Куив Макдоннелл – Звони в колокола (страница 42)

Уилкерсон резко обернулась, ее лицо теперь пылало яростью.

– О чем это ты, черт возьми, жалеешь?

– Ты…

– Не ты это сделал, – отрезала Уилкерсон. – Это сделал тот урод. Знаешь, чего я только не могу понять? Почему я жива. Не думаю, что это входило в его планы. В какой-то момент ему пришло сообщение, он цокнул языком. Насколько я могу судить, я жива только потому, что ему пришла смска. – Она зло вытерла слезы, которые наконец потекли по щекам. – Ну не бред ли?

– Я…

– Клянусь богом, Том, если ты еще раз посмеешь сказать “мне жаль”, я вылезу из этой кровати и забью тебя до смерти судном. Использованным судном. Хочешь что-то для меня сделать – вели им выпустить меня отсюда, чтобы мы нашли этого ублюдка. Или иди и сделай это за меня.

– Ты никуда не пойдешь, – сказал Стерджесс. – Прости. Приказ врача.

– Чертовы врачи, вечно строят из себя невесть что.

– Я то же самое сказал.

– И от парня разит куревом, – продолжила Уилкерсон. – В смысле, ну что это такое?

– Не слишком внушает доверие, верно? – согласился Стерджесс.

– И ему лет сто восемь на вид. – Эти слова вызвали у Ханны легкий укол совести. У нее были веские причины не выполнять обещание поговорить со Стеллой, данное Грейс, но ей не хотелось снова ее подводить.

– Мы можем позвать художника, чтобы составить фоторобот? – спросил Стерджесс.

– Ради всего святого, Том, это двухметровый лысый псих, который одевается как гробовщик. Насколько сложно будет его найти?

– Она права, – подала голос Ханна.

Полицейские обернулись к ней.

– Ты знаешь, где его искать? – спросила Уилкерсон.

– Нет, – ответила Ханна, – но, кажется, я уже встречала его раньше.

– Где?

– Лучше не углубляться в это. Суть в том, что я почти уверена: я знаю кое-кого, кто хотел бы перекинуться парой слов с этим типом не меньше твоего.

– Дай угадаю, – сказал Стерджесс.

– Да, – подтвердила Ханна. – Он.

Стерджесс поднялся и похлопал Уилкерсон по руке.

– Я буду держать тебя в курсе.

Она кивнула:

– Будь осторожен.

Он кивнул и повернулся к Ханне:

– Пошли.

Они уже дошли до двери, когда Уилкерсон окликнула их:

– Том! Я серьезно. Будь. Осторожен. Ты не представляешь, на что способен этот ублюдок.

– Не представляю, – согласился Стерджесс, взглянув на Ханну. – Но, кажется, мы знаем того, кто представляет.

Глава 28

Бэнкрофт в свое время встречал нескольких убийц, достаточно чтобы понимать, что библиотекарь Дебра Бримсон не выглядела как человек, способный с невероятной жестокостью расправиться с тремя друзьями. Он, как никто другой, прекрасно понимал, что способность людей удивлять и разочаровывать безгранична, но все же, увидев ее лично, и без того неправдоподобная официальная версия событий стала выглядеть еще подозрительнее.

Дебра присела на небольшой деревянный ящик на дальнем конце палубы, как можно дальше от Бэнкрофта, плотнее кутаясь в одеяло. В ее облике сквозило что-то затравленное; она выглядела скорее как жертва, чем как преступница.

Когда она успокоилась, и Когз воспользовался паузой в разговоре, чтобы собрать разбросанные сосиски в ведро, он снова заговорил заметно тише. Таким тоном люди непроизвольно пользуются, когда имеют дело с кем-то очень хрупким.

– Итак, – сказал Когз, – я так понимаю, ты знаешь, кто такая Дебра?

Бэнкрофт кивнул. Ему не требовалось заполнять пробелы в этой истории.

– Убийца, – тихо сказала женщина, безучастно глядя на окружающий их туман.

– Мы – под этим я подразумеваю нашего босса, – Когз многозначительно кивнул в сторону воды на случай, если присутствие упомянутой сущности еще не было ослепительно очевидным, – узнали о Дебре, когда она оказалась в канале неподалеку от моста на Элбион-стрит.

