Куив Макдоннелл – Звони в колокола (страница 40)

– Очень длинный был день.

– Продолжим… – начал Когз.

– Нет, – перебил Бэнкрофт. – Не думаю. Почему это вы за-тих-ли?

– Ах, черт, – Когз скорчил страдальческую мину. Казалось, он пытается задержать дыхание, но через пару секунд выпалил: – Ханна притащилась сюда с этим типом, инспектором Стерджессом, вынюхивать информацию.

Зик цокнул языком, отчего Когз в отчаянии всплеснул руками и чуть не опрокинул сковороду, полную сосисок.

– Я физически не способен лгать! Твоя работа – переводить тему до того, как такое случается!

– Я не сторож брату моему, – отозвался пес.

– Началось. Теперь он строит из себя саму серьезность и сыплет библейскими цитатами, хотя еще вчера мне пришлось вытаскивать застрявшую травяную какашку из его…

– Ты клялся, что не упомянешь об этом!

– Я могу говорить только правду! – взревел Когз. – Если ты этого не понимаешь, то да помогут нам боги.

– Говорить правду не значит вываливать вообще все.

Лодку так резко тряхнуло, что Бэнкрофт выбросил вперед руку, чтобы удержать равновесие, а пес взвизгнул от досады: сковорода перевернулась, и сосиски посыпались на палубу.

– Правило пяти секунд! – крикнул Когз, а затем несколько раз вскрикнул, хватая и тут же роняя горячие сосиски. В конце концов он сдался и с глубоко несчастным видом принялся сосать обожженные пальцы.

– Кажется, мы ее разозлили, – сказал Зик, печально глядя на упавшие сосиски.

– Ты так думаешь?

– А ты не можешь просто есть их с пола? – спросил Бэнкрофт. – Ты же собака.

Мимика бульдогов ограничена, но Зику все же удалось одарить Бэнкрофта испепеляющим взглядом.

– Значит, собака? И много ты знаешь говорящих собак?

– Вот именно, – поддержал Когз. – Так его.

– И то, что ты здесь якобы гость, – продолжил около-собачий (но, что принципиально, не эквивалентный собаке) субъект, – не значит, что я не могу тебя укусить.

– Превосходное использование слова “якобы”, – сказал Когз.

– Спасибо, – ответил Зик. – Итак, нам пора бы продолжить…

– Точно. Так на чем мы остановились? Ах да, вся эта тема с защитой источников…

– На самом деле, – сказал Бэнкрофт, – ты рассказывал, как моя помощница привела с собой на встречу с источником сравнительно высокопоставленного сотрудника правоохранительных органов.

– В ее оправдание, – сказал Зик, – можно с уверенностью заявить: она довольно быстро поняла, что это была плохая идея.

– Что ж, это обнадеживает.

– Каковы шансы, что ты не станешь припоминать ей это? – спросил Когз.

– Ниже среднего.

– И это не подпадает под защиту источников?

– Боюсь, это подпадает под категорию “важный воспитательный момент”. Я говорю “момент”, но, положа руку на сердце, признаюсь: всплывать он будет не раз.

Когз вздохнул.

– Я так и думал. Ненавижу быть стукачом.

– У тебя не особо богатый выбор, – заметил Зик.

– И то правда.

– Между тем, – произнес Бэнкрофт, – возвращаясь к сути вопроса, который ты где-то там затронул: могу заверить, что за двадцать четыре года работы журналистом я ни разу не раскрыл источник. Это достижение, в котором я, кажется, превзошел свою заместительницу ровно на двадцать четыре года.

– Даже полиции не выдашь? – спросил Когз.

– Особенно полиции. Моя работа не в том, чтобы делать их работу. Напротив, моя работа – следить за тем, чтобы они выполняли свою, помимо прочего.

– Ладно, – кивнул Когз. – Мы не то чтобы тебе не верим, но ты должен знать: этот конкретный источник находится под защитой.

Бэнкрофт рассеянно огляделся. В этот очень мокрый, но в остальном безветренный день откуда ни возьмись спустился густой туман, окутывая лодку.

– Я не собираюсь выдавать вас – ни одного из вас, – сказал Бэнкрофт, стараясь не выглядеть обеспокоенным тем, что мир вокруг исчезает из виду, затянутый самым плотным туманом, который он когда-либо видел.

