Купава Огинская – Прирученное Бедствие II (страница 37)
Я молча качнула головой назад, туда, где лежали тела и где дорога была залита кровью.
Магистр покачал головой.
– Кто в здравом уме будет полагаться только лишь на живой щит? – спросил он. – Когда можно подстраховать себя еще и магическим.
– То есть… – за каждое слово приходилось бороться.
– Да, моя дорогая, тебе придется спуститься в подвал, чтобы взломать магическую защиту барона, если она есть. А я готов поставить на кон свою должность директора, что она есть.
– Я. Не могу.
Все это было заведомо плохой идеей. Мы оказались слишком самонадеянны и проиграли. Уверенные, что богов смогут пробудить только на Празднике Луны, мы игнорировали иные возможности. Были беспечны и не ожидали, что загнанный в угол барон предпримет настолько отчаянный шаг…
– Шана! – магистр встряхнул меня за плечи, обжег ладони и отдернул руки, болезненно морщась. – Соберись, дорогая. Нам нужно спуститься.
У меня не осталось сил. В груди было больно, там уже давно занялся пожар, но сейчас он начал разгораться все сильнее, подпитываясь сокрушительной магией забытого бога. Концентрация его силы в этом месте была просто запредельной. Я не могла шевелиться. Не могла думать. Я больше ничего не могла. Я…
В огне, охватившем мой разум, промелькнула сумасшедшая, опасная и страшная идея, которая могла бы помочь мне справиться с давившей на плечи силой.
– По…слушайте, – каждое слово раскаленным угольком прокатывалось по горлу и дымом вырывалось из сухих, потрескавшихся губ. Я горела заживо, – внушите. Мне.
Никогда раньше я не думала, что смогу добровольно попросить о таком. И сейчас не верила сама себе. Но у меня больше не осталось сил бороться, а Йен был где-то там, и я не знала цел он, ранен… жив ли вообще?
Вновь потерять Йена для меня было намного страшнее, чем потерять себя.
Магистр нахмурился. Он сомневался всего мгновение, после чего осторожно, кончиками пальцев коснулся моей щеки и что-то сказал.
Треск костра заглушил его слова. Я сама себе казалась сухим хворостом. Моя сила уничтожала меня. Чужая сила уничтожала меня.
И магия магистра меня больше не пугала.
Несколько невыносимо долгих мгновений ничего не происходило. Потом кто-то будто воды плеснул на раскаленные угли.
Я закашлялась, хватая ртом воздух. Отстраненно поняла, что некоторое время вовсе не дышала.
Потом сделала шаг к ступеням, ведущим вниз. В полумрак.
Подвал в этом доме использовали как склад для старых и ненужных вещей. Здесь можно было увидеть комод, кровать на пружинах, заколоченные коробки, составленные у стены большие вазы из фарфора и хрусталя. Пыльные, ничем не прикрытые картины…
Чем дальше мы продвигались, тем отчетливее становились ругательства Йена и громче стук и скрежет.
У дальней стены за всем этим старым мусором, в свете трех масляных ламп, Йен бился о невидимую стену.
На полу перед ним, прямо на начертанных кровью символах, лежал альс. Глаза его слабо светились, постепенно затухая, рубашка была разорвана, а в груди зияла страшная рана. В неверном свете кровь казалась черной… из-за чего не сразу можно было заметить, что из раны выглядывает край осколка.
Барон, оказавшись в безвыходном положении, сделал то единственное, что еще мог – он сам провел ритуал, использовав в качестве жертвы себя же.
Йен, услышав шум за спиной, резко обернулся, выставив вперед потемневший от крови тесак. Вся его одежда была залита кровью. Невозможно было понять ранен он или нет. Его глаза светились в полумраке.
– Отойди, – велел магистр, – Шана со всем разберется.
На лице Йена застыл дикий ужас при взгляде на меня. Он качнулся ко мне, протянул руки, открыл рот, желая что-то сказать, но не смог. Отступив с моего пути, Йен бросил на магистра тяжелый взгляд.
– Что вы с ней сделали?
– Всего лишь выполнил ее просьбу. Без моей помощи Шана не смогла бы сюда спуститься.
Я хотела бы сказать что-нибудь, как-то успокоить Йена, но не могла. Магистр вложил в меня одно задание – прекратить пробуждение бога, и только это я сейчас могла делать.
Во мне было столько силы, что магическая защита, которую не смог преодолеть Йен, под моей рукой сломалась легко, как яичная скорлупа. Хрустнула, промялась и раскрошилась, опадая на пол охваченными огнем, быстро тающими осколками.
Стоило барьеру пасть, как Йен рванул к барону, вогнал в пол у него над головой, тесак, расколов камень и уничтожив один из символов – главный, судя по размеру и сложности начертания. И только после этого вытащил из груди альса камень.
