Куив Макдоннелл – Звони в колокола (страница 30)
– Не говори так, – проворчал Джон Мор, явно обидевшись.
– Я ничего такого не имела в виду, – запротестовала Ханна.
– Я знаю, как это звучит. Забудьте про рыб. Послушайте, есть места, где эта штуковина… э-э, мембрана! – Он выглядел искренне довольным собой, что вспомнил это слово. – Да, мембрана, – повторил он. – Есть места, где мембрана между этим миром и другими гораздо тоньше обычного, и вот это место – как раз одно из них.
– Чайна-таун? – спросила Ханна.
– Нет. Манчестер. Весь Большой Манчестер, – пояснил Джон Мор. – Вы же не могли не заметить, что здесь творится гораздо больше всякой чертовщины, чем где-либо еще?
– Вот в это я определенно верю, – сказала Ханна.
– Так, погоди, – начал Стерджесс. – Значит, эта бездомная женщина, которую я встретил утром, и которая… что бы она там ни сделала с Уилкерсон, со мной и еще несколькими сотрудниками…
– Она не такая, – перебил Джон Мор.
– Что?
– Она не бездомная, – уточнил он. – То есть она не живет в каком бы то ни было месте, но это ее выбор.
– Значит, все равно бездомная, – сказал Стерджесс.
– Нет. Это другое, – с вызовом сказал Джон Мор. – Скорее она как кочевница.
– Технически… – начал Стерджесс, прежде чем заметил пристальный взгляд Ханны. – Неважно, – сказал он.
– Значит, – подхватила Ханна, стремясь поскорее во всем разобраться, – эта женщина – Хранительница, и она отвечает за поддержание границ между нашим миром и другими мирами?
– Ну да, в общих чертах, – подтвердил Джон Мор с явным облегчением. – Это древняя и священная роль, просто большинство людей, и я имею в виду даже Народец, почти забыли о ее существовании. Это как с маленьким клапаном на конце трубы: ты о нем и не вспоминаешь, пока вода не начинает заливать дом. И все же те, кто в теме, знают, насколько это важно. Я это к тому, что эта леди заслуживает вашего уважения, – он выразительно посмотрел в сторону Стерджесса, – и она его получит.
– Послушай, я просто хочу узнать, что ей известно о том, что, черт возьми, произошло в библиотеке, вот и все.
Джон Мор, по-видимому, удовлетворенный, резко кивнул:
– Хорошо, тогда следуйте за мной.
Не сказав больше ни слова, он повернулся и зашагал обратно по тротуару тем же путем, которым пришел, так быстро, что Ханне и Стерджессу пришлось поторопиться, чтобы поспеть за его широкими шагами.
Он провел их по площади и свернул в переулок, где они наткнулись на ресторан под названием “Веселая удача”. В дверях стояла азиатка лет двадцати в традиционном платье ципао; она спокойно объясняла группе из четырех мужчин, что мест нет.
– Черт возьми, – сказал один из мужчин. – Просто впусти нас.
– Очень жаль, – повторила женщина с сильным китайским акцентом. – Сегодня только по брони.
– Мы быстро.
– Нет. Приношу извинения. Мест нет.
– Ну ты и вредная сука.
Джон Мор уже прошел было мимо двери, но одним плавным движением развернулся и вырос рядом с группой, положив руку на плечо агрессивному парню.
– Что ты там вякнул, дружище?
Мужчина попытался стряхнуть руку и повернулся к нему. Один из его друзей, который, видимо, справился с выпивкой немного лучше, схватил его за руку.
– Ничего. Ничего. Мы просто уходим. Счастливого Рождества.
Казалось, болтливый парень собирался сказать что-то еще, но необходимость запрокинуть голову назад, чтобы взглянуть на суровое выражение лица Джона Мора, должно быть, вытряхнула из него остатки слов.
Когда компания удалилась, хостес тихо рассмеялась и произнесла с акцентом, который внезапно стал чисто манчестерским:
– Красиво, дядя Джон. Никак не можешь перестать играть в Бэтмена, а?
Он пожал плечами.
– Ты же меня знаешь, я большой любитель хороших манер.
Она кивнула в сторону переулка сбоку здания.
– Дверь открыта. Входите.
– Спасибо, Мэй.
Троица двинулась по переулку, и Джон Мор остановился перед боковой калиткой.
– Так, мы договорились насчет того, что обсуждали раньше?
