Куив Макдоннелл – Странные времена: предвиденные происшествия с бессмертными (страница 27)
Главный редактор гневно уставился на помощницу. Под налитыми кровью глазами виднелись темные круги, а на голове красовалось воронье гнездо растрепанных волос.
— Какого… Я мог оказаться голым!
— Это бы означало, что вы решили сменить одежду, а ради такого зрелища я бы потерпела неудобства. Вот, возьмите пончик, — Ханна протянула коробку.
— Мы не можем себе позволить подобных трат!
— И сколько, по-вашему, стоит выпечка? — фыркнула девушка, отнимая угощение.
— Я что тебе, бухгалтер?
— Нет, вы главный редактор. А сладости я купила на собственные деньги, так что хватит ворчать и берите уже этот чертов пончик.
Бэнкрофт выудил сдобное колечко с лимонной глазурью и откусил сразу половину.
— Так-то лучше! У нас возникли неожиданные сложности с унитазом из Фолкерка…
— Так и знал! — прошамкал Бэнкрофт с набитым ртом.
— Однако, — продолжила Ханна, повысив голос, — я обязательно все улажу и представлю отчет о ходе событий через двадцать минут на утреннем совещании. Вот тогда можете кричать сколько душе угодно.
— Я буду кричать тогда, когда захочу, проклятье! — торопливо дожевав пончик, заявил Бэнкрофт.
Ханна промолчала, ожидая предупреждения Грейс, но ничего не произошло.
— В девятнадцатом веке суд Австралии вынес вердикт, что слово «проклятье» не является ругательным, — рыгнув, самодовольно прокомментировал Бэнкрофт. — Таким образом, ссылаясь на данный прецедент, я убедил Грейс не считать его.
— Все верно, — подтвердил голос заместителя по общим вопросам из интеркома.
— Ясно? — просиял Бэнкрофт. — Итак, на чем мы остановились? Ах да, я буду кричать тогда, когда захочу, проклятье!
— Хорошо, но я сейчас ухожу, так что вопли будете слушать только вы сами. А вот туалетные принадлежности, которые вы просили, — Ханна достала из кармана новый тюбик мятной пасты, зубную щетку и дезодорант.
— Когда это я их просил? — осведомился Бэнкрофт, недоуменно разглядывая предметы. — Я их не просил!
— Ладно, я перефразирую: вот туалетные принадлежности, в которых вы отчаянно нуждаетесь.
— Одержима идеей все контролировать? Теперь ясно, почему твой муженек…
— СТОП! — воскликнула Ханна так громко, что Бэнкрофт замолчал от неожиданности. — Итак, можете продолжать сыпать гадостями или взять еще один пончик. Что предпочтете? — Она протянула коробку, в которой оставалось еще три штуки.
— К твоему сведению, я не собака, которая будет за еду выполнять разные трюки, — прорычал редактор, бросив на помощницу недовольный взгляд.
— Нет, вы скорее напоминаете большого злого дракона. Но пончики-то у меня. Так что сами решайте, что выбрать: проявить хоть какое-то подобие хороших манер или остаться голодным.
Не сводя глаз с Ханны, Бэнкрофт медленно протянул руку и взял шоколадный пончик.
— Вот и замечательно. Увидимся на совещании.
— И если я к тому времени не получу отчет…
Остальное Ханна уже не слышала, так как захлопнула за собой дверь и принялась громко напевать.
— Мэнни!
Ханна пыталась стучать, но громкое гудение, которое доносилось изнутри, видимо, заглушало все остальные звуки. Прошлым вечером Грейс объяснила, кем является тот самый экстравагантный мужчина с дредами. Оказалось, он руководил печатным цехом газеты, занимавшим весь нижний этаж, и предпочитал держаться обособленно, хотя Ханна не назвала бы Мэнни застенчивым, учитывая вчерашнее представление.
Она осторожно толкнула одну из тяжелых деревянных створок и заглянула внутрь. Печатный станок занимал почти все пространство. Похоже, раньше здесь проводились мессы, потому что мебель напоминала переделанные церковные скамьи.
В левом углу виднелась незаправленная постель. Кажется, Мэнни тоже жил на работе. Сквозь грязные витражные окна лились потоки света, наполняя помещение внеземным сиянием. В воздухе стояла неприятная смесь запахов машинного масла, дыма и сигарет. По обеим сторонам от дверей громоздились массивные рулоны бумаги, разнообразные куски металла и большие пластиковые канистры, наполненные чем-то похожим на чернила. В центре цеха, возвышаясь над всем остальным, располагался печатный станок — угрожающий механизм с торчавшими под произвольными углами рычагами, насосами, валиками, шлангами и прочими деталями.
В век мобильных телефонов и компьютеров странно было видеть такой агрегат. Тяжелый, металлический, старинный, он казался Ханне самым настоящим и живым из предметов, которые ей приходилось раньше встречать. Станок находился здесь задолго до нее и останется после ее ухода. Внутри механизма что-то щелкнуло, и из одной трубки заструился клуб пара. Это означало, что в процессе печати использовалась вода.