– Мы не источник, – отрезал Зик.

Когз повернулся к люку, ведущему в каюту.

– Хорошо, – сказал он, – можешь выходить.

Нервно сжимая края огромного шерстяного одеяла, на палубу выбралась худощавая рыжеволосая женщина. Она была бледна и заметно дрожала.

– Ага, – сказал Бэнкрофт, сложив два и два. – И я полагаю, вы, несомненно, библиотекарь.

Она кивнула.

Глава 27

Спустя пятнадцать минут после звонка Стерджесса Ханна уже входила через главный вход в Королевский госпиталь Манчестера. Санитар направил ее на третий этаж. Звонок был коротким, и единственное, что она успела узнать до почти приказа немедленно приехать, было то, что детектив-сержант Уилкерсон подверглась нападению во время осмотра места преступления в библиотеке МСУ.

Вообще-то Ханна собиралась заскочить в редакцию в надежде “случайно” пересечься со Стеллой и поболтать. Прошлой ночью Грейс звонила ей в полном раздрае и рассказывала, как Стелла и ангел Мэнни едва не подрались. Ханна подозревала, что Грейс чуточку преувеличивает, но учитывая, что все это как-то связано с тем, что Мэнни, кажется, перевалило за сотню лет, ей хотелось выяснить, что за чертовщина происходит, даже если услуги посредника не потребуются. Впрочем, все это могло подождать.

Она обнаружила Стерджесса, сидящего на среднем сиденье трех пластиковых стульев в ряду. Он выглядел так, будто изо всех сил старался не раздавить банку диетической колы, которую держал в руках, а заодно и любого, кто рискнет его побеспокоить. Он вздрогнул и поднял взгляд, вынырнув из собственных мыслей, когда Ханна возникла перед ним.

– Как она?

– Не знаю, – ответил он. – Ну, в смысле, состояние стабильное и все такое, полагаю. Жизни ничего не угрожает. Наверное.

– Что случилось? – спросила Ханна, садясь рядом с ним.

– Не знаю. Она поехала на место преступления – в сообщении написала что-то о повторной проверке. Вроде как у кого-то из ученых возникли вопросы о взаимном расположении символов. И вдруг констебль, охраняющий объект, докладывает, что ее нашли в библиотеке: потеряла уйму крови и несет какую-то бессвязную чушь.

– Кто еще там был…

– По идее, никого, – отрезал Стерджесс. – Но как только закончу здесь, я еду прямо туда. Вставлю такой фитиль любому, кто это допустил, уж поверь.

– Где она?

– Отдельная палата там, в конце коридора. Доктор сейчас у нее. Меня послали сюда подождать. Чертовы врачи, – прорычал он. – Вечно строят из себя невесть что.

– Уверена, что с ней все будет в порядке, – сказала Ханна.

– И на чем конкретно основана эта твоя уверенность? – рявкнул Стерджесс, но тут же осекся. – Прости. Извини. Я просто…

– Все нормально.

– Нет, не нормально. Ничего из этого не нормально. На офицера под моим командованием нападают средь бела дня прямо на чертовом месте преступления. Это настолько далеко от “нормально”, что “нормально” даже на горизонте не маячит.

Ханна попыталась придумать, что сказать в ответ, но ничего не пришло в голову.

Десять минут спустя по коридору к ним неспешно направился врач. Его можно было бы назвать “почтенным” – слово, которое намекает на старость, позволяя не произносить этого вслух. На нем был костюм, видевший лучшие времена, а выражение лица говорило о том, что он привык ждать от жизни только худшего, и пока она его не разочаровывала. Ханна не знала, существует ли обязательный пенсионный возраст для врачей, но если да, то этот человек явно находился на самой его границе. Кроме того, от него за версту разило сигаретами, что в наши дни редкость для любого, а для медицинского работника так тем более. Всем своим видом мужчина давал понять: ему глубоко плевать на чувства других по этому или любому другому поводу.

– Инспектор Стерджесс? – спросил он с шотландским акцентом, который больше напоминал акцент жителей Сошихолл-стрит, чем Эдинбургского университета.