Куив Макдоннелл – Звони в колокола (страница 41)

Стерджесс вскочил на ноги.

– Да. Могу я ее увидеть?

– Через минуту, – ответил доктор. – Сначала верните свой зад в кресло, пожалуйста.

– Прошу прощения?

– Это значит “сидеть”, – повторил врач, даже не пытаясь сделать так, чтобы это не прозвучало как команда собаке.

Стерджесс, казалось, собирался что-то сказать в ответ, но сумел сдержаться. Вместо этого он снова плюхнулся на сидение.

– Итак, – продолжил доктор, – раз уж вы были так любезны спросить: доктор Блэк. Я лечащий врач Андреа. Дева по гороскопу. Любимый цвет – синий, как ни иронично. Весьма пристрастен к виски, как бы стереотипно это ни звучало.

– Как она?

– А, вижу, со светской беседой мы уже закончили. Ладно. Она в стабильном состоянии. Потрясена. Взбешена. Настроена враждебно. Напугана до смерти. Выбирайте.

– Вы говорите не как обычный врач, – заметил Стерджесс.

– Слишком поздно пытаться подкупить меня лестью, детектив-инспектор. Чем занималась Андреа, когда получила свои травмы?

– Я не знаю. Знаю только, что она была в библиотеке МСУ.

– Неужели? Что ж, могу только предположить, что библиотеки сильно изменились с моих студенческих времен.

– Каков точный характер ее травм?

– Без комментариев.

– Что, простите? – удивился Стерджесс.

– Я сказал: без комментариев. В смысле – я вам этого не скажу.

– Здесь есть кто-то еще, с кем я могу поговорить?

– Вы можете поговорить с уймой народа, но никто из них не выдаст вам конфиденциальную медицинскую информацию о моей пациентке. Если только они не хотят оказаться на соседней койке рядом с ней.

Стерджесс снова поднялся на ноги.

– Я ее непосредственный начальник.

– А я ее врач. Хотите проверить, чье слово здесь весит больше?

– Мы сможем ее увидеть? – вмешалась Ханна, стремясь разрядить обстановку, пока все не стало совсем абсурдно.

– Как ни странно, – ответил доктор Блэк, – сможете. Она сама просила его зайти. – Он кивнул на Стерджесса, после чего снова повернулся к Ханне. – А вы просто идите следом и попытайте счастья. Значит, никто из вас ничего не может сказать мне о природе ее ранений?

– Нет, – сказал Стерджесс.

– Не верю ни единому слову, – бросил доктор Блэк, – но раз уж мне больше не позволяют пускать в ход скальпель против людей, придется поверить вам на слово. Идите за мной.

Доктор Блэк обошел Стерджесса и направился по коридору. Проходя мимо Ханны, он кивнул:

– Мисс Уиллис.

– Доктор.

Стерджесс рванул вперед. Ханна было последовала за ним, но запнулась.

– Погоди-ка, откуда он знает мое имя?

Через тридцать секунд они оказались перед дверью палаты Уилкерсон, которую охранял констебль в форме.

– Я запрашивал круглосуточный пост из двух человек, – заметил Стерджесс.

– Так точно, сэр. Боюсь, сержант Берден просил передать, что из-за нехватки персонала мы можем выделить только одного.

Стерджесс подался вперед.

– Я понимаю, что это не твоя вина, – он взглянул на жетон полицейского, – констебль Уолтроп, но, пожалуйста, передай это сообщение дальше. На офицера под моим командованием напало неизвестное лицо или лица при исполнении служебных обязанностей. Когда я сказал, что хочу двух констеблей для охраны ее палаты круглосуточно, я не вносил предложение. Сообщи сержанту Бердену: если к тому моменту, как я выйду из этой двери, у тебя не будет напарника, я направлюсь прямиком к нему. И тогда ему понадобится гораздо больше двух констеблей, чтобы защититься от меня. Ясно?

Констебль сглотнул и кивнул:

– Так точно, сэр.

С этими словами Стерджесс протиснулся мимо него, а Ханна с извиняющейся улыбкой последовала за ним в палату.

Уилкерсон сидела в кровати. Из-под больничного халата были видны бинты на шее, руках и торсе.

– Господи! – воскликнул Стерджесс, бросаясь к ней и присаживаясь на стул для посетителей.

– О, спасибо, шеф, – ответила она. – Ты умеешь заставить девушку почувствовать себя особенной. Я в порядке.

– Хрена с два ты в порядке.

Уилкерсон вскинула брови.

– Знаешь, кажется, я впервые слышу, как ты ругаешься. Самое время. Неестественно быть копом в этом городе и не выдавать порцию крепких словечек.

Ханна не могла избавиться от мысли, что бравада Уилкерсон была напускной, словно она из последних сил пыталась сохранить лицо.

Андреа посмотрела на Ханну.

– А она что здесь делает? Я не готова к пресс-конференции, спасибо большое.

– Что бы это ни было, – сказал Стерджесс, – я предполагаю, что это не какой-то ублюдок с ножом. Нравится нам это или нет, у нее есть доступ к людям, у которых можно об этом расспросить.

Ханна понимала, что Уилкерсон хочет возразить, но логику этого заявления было трудно опровергнуть.

– Ладно, но все это не для печати.

– Разумеется, – ответила Ханна, слегка задетая намеком, но решившая промолчать, учитывая обстоятельства.

– Так что случилось? – спросил Стерджесс.

Уилкерсон слегка вздрогнула, но постаралась скрыть перемену в поведении. Она протянула руку и отпила воды из стакана на тумбочке.

– Хорошо, я расскажу вам все в деталях. Просьба придержать вопросы и аплодисменты до конца.

Ханна и Стерджесс слушали в тишине, пока она описывала инцидент в библиотеке, изо всех сил стараясь убрать эмоции из голоса. Из уважения к этому Ханна старалась максимально подавлять собственную реакцию. Было ужасно слушать, как Уилкерсон монотонно пересказывает события. Она спокойно объяснила, что высокий мужчина пытался проделать с ней некий трюк, который не сработал. Вероятно, это было что-то похожее на то, что Кэрол сделала накануне. Морок. Предположение Уилкерсон, что один и тот же фокус не срабатывает на одном человеке дважды за короткий промежуток времени, звучало правдоподобно. Затем она рассказала, как находилась в почти парализованном состоянии, пока мужчина задавал ей вопросы, и на каждый неугодный ему ответ он оставлял рану на ее коже, просто взмахивая пальцем в воздухе.

Он задал ей много вопросов, в основном о какой-то книге. У нее не было ответов, а даже если бы и были, Уилкерсон с жаром подчеркнула, что ничего бы ему не сказала. Ей было крайне важно, чтобы они это знали. Стерджесс просто кивнул, и в конце концов она закончила.

Стерджесс откашлялся и тихо спросил:

– Сколько?

Ханна сначала не поняла, о чем он. Уилкерсон явно поняла, но попыталась отмахнуться:

– Да кто их считал?

– Я считаю, и полагаю, доктор Блэк тоже считал. Сколько?

Уилкерсон одарила его нечитаемым взглядом, затем отвернулась к окну.

– Семьдесят восемь. Плюс-минус.

– Мне так жаль, – тихо сказал Стерджесс.