Кун Лю – Лелея Хуа Чжи. Том 1 (страница 4)

Няньцю подошла помочь ей. Хотя она сама еле стояла на ногах, вот только сейчас было не время рассиживаться на земле.

Поддерживая юную госпожу, они все вместе вернулись в ее покои. Увидев перевернутую вверх дном комнату, Фудун прикрыла рот рукой и принялась вытирать хлынувшие слезы. У остальных служанок тоже от этого зрелища все глаза покраснели.

Это было место, где Хуа Чжи провела больше десяти лет. Все здесь было обустроено по ее вкусу. В этих покоях она жила в безмятежности, пока не превратилась в пятнадцатилетнюю старшую дочь рода Хуа. Но теперь славные деньки семьи, что подарила ей эти годы спокойствия, как ни печально было это признавать… клонились к закату.

Хуа Чжи развернулась и вышла из комнаты. Она беспокоилась о своей плаксивой матери и о младшем братишке, которого девушка практически сама и вырастила.

– Барышня, сейчас вам нельзя покидать свои покои… – схватила ее Инчунь. – Они же еще не ушли, вы не можете сейчас выйти.

– Мне нужно проведать матушку и Болиня.

– Я схожу. Барышня, ваша служанка проведает их. А вы оставайтесь здесь и ждите от меня вестей. – Не дожидаясь согласия Хуа Чжи, Баося, вытерев зареванное лицо, тут же выбежала со двора.

– Баося, ты отправляйся к молодому господину, а я – к главной госпоже, – произнесла Няньцю, уже скрываясь за дверью. Губы Хуа Чжи дрогнули, но предпринимать девушка ничего не стала, чтобы не добавлять своим служанкам лишних хлопот.

– Инчунь, собери все самое необходимое. Боюсь, здесь жить мы больше не будем. – Наихудший исход в сложившейся ситуации она не стала озвучивать. Изъятие имущества обычно сопровождалось ссылкой или обезглавливанием. А вот удел женщин чаще всего был куда ужаснее: стать казенными служанками считалось лучшим финалом для них, а если удача не сильно им благоволила, то женскую часть семейства могли сослать в публичные дома.

Хуа Чжи на мгновение тоже растерялась: она не знала, куда сейчас ей было лучше направить все свои силы. В эту эпоху верховенства власти императора у женщин не было никакого права голоса. Она всегда соблюдала местные правила, будучи старшей дочерью своей семьи, которая дома своего не покидает и за пределы внутреннего двора не выходит[15]. Она не высказывала своего несогласия даже против брака, устроенного по воле родителей и уговорам свахи. Хуа Чжи довольствовалась вот такой вот жизнью, которая, казалось, была лишена свободы, но зато спокойствием не обделена. И никакие перемены ей не были нужны.

Но теперь все уже зависело не от ее желания. Если дело действительно дойдет до такого, то бабушка, скорее всего, выдаст каждому по белой шелковой ленте[16], и все члены семьи отправятся в путь на тот свет вместе. Зато им не будет одиноко.

Снаружи снова раздался шум. Ворота распахнули пинком ноги. Заметив, как Инчунь с Фудун пытались спрятать Хуа Чжи, прибывший некто усмехнулся и громко объявил:

– Прибыл императорский указ. Просим старшую дочь семьи Хуа прийти в переднюю часть резиденции и принять указ его величества.

Сначала изъяли имущество, затем – указ его величества. Хуа Чжи даже представить не могла, насколько разгневан был тогда император.

Такое важное дело не терпело отлагательств. Юная госпожа со своими двумя служанками быстрым шагом направилась в передний двор. Однако они уже и так успели припоздниться. Хуа Чжи подняла взор и увидела, что бабушка стала впереди всего семейства гордо и прямо, сохраняя невозмутимое выражение на своем лице. Остальные члены семьи Хуа хоть и были напуганы, но тоже не теряли самообладания. Те правила и нормы, которым их обучали с детства, уже пропитали их до самых костей.

Когда дедушки не было дома, бабушка становилась их опорой, словно волшебная игла, повелевающая морем[17]. Покуда она продолжала непоколебимо стоять, семью Хуа не настигал хаос.

Хуа Чжи подошла к матушке, которая, крепко сжав губы, сдерживала подступившие слезы, и мягко взяла ту за руку, чтобы помочь ей устоять на месте. Другой ладонью девушка схватила своего младшего брата и притянула его к себе.

Главная госпожа, ее матушка, взглянула на дочь и крепко сжала ее руку в ответ. Хуа Болинь же непроизвольно прижался к сестре, не в силах скрыть страх в своих глазах.

– Все на колени. Слушайте императорский указ.

Все члены семьи Хуа, от господ до слуг, опустились на колени.

– Волею неба и велением судьбы император приказывает: глава академии Ханьлинь[18] Хуа Ичжэн, вместо того чтобы разделять заботы его величества, разжигал вражду между его сыновьями. В связи с этим он лишается своей должности при дворе, его имущество будет изъято. Все мужчины семьи Хуа старше десяти лет подлежат ссылке в северные земли. Благоговейно следуйте этому! Благодарите его величество за оказанную вам милость!