В этот момент из-за станка вышел Мэнни. К счастью, в этот раз на нем были штаны. Только штаны. Ну, вернее, еще рабочие сапоги и, вероятно, нижнее белье. Длинные белые дреды все так же обвивали шею мужчины. Ханна затруднилась определить его возраст, потому что накачанное тело принадлежало юноше, выражение лица напоминало ребенка, а волосы скорее намекали на преклонные годы. В общем же внешний вид начальника печатного цеха производил впечатление детской игрушки с неправильно собранными деталями, которые плохо между собой сочетались.
На поясе брюк висел плеер. Не исключено, что Мэнни решил обеспокоиться лишним предметом одежды как раз для того, чтобы закрепить древнее устройство для проигрывания кассет. Ханна не видела ничего подобного уже лет пятнадцать-двадцать. Если так подумать, то плеер, вероятно, был старше Стеллы.
Мэнни вглядывался в печатный станок, любовно проводя по деталям ладонью. Ощутив внезапное смущение от вторжения на чужую территорию, Ханна выдержала паузу, прежде чем осторожно выступить вперед и помахать рукой.
Увидев девушку, Мэнни удивленно приподнял брови и снял наушники.
— Простите, леди, мы не слышали, как вы подошли.
— Это вы меня извините. Я стучала, но… — Ханна указала на плеер, откуда доносились звуки классической музыки.
— Точно, — Мэнни виновато поморщился и нажал на клавишу, останавливая кассету. — Мы забыли, — он одарил гостью теплой искренней улыбкой.
— Ничего страшного. Я просто хотела представиться как следует. Меня зовут Ханна. — Она протянула ладонь, и мужчина с энтузиазмом пожал ее.
— Приятно познакомиться. Мы — Мэнни и так далее.
— Ясно. Конечно. Это все такое… — Ханна указала на огромный механизм, обдумывая, каким образом незаметно вытереть с ладони машинное масло, оставленное рукопожатием.
— Ага, — с восхищенным видом кивнул Мэнни. — Мы помогаем этой старушке работать. Настраиваем там и тут.
— Понимаю. Что ж, не буду вас отвлекать. Просто хотела познакомиться… О, простите, я едва не забыла. — Ханна протянула собеседнику коробку с пончиками. — Хотите?
Мэнни задумался и наклонил голову набок, точно к чему-то прислушивался, а потом расплылся в улыбке.
— Да и нет. Я угощусь, а она отказывается.
— Ясно, — протянула Ханна, стараясь не показывать замешательства.
— Премного благодарны. — Взяв пончик с заварным кремом, Мэнни кивнул и улыбнулся, после чего снова нацепил наушники и вернулся к работе.
Утреннее совещание прошло достаточно неплохо. Ханне удалось заранее связаться по телефону с Реджи и Оксом и получить утешительные новости. Журналисты посетили свалку и обнаружили унитаз, который полностью соответствовал описанию владельца паба. Одержимый предмет обладал одной весьма специфической чертой, и ее легко было распознать. Окс вытянул короткую соломинку и отправился на раскопки. Реджи прислал Ханне фотографии, как напарника атаковали чайки. Но помимо развлекательной части также удалось дополнить историю новыми деталями. Хозяин свалки рассказал, что всю неделю происходили странные события, и теперь понял, что винить следовало знаменитый унитаз из паба «Веселый матрос».
К удивлению Ханны, Бэнкрофт выслушал ее доклад молча, затем сам позвонил Реджи и велел заехать в местную католическую церковь, чтобы уговорить священника провести обряд экзорцизма.
— А если не согласится, пообещайте, что обратитесь к протестантам, — проинструктировал главный редактор. — Это поможет вернуть попа на путь истинный.
Затем они с Ханной вместе просмотрели заметки по Луна-дню. Во время совещания Грейс вела записи, а Стелла заносила информацию в компьютер, не отрываясь при этом от чтения книги. Пока помощница зачитывала краткое содержание предложенных материалов, Бэнкрофт изучал потолок, а затем выкрикивал решения: планктон, креветка, выбросить обратно, положить в морозилку и так далее. Ханна ощутила прилив восторга от осознания, что тоже будет готовить статьи. Раньше такая возможность даже не приходила ей в голову. Теперь же Луна-день обеспечил их рыбой надолго, наполнив сети до отказа, если пользоваться аналогией. Попалась даже одна акула!
Бэнкрофт заявил, что священный долг газеты «Странные времена» заключается в разоблачении шарлатанов, и поручил Ханне после совещания позвонить миссис Брайс из Стокпорта, чтобы попробовать записать на диктофон ее объяснения, каким образом так много людей могли быть Клеопатрами в прошлой жизни.
Ханна почти закончила перечислять полученные вчера материалы, когда в дверь, ведущую из приемной, постучали.
— Проваливайте! — заорал Бэнкрофт. — Луна-день завершился вчера. Возвращайтесь в следующем месяце.
Грейс уже начала привставать, когда дверь отворилась и в помещение вошла невысокая женщина с каштановыми волосами, уложенными в красивую прическу, и показала полицейское удостоверение.