– Оказалась? – переспросил Бэнкрофт. Как бы он ни старался, в его природе было заложено желание задавать уточняющие вопросы.

– Ее туда сбросили, – сказал Когз.

– Кто?

– Это на удивление сложный вопрос. Мы к этому еще вернемся. Она была без сознания, и, думаю, можно предположить, тот, кто это сделал, считал ее либо мертвой, либо без пяти минут покойницей.

– Понятно, – сказал Бэнкрофт, но тут же поправил себя: – Вообще-то, не уверен, что мне понятно. Я знаю статистику, и хотя существует этот нелепый городской миф о серийном убийце, который сталкивает людей в каналы Манчестера, в водных путях этого города ежегодно тонет уйма народа. Почему же никто не вмешивается в те случаи?

Когз не ответил. Вместо этого он опустил взгляд, когда Зик многозначительно ткнул его носом в ногу. Они встретились взглядами, и Когз огляделся, внезапно напрягшись.

– Оооу.

Зик подошел к Бэнкрофту и сел перед ним.

– Добрый совет, мистер Бэнкрофт. Я ценю твой образ ворчливого типа, но сейчас тебе стоит серьезно подавить желание играть в эту игру, иначе все закончится очень плохо.

– Я уже разговаривал с уязвимым человеком, – сказал он, взглянув на Дебру.

– Ты меня не понимаешь, – сказал Зик. – Бывают ситуации, когда соблюдение манер – вопрос жизни и смерти. И сейчас именно такой случай.

Прежде чем Бэнкрофт успел ответить, Зик поднялся на задние лапы и поклонился. Бэнкрофт посмотрел на Когза, который кланялся в той же манере, а Дебра Бримсон в изумлении уставилась куда-то в сторону. Спустя мгновение Бэнкрофт понял: они смотрят не на него, а чуть правее.

Бэнкрофт оглянулся через плечо и невольно вскрикнул, вскакивая с места. Позади него, прямо на воде, стояла фигура. Если ее можно было так назвать, учитывая, что сама фигура целиком состояла из воды.

– Ваше Величество, – хором произнесли Когз и Зик.

Когда глаза Бэнкрофта привыкли к происходящему, он разглядел, что перед ним действительно женщина. Она стояла, скрестив руки на груди, и спокойно смотрела на него. Внутри ее жидкого тела, отвлекая внимание, плавала маленькая рыбка.

Бэнкрофт почувствовал чью-то руку на штанине и, обернувшись, увидел, как Когз тянет его вниз с многозначительным выражением лица. Бэнкрофт подавил все свои инстинкты и опустился на одно колено.

Фигура не представилась. Когда она заговорила, ее губы не шевелились, но поверхность жидкого тела пошла рябью. Ее голос был удивительно глубоким и мелодичным.

– В ответ на твой вопрос: я обычно не вмешиваюсь, когда люди оказываются в моих владениях. Это дела человеческие, и они меня не касаются. Другие люди – это даже не самое худшее из того, что вы, смертные, выбрасываете в воду. Я могла бы перечислить все мерзости, которым регулярно подвергаются мои владения, но у нас нет на это времени.

Она помолчала, прежде чем продолжить:

– Причина, по которой я вмешалась на этот раз, в том, что это не было делом рук человека. Здесь замешано касание старого бога. Залас снова ходит по земле. Это дурные вести для всех и каждого. Его заботит лишь хаос. Он приносит лишь смерть. В прошлый раз его едва удалось сдержать, а те, кто остановил его тогда, давно для нас потеряны.

Бэнкрофт попытался определить, где примерно находятся глаза фигуры, и сосредоточился на том, чтобы не выдать, насколько он был напуган ее присутствием.

– Кто именно такой этот Залас?

– Он порождение тьмы. Кто-то вернул его в этот мир.

– Кому могло прийти в голову выпустить нечто подобное?

– Тому, кто и сам принадлежит тьме. Тому, кто видит выгоду в хаосе. У меня нет желания постигать мотивы людей. Заласу, как и всем ему подобным, нужна вера. Он будет пытаться собрать вокруг себя верующих, ибо именно в этом истинный источник его силы.

– Я не… – начал было Бэнкрофт.