– Да здравствует император! Долгих лет жизни его величеству!

Сердце Хуа Чжи, до этих пор переполняемое тревогой, успокоилось. Десять лет! Болиню до его десятилетия еще несколько месяцев!

Объявлять сей указ прибыл главный дворцовый евнух Лай Фу, приближенный императора. Обычно Лай Фу был в некотором роде жаден до денег, но просто как человек он был довольно неплохой. Видя, что семья Хуа все еще не до конца понимает сложившуюся ситуацию, главный евнух решил сам им все объяснить:

– Вдовствующая императрица своевременно заступилась и защитила вас. Если вам представится возможность, то было бы неплохо отблагодарить ее величество.

Бабушка без лишних слов тут же низко поклонилась в сторону императорского дворца, коснувшись лбом самой земли. Все остальные члены семьи Хуа дружно последовали ее примеру. Даже Хуа Чжи охотно склонилась в поклоне.

Поднявшись, почтенная госпожа обратилась к Лай Фу, почтительно сложив руки:

– Премного благодарны вам, достопочтенный евнух Лай Фу.

Тот тихонько вздохнул:

– Его величество приказал всем мужчинам семьи Хуа старше десяти лет немедленно отправляться в путь.

Почтенная госпожа сделала глубокий вздох, чтобы успокоить свои чувства. Затем она оглянулась на заполонивших весь дом сыновей да внуков семьи Хуа и произнесла слегка дрожащим голосом:

– Кроме четвертого сына Пинъяна, который сейчас в отъезде, все остальные сыновья и внуки нашего семейства сейчас присутствуют здесь. Прошу… вас, достопочтенный евнух, пересчитать их.

Лай Фу развернул шелковый свиток и устроил перекличку, чтобы все сверить. Оказалось, что и правда отсутствовал только Хуа Пинъян, младший сын семьи Хуа.

– Почтенная госпожа, вам известно, куда направился молодой господин Пинъян?

– Вероятно, в нашу загородную усадьбу.

– Премного благодарен вам, почтенная госпожа, за предоставленную информацию. – С этими словами Лай Фу кивнул главе охране внутренних покоев дворца. Тот рукой подал знак своим подчиненным, и вся императорская гвардия, получив четкие указания, двинулась к каждому мужчине семьи Хуа, которому на тот момент было уже десять лет или больше.

Второй сын из боковой ветви их рода совсем недавно достиг десятилетия. Его все время так баловали, что теперь этот мальчишка капризничал и не желал отпускать руку своей матери. Вторая госпожа[19] тоже рыдала, не в силах совладать с собой. Такой ее вид заставил и других женщин, до этих пор сдерживавших свои слезы, тут же расплакаться.

Почтенная госпожа закрыла глаза и отвернулась, делая вид, что не замечает всего происходящего.

Хуа Чжи крепко держала своего брата за руку, в глубине души испытывая неуместную радость. Что же насчет сводного братца, сына наложницы, которого в этот момент уводила стража, тут она была бессильна как-либо ему помочь.

Глава 3

Предоставьте это мне!

Тех, кого приказали увести, забрали. Все шумно вывалились из зала наружу, внутри остался лишь достопочтенный евнух Лай Фу.

– Почтенная госпожа, у вас есть всего пара часов, чтобы собрать вещи. Это и так уже особая милость со стороны его величества. Прошу вас, подготовить все как можно скорее.

– Конечно, благодарю императора за проявленную доброту. Мы обязательно уложимся в установленный срок и покинем этот дом всей семьей.

Когда Лай Фу тоже вышел из зала, почтенная госпожа Хуа не выдержала и без сил повалилась на пол. Те, кто стоял подле нее, в панике бросились поддержать бабушку. Нянечка Су, служившая почтенной госпоже десятки лет, изо всех сил надавила той на губной желобок[20], и госпожа Хуа неспешно пришла в себя.

Оглядев комнату, полную напуганных женщин и детей, почтенная госпожа горько улыбнулась, и из уголков ее глаз хлынули слезы. Сейчас перед ней были либо совсем несмышленые дети, либо недальновидные дамы, способные считаться лишь с сиюминутной выгодой. Как же семье Хуа пережить такое бедствие?

Хуа Чжи, глядя на свою безутешно плачущую бабушку, ощутила тяжесть на сердце. Она впервые видела слезы на ее лице. Прежде она всегда сохраняла спокойствие. Привитые ей с детства манеры пропитали ее до самых костей. Стоило ей оказаться в комнате, сесть во главе семьи, как все вокруг тут же обретали душевный покой.

А теперь бабушку сломило это громадное, непредвиденное бедствие, и весь род Хуа прямо на глазах лишился всяческой защиты с ее стороны.

Оглядевшись, Хуа Чжи подумала о том, что среди четырех невесток семьи Хуа ее собственная мать, главная среди них, была известна своей хрупкостью и чувствительностью: она была той, что не могла сдержать слез даже при виде увядшей листвы, устлавшей собой всю землю. В такое время на нее точно нельзя было рассчитывать.