Купава Огинская – Прирученное бедствие I (страница 23)

И брат бы тоже этого не сделал. До недавнего времени.

После всего, что мы узнали, ему стоило держаться подальше от императорского дворца, и я надеялась, Кел это понимает.

– Еще не вышел? – раздалось над самым моим ухом, заставив вздрогнуть.

Рядом со мной встал Йен, раздражая отдохнувшим видом и самодовольной улыбкой ни о чем не переживающего человека. Присмотревшись ко мне, он цокнул языком.

– Неважно выглядишь, Шани. Ты не пробовала спать? Слышал, это хорошее средство от кругов под глазами.

Я не стала реагировать. Последние дни мне приходилось слишком о многом переживать. Я не знала, что задумал магистр, подействовало ли на командора внушение и что теперь будет с Келом. И вынуждена была проживать свою обычную жизнь, день за днем, ощущая себя беспомощной, бессильной и бесполезной.

Йен отвлекся, почувствовав тяжелый взгляд. Посмотрел поверх моей головы, будто только сейчас заметив, что мы не одни.

– Ваша светлость. – сухо поздоровался Грэм.

– Капитан. – куда дружелюбнее отозвался Йен.

– Вы знакомы?

Я не могла придумать ни одной достойной причины, которая могла бы объяснить как капитан одного из шести гвардейских полков и недавно представленный высшему обществу, наследник герцога Оркена оказались представлены друг другу.

– Познакомились, когда я навещал Келэна, – кивнул Йен. – Меня очень волнует здоровье моего спасителя.

Когда он навещал Кела… Мне хотелось спросить, почему я только сейчас узнала, что они встречались без меня, но белая дверь открылась, выпуская под яркие солнечные лучи, щурящегося, похудевшего и осунувшегося брата.

Кел спускался по лестнице в тишине. Только высокие деревья, окружившие небольшую площадку перед лазаретом, умиротворяюще шуршали.

Я первая подошла к брату, оставив Йена и Грэма на пять шагов позади. Обняла его, чтобы прошептать на ухо:

– Командор прислал утром запрос на твой перевод в городскую стражу. Надеюсь, ты примешь верное решение. – я отстранилась, заглянула брату в глаза и отошла в сторону, позволив Грэму занять несколько минут его времени.

Запрос был срочным и требовал ответа до полудня.

Вероятно, командор знал, что делал и неспроста устроил все в последний момент. Скорее всего в этом был какой-то смысл…

Но меня никто не потрудился поставить в известность и все эти проклятые четыре дня, я пребывала в неведении и мучилась от неопределенности.

Пока капитан объяснял только вышедшем из лазарета Келу, как теперь обстоят дела, и какие перспективы появились в его будущем, я отошла к Йену.

– Так ты, значит, навещал Кела?

Он кивнул.

В этом не было ничего особенного, Йен дорожил моим братом не меньше меня, но все равно, гладя на него сейчас, я не могла отделаться от ощущения, что меня списали со счетов.

– Тогда почему не рассказывал? – Этот вопрос вырвался сам собой, потому что я подозревала, что они уже о чем-то договорились за моей спиной и ощущала себя уязвленной. Эти двое не потрудились хоть что-то мне объяснить. – Подожди, это не тот вопрос, на который я хочу знать ответ. Зачем ты навещал Кела?

Йен замялся. Я чувствовала, как он борется сам с собой. Первым его порывом было солгать, отшутиться, сказать какую-нибудь глупость. Но он не стал этого делать.

– Потому что меня напугало твое безрассудство.

Впервые к Келу он заглянул ночью, после нашего разговора. Йену не понравился мой план, пусть он и признавал, что с командором нужно как-то разобраться, ведь он мог стать серьезной проблемой.

– Тогда почему ты на него согласился?

– Потому что мой план заключался в том, чтобы убить командора. И исполнить его я мог в любой момент. – пожал плечами Йен. – Я ведь не сказал, что твой план был плох, он мне просто не понравился. Потому что ты собиралась рисковать собой. Тогда мы с Келом решили, что тебя нужно исключить из нашей безумной компании по спасению столицы.

Я с трудом сдержалась, чтобы не выругаться. Поймала встревоженный взгляд брата – чувствует, гаденыш, что я злюсь. Встретившись с моим злым взглядом, Кел поспешно отвел глаза.

