Купава Огинская – Прирученное бедствие I (страница 24)
Хотя, подозреваю, старый парк, который принесли в жертву для постройки новых зданий, тоже когда-то выглядел как что-то великое и вечное… А теперь на память о нем осталось лишь несколько скверов.
Йен придержал меня на светлой, благодаря множеству больших окон, винтовой лестнице, пропустив вперед Кела, когда мы поднимались на третий этаж.
– Шани, постарайся держаться подальше от магистра.
– Думаешь, он захочет причинить мне вред? – насторожилась я. От мага такой силы ничего хорошего ждать не приходилось. Особенно после того, как он узнал о моих магических способностях.
О том, что магистр может сдать меня магам я почти не беспокоилась. Все в городе знали, что академия враждует с советом магов больше семи лет. Поговаривали, причиной тому стало неожиданно быстрое приближение магистра к императору. Глава совета не мог смириться с тем, что мальчишка, а на тот момент, если верить подшивкам старых газет, которые я нашла в библиотеке, магистру, только занявшему место директора, еще даже тридцати не исполнилось, сумел так быстро заполучить расположение императора.
В то время как у самого главы совета магов отношения с правителем были до прискорбия натянуты.
В те времена о магистре вышло множество разоблачающих и скандальных статей. Глава пользовался своим влиянием, из-за чего имя магистра Резара Дарнесса на долгие недели разместилось на первых полосах всех газет. Со временем разоблачения стали совершенно безумными.
Случилось судебное слушание, на котором магистр сумел доказать, что каждая вышедшая в свет статья была лжива и порочила его честь и достоинство – теперь я была уверена, что без особых талантов магистра воздействовать на людей, там не обошлось. Газеты вынуждены были принести официальные извинения и выплатить впечатляющих размеров компенсации.
Некоторые даже признались, что печатали статьи под давлением… Имена не назывались, но образ главы совета магов был передан довольно точно.
Из-за чего разгорелся еще один скандал, чуть поменьше.
Магистр не стал принимать в нем участие и все довольно скоро забылось.
Но осадочек остался.
Об этом инциденте я узнала несколько лет назад, когда у меня появилось свободное время и я смогла помогать в центральной библиотеке.
– Разумеется, может. – серьезно кивнул Йен. – Но меня беспокоит не это. Куда вероятнее, что он попробует внушить тебе что-нибудь. Не преувеличу, если скажу, что ты единственная свободная магиня на всю столицу. Магистр был бы дураком, если бы не захотел этим воспользоваться.
В словах Йена был смысл.
Пропустить пробуждение магического дара просто невозможно. Такую вспышку почувствует даже самый слабый маг. Что уж говорить о специальных изобретениях, с которыми городская стража ходит в патруль…
Незамеченной в столице не смогла бы остаться ни одна магиня. Но мне повезло. Моя магия пробудилась в одно время с Келом. Только благодаря ему меня не поймали.
Йен понизил голос и склонился к моему уху. В этом не было никакого смысла, Кел ушел далеко вперед, на лестничном пролете, у большого окна с частным переплетом мы остались одни.
Но я не отстранилась, и ничего не сказала, когда Йен для чего-то взял меня за плечи.
– Ментальный маг его силы сможет внушить тебе простую установку за несколько секунд. Одного недолгого прикосновения будет достаточно.
Ментальная магия была одним из сложнейших направлений, поэтому словам Йена было очень трудно поверить… Но я видела, что магистр сделал с ним просто коснувшись руки. И кивнула, подтверждая, что я его услышала и приняла к сведению.
Йен медленно отстранился.
– Не нравится мне это. – признался он. И повел меня дальше.
На третьем этаже располагалось всего три двери. Одинаково выкрашенные в теплый, желтый цвет, с медными, витыми ручками. Одна из дверей, оказалась приоткрыта.
После светлой лестницы, я с трудом привыкала к полумраку прихожей.
Из глубины квартиры слышались голоса – Кел о чем-то беседовал с магистром.
Йен, зашедший следом за мной, встал позади и положил руки мне на плечи.
– Все хорошо, Шани. Пока у нас одна цель, он ничего не сделает.
Прозвучало это достаточно зловеще, чтобы я не удержалась и спросила:
– А потом?
– Я теперь герцог. У меня есть свои земли. Уедем туда. А этот… – Йен подавился нелестной характеристикой. Кашлянул. – Император не выпустит магистра из столицы.
Квартира оказалась большой и просторной с боковой анфиладой из трех комнат. Пока они были пустыми, отчего казались невообразимо огромными. В третьей, за огромный столом, в обществе книг, старых подшивок газет и каких-то документов, сидел магистр. Кел стоял у окна, рассматривая пустую дорогу и сквер.