Сердцебиение прекратилось в тот же миг. Неукротимая, древняя сила перестала давить на меня. Я ощутила такую легкость, что закружилась голова. Ноги подкосились. Это был мой предел.
Я рухнула, больно отбив колени, завалилась вперед и вот-вот готова была пропахать носом пол, но замешкавшийся Йен успел меня подхватить.
В подвале стало так тихо, что я смогла услышать надсадное дыхание барона. Он был все еще жив. Ритуал не успел завершиться.
Это было так странно. Сила, вырвавшаяся на свободу, едва не уничтожила меня, и я была уверена, что забытый бог уже проснулся, но это оказалось не так. И все, что мне пришлось пережить было всего лишь слабым эхом той сокрушительной мощи, которая могла бы обрушиться на столицу, если бы барон умер раньше, чем мы вытащили из его груди осколок.
Все это время я ощущала сердцебиение не забытого бога, а сумасшедшего фанатика, готового пойти на что угодно ради достижения своих целей.
Страшно было даже представить, что случилось бы, если бы ритуал был завершен, а забытый бог получил свою кровавую жертву.
– Шани? – Йен гладил меня по волосам и плечам.
– Все хорошо.
Огонь внутри меня потух и я ощущала насколько горячим было тело Йена, и насколько же на самом деле промозгло было в подвале. Мое платье прогорело на плечах, оголило живот и лопатки, и я чувствовала, как кожи касается холодный ветер…
Магистр тяжело опустился в кресло-качалку, приставленное к старому шкафу.
– Мы должны уйти отсюда раньше, чем стража сообразит, что все закончилось и начнет обыскивать остров.
Это было здравое замечание.
Опираясь на Йена, я выбралась из подвала следом за магистром. Быстро пожалела о том, что бросила где-то свою шаль. Погода нас не щадила, а я была полностью обессилена и не могла согреть себя даже немного. За ребрами все еще ощущалась болезненная пульсация.
Заметив, как я дрожу от холода, Йен укутал меня в свое пальто, отмахнувшись от беспокойства о нем.
– Я не замерзну. Нас учили переносить низкие температуры.
Он сказал это так просто, что могло показаться, будто в этом не было ничего страшного…
Йен прищурился на ослепительное, но уже не согревающее осеннее солнце. Его светящиеся глаза постепенно выцветали, возвращая себе обычный цвет.
Недолго Йен пребывал в расслабленном состоянии, пока его взгляд не опустился на трупы.
– Шани, не смотри, – взмолился он в отчаянии, понимая, что у меня уже была возможность все хорошенько рассмотреть.
– Так это и правда ты сделал? – спросила я хрипло. Кашлянула, пытаясь справиться с голосом, но ничего не вышло. Ощущение было такое, будто я сорвала голос из-за того, что долго и громко кричала, вот только я не кричала.
Йен помрачнел и не ответил. Хотя ответ тут и не требовался, достаточно было посмотреть на его реакцию.
– Это хорошо. А то я боялась, что на острове есть еще кто-то опасный. Сейчас мы не в том состоянии, чтобы дать ему отпор.
Мои слова немного приободрили Йена, но не успокоили полностью. Магистр, идущий впереди, снисходительно хмыкнул.
До моста мы добрались на чистом упрямстве. Йен порывался нести меня на руках, но я была против. Он сильно устал и все же оказался ранен – глубокий порез на ребрах он легкомысленно назвал простой царапиной и очень обиделся когда я отчитала его за такое возмутительное пренебрежение своим здоровьем.
Все о чем я сейчас могла мечтать – это горячая ванна, плотный обед и мягкая кровать. Предвкушая скорое возвращение в особняк герцога, я не сразу заметила, что на набережной стало слишком людно.
Стражники уже знали, что странная сила отступила. Но суета случилась не из-за этого.
На набережной, рядом с мостом, недалеко от белой кареты, богато украшенной позолотой, стоял представительный мужчина средних лет.
Он был без своей белой мантии главы совета магов, поэтому я его не узнала.
Только когда мы миновали мост и нас окружили личные стражи совета, я поняла, что проблемы этого дня еще не завершились.
– И вправду, – произнес мужчина низким, хорошо поставленным голосом, – на ней чувствуются остатки огненной магии.
Недалеко от него топтался смутно знакомый стражник. Кажется, тот самый, который хотел доставить меня совету, и от которого избавился магистр.
– Забирайте ее, – велел мужчина, махнув своим стражам.
Те шагнули ближе и меня накрыла паника. Совсем плохо стало, когда я почувствовала, как руки Йена отпустили меня. На один короткий миг перед глазами потемнело от ужаса. Это был конец. Теперь моя жизнь больше никогда не будет принадлежать мне. Я стану послушной игрушкой совета…