– И ты сейчас рассказываешь мне все это потому что…

Йен смотрел на меня виновато:

– Потому что магистр хочет, чтобы ты участвовала.

– Магистр хочет? – переспросила я, отчаянно надеясь, что ослышалась. Но Йен кивнул. – Вы сотрудничаете с магистром?

Я не могла сейчас кричать и ругаться, мы не должны были привлекать ненужное внимание. И хорошенько оттаскать Йена за уши я тоже не могла.

– Это он сотрудничает с нами. – дотошно поправляет меня он.

Будто меня интересовали такие детали. Главным и неизменным оставалось то, что эти двое посчитали, что хорошим решением будет приблизить к себе того, кто одним прикосновение способен прожарить им мозги.

– То есть, Кел знал о запросе от командора? – спросила я, уже понимая, что брату было известно куда больше, чем я. Это… злило. Меня просто выбросили, даже не потрудившись об этом сообщить.

Йен кивнул и, не дожидаясь вопроса, добавил:

– И Кел его примет.

Я покосилась на Грэма. Брата, как гвардейца с хорошими показателями, ждало светлое будущее, и никто в здравом уме не променял бы место среди гвардейцев, на место среди стражников. Даже если ему предложили бы сразу, скажем, сержанта…

Но Келу предложили место помощника самого командора. И звание лейтенанта.

Именно это заставляло Грэма тревожиться.

Можно было понять, что Кел согласился на место помощника командора по тому, как опустились плечи Грэма.

Я видела, как неловко было брату, но он справился. Извинился перед капитаном и направился к нам.

На сегодня он был освобожден от любых занятий и тренировок.

Йен провел нас к карете, ждавшей в конце длинной, зеленой аллеи, упиравшейся в распахнутые, двустворчатые ворота.

Отделка салона кареты оказалась светлой, шторки на окнах были открыты и солнечный свет проникал внутрь. Я забралась первой и, помедлив, села на левое сиденье. Следом ринулись Йен и Кел, толкаясь локтями.

– Меня только выписали из лазарета. Прояви уважение к больному, – пыхтел Кел, пытаясь забраться первым.

– Я сильнее тебя хочу сесть рядом с твоей сестрой. Прояви понимание.

– Этот город обречен, если спасать его будете вы. – строго произнесла я и велела. – Садитесь напротив меня. Оба.

Они перестали вести себя как дети и раскачивать карету.

– Понял.

– Слушаюсь…

Тронулась карета в обиженной тишине. В салоне был слышен лишь перестук копыт и тихое поскрипывание рессор. Кел и Йен сидели напротив меня, отвернувшись друг от друга и глядя в окна, но периодически бросая взгляды на пустое место рядом со мной. Шесть лет прошло, а они совсем не изменились. Разве что Йен стал легкомысленнее и одновременно жестче, но сейчас, глядя на его сосредоточенное лицо, это забывалось.

– Итак, куда мы едем? – спросила я, справедливо решив, что тишина затянулась.

Кел и Йен переглянулись и не сговариваясь, одновременно, с видимым удовольствием произнесли:

– В штаб.

Замечательно. Они успели уже где-то устроить себе место для встреч.

Я знала о своих недостатках, понимала, что злость и обида, которые я сейчас испытывала, были следствием моей же неуверенности в себе… но избавиться от мыли, что те единственные люди, которые были мне безоговорочно дороги, просто бросили меня, не получалось.

Из-за этого я чувствовала себя никчемной и бесполезной, и злилась только больше.

Кто бы мог подумать, что я не окажусь окончательно выброшена из их жизней только благодаря альсу, которого едва не сожгла при нашей второй встрече…

Остаток пути мы проехали в тишине. Разговаривать с ними мне больше не хотелось.

❂❂❂

Штабом оказалась просторная квартира в одном из новых, трехэтажных домов недалеко от академии. Раньше эти территории занимал старый парк отделявший шумный центр столицы от территории академии, района с домиками профессоров, большой, старинной библиотекой и множеством других зданий, создававшей в этой части города атмосферу степенности и мудрости. Даже дубовая аллея, что вела от набережной к академии и была хорошо видна от дома, казалась основательной и почти вечной.