В комнате витал тот самый запах старости, пыли и бумаги, какой я часто ощущала в архивах библиотеки. Но едкий запах табачного дыма забивал и портил этот удивительный аромат.
При нашем появлении Кел отвернулся от окна.
– Я же говорил, что Шани здесь. – особой радости по этому поводу он не испытывал и даже не пытался свои чувства скрыть.
Магистр поднялся из-за стола, растянув бледные губы в улыбке. Выглядел он еще хуже, чем в нашу последнюю встречу. Тени под глазами стали темнее, а бледная кожа так сильно натянулась на скулах, что, казалось, вот-вот лопнет.
– Прости мне мои сомнения, Келэн. Но разве мог я оставаться спокойным ожидая мою прелестную магиню?
– Не припомню, чтобы Шани отдавала вам себя в распоряжение. – хмурый Йен вышел вперед, закрывая меня от жадного взгляда магистра.
– Пока нет. – неожиданно легко согласился магистр. – Но я верю, что она разумная девушка и очень скоро поймет какой выбор будет лучшим для нее.
Слова его звучали миролюбива и сам магистр никакой агрессии не проявлял. Даже не попытался приблизиться, когда понял, что ничего хорошего из этого не выйдет.
Только холодные мурашки, пробежавшие по спине и рукам от его слов мне определенно не почудились. Эта его необъяснимая доброжелательность настораживала и
Совету Йена держаться от магистра как можно дальше я планировала следовать с особым старанием.
– Быть может, нам стоит перейти к делу? – спросила я, вынырнув из-за спины Йена только ради того, чтобы оттеснить Кела от окна и распахнуть створки. Теплый летний ветер, с едва уловимым запахом скорого дождя, ворвался в комнату. Дышать сразу стало легче. – Что от меня требуется?
На горизонте зловещей дымкой темнели грозовые облака.
– Поможете нам с поиском информации. – магистр обвел рукой бумажные горы.
Шаткие, ненадежные стопки занимали не только стол, они возвышались у стены, погребли под собой стул в углу комнаты и прижимались к боку новенького дивана. Во всем этот ощущалась какая-то система.
– Я знаю расположение одной из трех усыпальниц. – произнес Йен. – Той, к котором должны были отправить меня. Где находятся две другие мне неизвестно.
Он покосился на книги. Старые, готовые рассыпаться в руках – я видела такие в библиотеке, под стеклянной витриной; оставалось загадкой, как магистр сумел их раздобыть – и сборники статей и исследований ученых настоящего и недалекого прошлого.
Я чувствовала себя… обманутой.
Они уже начали поиски и, судя по захламленности комнаты, начали довольно давно. Я же все это время пребывала в неведение, наивно дожидаясь, когда Йен скажет, что пришло время всерьез взяться за работу.
До этого мгновения я еще верила в свою полезность, потому что понимала – чтобы разобраться со всем, нам придется надолго поселиться в библиотеке и примыкавшем к ней архиве. Где я часто помогала в свободное время и неплохо знала расстановку стеллажей. И могла бы даже попасть в закрытый сектор…
Но какое значение все это имело теперь, когда у Йена появился новый друг? Опасный, но полезный.
Кел на меня старался не смотреть. Чувствовал вину.
– Ладно, – я быстро собрала волосы в косу, не заботясь о ее аккуратности, – что нужно делать? У меня не так много времени. Вечером я должна быть в пекарне.
Магистр смотрел на меня с изумлением.
– Разве вы не планируете всю себя посвятить спасению человечества?
Я и не думала о том, чтобы покинуть пекарню. Собиралась уменьшить количество рабочего времени, рискуя навлечь недовольство Несс, но бросать работу… такого намерения у меня не было.
Ведь когда мы справимся с готовящейся диверсией, мне нужно будет вернуться к обычной жизни. И лучше бы эта жизнь у меня была.
Поняв все по моему лицу, магистр сокрушенно покачал головой. Настаивать и спорить он не стал.
Но через три дня я и сама поняла насколько самоуверенной была.
С утра и до обеда я работала в пекарне, потом бежала в пустую квартиру на третьем этаже, где в тишине просматривала подшивки газет, а вечером возвращалась, чтобы помочь с закрытием пекарни.
Я считала себя выносливой, была уверена, что способна справиться с чем угодно, но физический труд пополам с умственным, истощили меня до прискорбия быстро. Я начала плохо спать, потому что даже во снах перебирала пожелтевшие листы с плохо пропечатанным текстом.
С ужасающим постоянством начала болеть голова.
Я чувствовала себя той самой крысой в колесе, которую как-то увидела на витрине зоомагазина.
Крыса отчаянно бежала в колесе, пока не выбилась из сил. Когда она не смогла больше бежать и остановилась, колесо просто выплюнуло ее на опилки.