Кун Лю – Лелея Хуа Чжи. Том 1 (страница 6)
Хуа Чжи погладила мальчишку по голове:
– Тебе нельзя паниковать, нельзя терять самообладание. Теперь ты – самый старший мужчина в семействе Хуа. Если растеряешься ты, как же тогда быть твоим младшим братьям? В ближайшее время я буду очень занята, потому забота о наших младшеньких ложится на твои плечи. Будущее семьи Хуа теперь будет зависеть от вас, понятно?
Хуа Болинь шмыгнул носом и энергично закивал:
– Я сделаю все, как ты сказала, сестрица.
– Пойдем, время уже на исходе.
Плохие вести разлетаются по округе быстро. Всего за этот короткий промежуток времени новость о том, что семья Хуа полностью разжалована, стала известна всем в городе. Зеваки столпились у входа в переулок, болтая всякое. Но так как члены рода Хуа обычно не были в числе тех, кого народ недолюбливал, то собравшиеся лишь аккуратно обменялись парой фразочек между собой и, завидев выходящих из резиденции людей, не осмелились громко выкрикивать в их адрес обидные слова.
Хоть лошадей забрали, но повозкам все же нашли применение: по бокам каждой встали слуги по двое и повезли их, доверху заваленные вещами.
Одна повозка особенно выделялась среди этой вереницы: ее не только везли аж четверо слуг, так и вокруг нее сновало множество молодых служанок да прислуги в возрасте. Внутри, тесно усевшись, ехали пять незамужних дочерей семьи Хуа, младшей из которых было всего три года от роду. Даже в такой момент почтенная госпожа не забывала про необходимость оберегать честь своих внучек.
Среди отпрысков мужского пола из главной ветви семьи Хуа в возрасте до десяти лет было семь мальчиков, один из которых был еще грудничком. Жены и наложницы семьи Хуа ехали, прикрывая свои лица платками. Весь народ следовал за повозками. Никогда прежде не становившиеся объектом столь пристального внимания, жены рода Хуа все залились краской и, опустив головы, только и мечтали о том, как бы поскорее добраться до места.
В сравнении с ними почтенная госпожа выглядела особенно невозмутимой: она не позволила прислуге себя поддерживать и, опираясь на свою трость, шла одна впереди всех с высоко поднятой головой. Было похоже, будто она решила лишь своими собственными силами проложить дорогу для своей семьи.
Обсуждающие произошедшее зеваки, увидев ее, гордо идущую, тоже затихли и стали просто молча наблюдать, как сия длинная процессия прошла перед ними и удалилась, как врата резиденции семьи Хуа закрылись и их опечатали.
Под провожавшими их взглядами члены семейства держались лишь благодаря своей силе воли. Добравшись до южной части города, до заброшенной усадьбы, что стояла настежь открытая в полном беспорядке, они, едва присев, уже более не смогли себя поднять.
Хуа Чжи тоже выбилась из сил. Девушки из знатных семей, которые дома своего не покидали и за пределы внутреннего двора не выходили, конечно, не обладали достаточной физической крепостью. Однако сейчас она не могла позволить себе медлить.
Развязав свой маленький узелочек и попросив у Фудун ее сверток, она пересчитала сложенные внутри ценные бумаги, золото и серебро. Находясь под удивленными взглядами всех присутствующих, она произнесла:
– Едва заслышав шум, я велела служанкам кое-что припрятать. К счастью, они ничего из этого не нашли.
Все с пониманием кивнули. Хотя семью Хуа и застали врасплох, но никто из ее членов не был человеком, хранящим все деньги на виду. У каждой ветви в руках остались какие-то средства, просто не столь много, как оказалось у Хуа Чжи.
– Матушка, вторая, третья и четвертая тетушки, пожалуйста, возьмите людей и сшейте несколько одеяний. Они должны быть достаточно плотными, такими, чтобы если кто-то их принялся прощупывать, то не сразу смог бы обнаружить спрятанное внутри них. Понятно?
Женщины переглянулись, а затем кивнули.
– Начинайте немедленно. Привлеките к работе больше людей и разделите между собой обязанности. У нас на все есть не более пары часов.
Те поспешно принялись за дело. Заняв себя чем-то, женщины перестали так сильно нервничать.
– Фудун, отыщи несколько промасленных листов и хорошенько заверни в них серебряные бумаги. Позже все это зашьют в одежду. Также собери все мелкие слитки серебра, пусть их все тоже заштопают в полы нарядов.
– Слушаюсь.
– Баося, отправляйся к лекарю из лечебницы семьи Чу. Купи у него пилюли и лекарственные мази. Что именно нужно приобрести – обсуди с самим лекарем Чу. Скажи ему, что они понадобятся в северных землях. Кроме того, обязательно прикупи побольше мази для лечения обморожения, не забудь.