Ханна и Стерджесс кивнули. Когда Джон уже собрался постучать, Ханна его остановила:
– Прости, Джон. Кажется, ты не упомянул… как зовут эту леди?
– А. Кэрол.
– Кэрол? – эхом отозвалась Ханна, не сумев скрыть удивления.
– И что?
– Ну, просто, не знаю… судя по твоим словам, она отвечает за поддержание барьера между этим измерением и следующим, чтобы не пустить к нам апокалиптических монстров…
– Плюс-минус так.
– И ее зовут Кэрол?
Он выглядел искренне озадаченным ее вопросом.
– И?
– Наверное, я ожидала чего-то более… ну, знаешь… не Кэрол, – слабо закончила она.
– Ясно, – отрезал Джон Мор. – Так вот, когда войдем, подобные темы лучше точно не поднимать.
– Поняла, – ответила Ханна, чувствуя себя глупо.
И с этими словами Джон Мор толкнул калитку.
Дверь вела в узкий проход с высокими кирпичными стенами по обеим сторонам. Ханна последовала за Джоном Мором, который вел их, задевая плечами обе стены. Затем им пришлось протискиваться между двумя огромными мусорными баками и парой магазинных тележек, доверху набитых тем, что лишь при очень большом желании можно было назвать антиквариатом.
Ханна замерла от неожиданности, когда они свернули за угол и оказались во внутреннем дворике, залитом красным светом от развешанных повсюду китайских фонариков. Перед ними стоял большой круглый стол, ломящийся под тяжестью десятков восхитительно выглядящих блюд, которых хватило бы, чтобы накормить целый микроавтобус голодных подростков. Пара официантов ловко двигалась вдоль стола, переставляя тарелки, пытаясь уместить на нем что-то еще.
Напротив Ханны на большом деревянном стуле с витиеватой резьбой сидела пожилая женщина в нескольких слоях одежды, усердно посасывая куриную ножку и совершенно игнорируя гостей. Оказавшись рядом, Ханна поняла, что уже видела ее раньше в Манчестере: она часто катила за собой две связанные тележки, причем на одной из них гордо восседал ворон. Ханну посетило странное чувство. Наверняка ведь такое приметное зрелище должно было врезаться в память, не говоря уже о том, чтобы привлекать внимание других людей? И все же утром, когда Стерджесс описывал эту женщину Джону Мору, в голове у Ханны ничего не екнуло. Будто ее разум почему-то решил удалить этот образ из ментального фотоальбома. Вышеупомянутый ворон теперь устроился на спинке деревянного стула, и его черные глаза поблескивали с высокомерной воинственностью.
Джон Мор остановился перед столом, почтительно сложив руки перед собой. Стерджесс и Ханна встали рядом. Теперь Ханна начинала понимать, почему Джон Мор использовал слово “аудиенция”, – происходящее ощущалось именно так. Пока они ждали, ей удалось получше рассмотреть женщину. Плотно застегнутая поверх слоев одежды куртка, перчатки без пальцев и шапка с помпоном – она вполне соответствовала клише бездомного человека. И все же, чем пристальнее вглядываться, тем быстрее этот образ рассыпался. Женщина была безукоризненно чистой, с безупречными ногтями, а ее одежда, хоть и была местами в заплатках, была починена с любовью и идеальной точностью.
Двое официантов, сумев отыскать последний свободный клочок места, чтобы пристроить свежие блюда, поклонились так низко, что едва не вписались лбами в землю, а затем подобострастно попятились прочь. Женщина, наконец высосав костный мозг из куриной ножки, небрежно бросила кость через плечо, где ворон поймал ее, раздробил клювом, разгрыз в щепки и проглотил.
Она одарила своих гостей улыбкой.
– Надеюсь, это вас впечатлило. Мы с Фрэнком репетировали.
Ворон каркнул.
– Ой, да помолчи ты, Фрэнк. Если бы я и правда хотела произвести на них впечатление, мы оба знаем, что я способна на гораздо большее. – Она потянулась через стол, подцепила пельмешек и принялась изучать свою добычу. – Как дела, Джон?
– В порядке, спасибо, Кэрол.
– Пятница перед Рождеством – не лучшее время, чтобы вытаскивать хозяина заведения из-за стойки его собственного бара.
– Ничего, мы какое-то время продержимся, спасибо. Кстати об этом. – Он извлек из кармана пальто бутылку и, склонив голову, протянул ее перед собой словно подношение.