнувшись лбом мне в затылок, прямо в наспех собранные в пучок волосы. Наверное, стоило бы его оттолкнуть, он немного мешал, но в то же время его близость успокаивала. Я не могла заставить себя отказаться от этого теплого, приятного чувства.

– Этого бы не произошло. Но я и не думал никого спасать. Я лишь хотел забрать тебя и Кела и вывезти из империи. Мне было все равно…

– Припоминаю, – перебила его я, – ты об этом говорил. Но я все равно не считаю, что ты в чем-то виноват. Не думай об этом. Ведь сейчас, ты делаешь все, чтобы предотвратить катастрофу.

– Потому что если этого не сделать, ты будешь страдать и тосковать по той пекарне и людям, что в ней работали. – совсем тихо сказал Йен.

Я чувствовала его дыхание, оно щекотало кожу головы и, несмотря на серьезный разговор и сложное положение, в котором мы оказались, я едва сдержалась, чтобы не захихикать. Глупо и неуместно.

– Какая разница, что у тебя за причины? Главное, что ты пытаешься спасти империю, которая никогда не была добра к тебе.

– Ты была…

Засвистел закипевший чайник, прерывая наш разговор. Йену пришлось отстраниться и отпустить меня. И делал он это демонстративно неохотно.

Когда мы вернулись в кабинет с подносом, уставленным чашками, то застали довольно неожиданную картину. Командор и магистр, стоя у окна что-то обсуждали. Кел, с тоскливым видом, топталась неподалеку, напряженно следя за каждым движением командора. Брат все еще опасался, что тот может сорваться и наброситься на магистра.

– Я найду всю имеющуюся информацию на барона Фейгла. – пообещал командор, рассеянно принимая чашку с чаем. – Но не думаю, что смогу помочь с информацией по приезжим. Не все попадают в столицу официально…

– В этом нет нужды. – Сначала я решила, что магистр снова что-то внушил командору, но быстро отмела этот вариант. Худое и изможденное лицо магистра оставалось слишком напряженным, а взгляд настороженным. Он не был похож на альса, который все контролирует. – С этим разберемся мы.

Я покосилась на Кела. Он был молодым, симпатичным и легко завоевывал чужое расположение, а я хорошо знала те кварталы. Вместе, мы наверняка разузнаем все, что нужно.

– И каким же образом? – со снисходительной усмешкой спросил командор.

– С чего бы мне рассказывать? – поинтересовалась я враждебно. Даже если у него были причины сомневаться во мне и в чем-то подозревать, это все равно раздражало. – Я вам тоже не доверяю.

Магистр устало потер переносицу.

– Спокойнее, Шана. Теперь мы союзники.

Судя по его угрюмому виду, ему и самому это не нравилось. Несложно было догадаться, что внушить командору магистр ничего больше не смог, и, вынужден был полагаться на устную договоренность.

Когда Йен предупреждал, что ментальная магия – вещь хрупкая и любое внушение можно сломать, я и подумать не могла, что когда-нибудь стану свидетельницей подобного взлома.

Командор выглядел измученным, кажется, у него сильно болела голова, но он больше не находился под влиянием магистра. Хотя все еще слишком легко ему поддавался.

– Мне пора возвращаться. – не притронувшись к чаю, командор поставил чашку на подоконник и обвел нас суровым взглядом. – Не делайте глупостей.

Магистр поморщился. Он слишком привык сам давать окружающим снисходительные наставление и не переносил, когда кто-то поступал так по отношению к нему.

Когда командор ушел, а чай был допит в напряженной тишине, Кел первым обратил внимание на разгромленный кабинет и уныло спросил:

– Он ведь не сбежал, потому что не хотел помогать с уборкой?

К тому времени, как мы справились с разгромом, устроенным командором, было уже слишком поздно, чтобы продолжать поиски какой-то новой информации. Магистр убивался над испорченными книгами и лишь рассеянно кивнул, когда вежливый и воспитанный Кел предупредил, что мы уходим.

***

Ночью я долго ворочалась, плохо спала и часто просыпалась. События последних дней навалились как-то разом, не давая отдохнуть. И это перед таким важным днем. Впервые в жизни я собиралась отправляться на опрос населения. Да, лишь в качестве помощницы настоящего стражника – а Кел уверял, что он уже научился выглядеть как настоящий стражник, а не вчерашний рекрут – но это была такая незначительная деталь, о которой было легко забыть.

Вместо того чтобы набираться сил перед сложным днем, я увязла в дреме, каком-то мутном забытьи. И только благодаря этому почувствовала чье-то присутствие в комнате. Вырвалась из полусна, медленно открыла глаза, прокручивая в голове самые плохие варианты развития событий, и длинно выдохнула, увидев в прозрачном полумраке, светящиеся глаза.

Я никогда не зашторивала окна на ночь, благодаря чему в комнату всегда проникал слабый, теплый свет от уличных фонарей. В этой части города они горели всю ночь.

Йен бесшумно бродил вокруг кровати, раскидывая что-то по одеяло. Что-то легкое и шуршащее как бумага.

– И что ты делаешь?

Он вздрогнул, поднял на меня глаза и замер.

– Шани, зачем ты проснулась так рано?

Я села и с одеяла мне на колени ссыпалось несколько белых, бумажных бутонов. Хрупкие и будто светящиеся в темноте, они казались почти волшебными.