– Будет сделано.
Хуа Чжи обернулась к бабушке:
– Бабушка, напишите письмо дедушке. Вы лучше всех знаете, какими словами его можно убедить. Нельзя позволить, чтобы он пал духом.
Почтенная госпожа пристально поглядела на нее:
– Кого ты собираешься туда отправить?
– Я поеду к нему сама. Доверить другим такое я не могу. Нужно, чтобы мужчины семьи Хуа узнали, что у нас все хорошо, что мы будем ждать их возвращения здесь. Управляющий Сюй, мне понадобится лошадь.
– Не беспокойтесь, старшая барышня, я сумею ее вам раздобыть.
Хуа Болинь ухватил сестру за руку:
– Сестрица, я поеду. Я в верховой езде буду получше тебя.
– Я должна отправиться туда сама. – Хуа Чжи не стала ему ничего подробно объяснять. – А ты позаботься о нашем доме.
Хуа Болинь привязался к своей старшей сестре еще с малых лет: он слушал ее бесчисленные истории, тайком пролистывал ее дневниковые записи, видел, как Хуа Чжи вместе с четырьмя старшими служанками готовила всевозможные вкусности и учила их тому, чего он сам и не знал. Он видел ее столь непринужденной и беззаботной, непохожей на тот типичный образ «госпожи из знатной семьи», в котором она представала перед посторонними людьми. Он доверял сестрице, которая со всеми делами столь умело расправлялась, и верил каждому ее слову.
Поэтому он обнажил перед ней свой самый большой страх, спросив:
– Сестрица, отец… Он ведь вернется?
– Вернется. Все мужчины, что принадлежат нашей семье Хуа, вернутся домой.
Этот полный убедительности ответ успокоил Хуа Болиня и придал сил остальным членам семейства. Бабушка попросила нянечку Су помочь ей подняться:
– Я сейчас же все напишу.
Семья Хуа прогневила своего правителя, и Хуа Чжи не осмелилась бы предпринять ничего неподобающего в такой ситуации. Когда другие тоже захотели написать свои письма, она запретила им это делать. Отправить сосланным мужчинам немножечко чего-то из одежды – даже если его величество и узнает об этом, скорее всего, этому еще можно будет найти хоть какое-то объяснение. Однако слишком много писем привлекут к себе лишнее внимание. Юная госпожа также опасалась, что женщины могут написать о чем-то неподобающем, что, оказавшись в руки дотошных да наблюдательных людей, стало бы катастрофой для всего их семейства. В такую пору род Хуа просто не выдержал бы даже малейшего дуновения ветерка.
Два часа пронеслись словно мгновение. Управляющий Сюй ожидал девушку с лошадью у заднего входа.
Главная госпожа, глядя на свою старшую дочь, одетую в опрятный наряд, только и делала, что открывала да закрывала рот, не в силах вымолвить и слова.
Сейчас Хуа Чжи было не до утешений матери. Она распорядилась разделить вещи на несколько узелков, дабы равномерно распределить вес и они не висели бы одним громадным грузом.
Прикрепив к себе несколько свертков и разместив еще немалую их часть на спине лошади, Хуа Чжи взобралась в седло. Глядя вниз, на множество глаз, с печалью смотрящих на нее, она произнесла:
– Ждите моего возвращения. Болинь, теперь ты в этом доме за старшего, заботься о взрослых и младших братьях и сестрах.
– Хорошо, сестрица.
Главная госпожа, не выдержав, шагнула вперед:
– Чжи-эр…
– Матушка, я скоро вернусь. Можете быть спокойны. Ничего не случится.
Глава 5
Настигшие проводы
Поглядев на небо и не тратя более времени на пустые речи, она крепче ухватилась за поводья и погнала лошадь прочь. Сейчас медлить было нельзя, ведь ей нужно успеть вернуться до закрытия городских врат.
Хуа Болинь сделал несколько шагов, провожая девушку в путь, и крепко стиснул кулаки. Сердце мальчика было полно тревоги за старшую сестру. Неужели она, которая обычно даже в лавку за румянами не желала прогуляться, действительно сможет нагнать отца с остальными?
Нравы и обычаи в империи Великая Цин нельзя было назвать свободными: девушки из знатных семей редко умели просто держаться в седле, не говоря уже о том, чтобы мчаться во всю прыть по дороге.
У обочины остановилась повозка. Возчик поднял занавеску, и наружу, широко шагая, вышел весьма высокий и изящный господин. Услышав непрекращающийся топот копыт, он неосознанно повернул голову, обнажив шрам на правой щеке, который протянулся от самого уха до уголка рта. Однако этот шрам вовсе не портил его лицо, а, напротив, добавлял его и без того чересчур красивой внешности нотку мужественности.