Куив Макдоннелл – Странные времена: идеальный джентльмен (страница 55)

С невозможно раскаленной, мерцающей ярко-красным кожей, Уильямс выбрался на крутой берег реки, споткнулся и упал на камни внизу. Затем с новым душераздирающим криком встал, прижимая к себе изломанную под ужасным углом руку, и отчаянным прыжком бросился в воду. Над барахтающимся мужчиной взметнулись струи пара.

– Какого черта? – пробормотал Стэнли.

– Нужно уносить ноги, – наконец обретя голос, взмолился Окс.

Двое в черных балахонах покинули поляну, подошли к склону над рекой и принялись бесстрастно наблюдать за Уильямсом. Но ему придется защищаться самому, потому что настала пора позаботиться о себе, как решил Окс.

– Бежим, – прошептал он, дергая за одежду напарника.

– Секунду, – отозвался тот, чуть приподнимаясь и делая пару шагов вперед, чтобы запечатлеть барахтающегося в воде Уильямса с более удачного ракурса.

Именно тогда Стэнли и пересек какую-то невидимую черту. Окс ощутил это всем телом. По воздуху прокатилась едва заметная ударная волна, словно от беззвучного взрыва. Долю секунды спустя тишину ночи прорезал оглушительный вой.

Окс поднял глаза и увидел, что в их направлении летит сгусток света с поляны, теперь мерцающий не оранжевым, а ярко-красным.

Стэнли развернулся и помчался мимо напарника в ту сторону, откуда они пришли, крича что-то по пути. Окс, к сожалению, не сумел разобрать ни слова из-за оглушительного воя. Хотя смысл и без того был очевиден.

БЕГИ.

Глава 37

Стэнли улепетывал со всех ног. Он бежал не куда-то конкретно, а прочь от чертовщины, которую те двое в балахонах сотворили с Дариусом Уильямсом. Теперь тот барахтался в реке, стараясь погасить горящую кожу.

Стэнли не имел ни малейшего представления о своем местоположении. Он и до того плохо понимал, где находится на территории огромного парка, из-за извилистой тропинки, одинаковых деревьев и холмов, поэтому сейчас просто бежал в гору. Ступни проваливались в мягкий торфянистый грунт, а ветки и кусты цеплялись за одежду. Каждые несколько шагов под ноги попадались неровности земли или очередной выступающий корень, заставляя спотыкаться.

Стэнли двигался так быстро, как только мог, и все же ужасающе медленно. Торопливо оглядываясь, он видел, что его преследуют два раскаленных, зловеще мерцающих, красных сгустка света. Вдалеке метались языки пламени, предположительно вспыхнувшие после пробежки необъяснимым образом загоревшегося мистера Уильямса по сухим и огнеопасным кустам. Стэнли также не знал, куда подевался Окс. В таких случаях каждый сам за себя.

Журналисту таблоидов уже доводилось бывать в подобных ситуациях. Вернее, не совсем в таких, как сейчас, но в необъяснимых и жутких. В прошлый раз он бы погиб, если бы, к счастью или несчастью, не объявилась Кристал, не врезала тому существу по голове статуэткой Будды и не вылетела затем из квартиры, совершенно необоснованно обвинив Стэнли в измене. Тогда его жизнь оказалась спасена и разрушена в течение пары минут. Чертовски насыщенная событиями выдалась ночка. Теперь самое главное – вернуть жену. А для этого нужно остаться в живых.

Стэнли бежал несколько минут, по крайней мере ему так казалось. Легкие горели, а сердце колотилось со скоростью, ритм которой даже барабанщики рок-групп сочли бы чересчур быстрым. Он читал, что страх может придать человеческому телу невероятные дополнительные способности. Матери сдвигали машины, чтобы освободить из-под них своих детей, и тому подобное. Увы, организм Стэнли явно работал по-другому. Дыхание стало хриплым, ноги подкашивались, а пот заливал глаза, еще больше ограничивая видимость. После недели в десерт-баре в попытке заесть печаль неудивительно, что эта печаль теперь стремилась наверстать свое. Перед глазами начали расплываться разноцветные круги. Единственное, что еще позволяло Стэнли держаться прямо, это уверенность: если он сейчас упадет, то больше никогда не сумеет снова встать.

Он рискнул оглянуться через плечо, о чем тут же пожалел. Один из сгустков света уже нагонял, а между деревьями кто-то двигался, быстро сокращая расстояние. Либо сознание сыграло злую шутку, либо издалека действительно донесся залихватский свист.

Стэнли повернулся вперед как раз вовремя, чтобы увидеть, как осыпается земля под ногами, после чего пошатнулся, утратив равновесие, и с ужасом заметил острые камни примерно футах в двадцати внизу. Несмотря на не слишком быстрый бег, инерции все же оказалось достаточно, чтобы столкнуть Стэнли в зияющую пропасть.

Он морально приготовился. Его тело мало на что годилось, зато хорошо выдерживало удары, пусть обычно их и наносили разъяренные из-за опубликованной статьи знаменитости. За все время работы журналистом Стэнли избивали многие: футболисты; супермодель; парочка приятелей известного крикетиста; очень крупная женщина азиатских кровей, чья личность до сих пор оставалась полнейшей загадкой; несколько хористов, как это ни странно; разгневанный кандидат в мэры Ливерпуля; и – последние в этом списке – три хипстера, один из которых разъезжал на роликовых коньках. Перечень не был исчерпывающим, но размышления о нем определенно исчерпали оставшиеся силы Стэнли.

На каком-то этапе падения гравитация прекратила действовать. Хотя во вращающееся тело Стэнли больше не врезались с разных сторон камни, комья земли и острые ветки, его встревожило такое внезапное и резкое отсутствие контакта с чем-либо. Свободное падение означало куда более серьезное столкновение в конце. Не открывая крепко зажмуренные глаза, журналист переместил ладонь, которой заслонял лицо, на затылок, а другой рукой инстинктивно защитил область гениталий. Неизвестно, выберет ли мать-природа своей целью те же уязвимые места, что и другие обидчики, но действия Стэнли уже были отработаны на уровне рефлексов.

Спустя пару секунд он осторожно приоткрыл один глаз и тут же пожалел, что это сделал, так как во всей красе увидел обрыв, куда падал. Насладиться зрелищем в полной мере позволял тот факт, что тело застыло в воздухе, не долетев до земли. Легкий поворот головы показал, что на краю пропасти стоит один из двух незнакомцев, беседовавших с Дариусом Уильямсом в то время, когда тот неожиданно воспламенился. Зависший над головой мужчины сгусток оранжевого света давал как следует рассмотреть черный балахон. Стэнли отметил одеяние первым из-за того, что привык так делать, а не из-за того, что оно было самой привлекающей внимание особенностью визави. Нет, таковым являлось его лицо, разделенное на четыре сектора: красный, зеленый, синий и желтый. Вблизи это напоминало скорее не краску, а цветную татуировку или что-то вроде того, хотя Стэнли никогда раньше не видел ничего похожего.

Наконец незнакомец произнес спокойным и даже веселым голосом без малейшего акцента:

– Здравствуй, пташка. Разве тебе никто не говорил, что шпионить за другими невежливо?

– Я не шпионил, – с трудом выдавил Стэнли, облизав пересохшие губы. Он боялся, что первое же слово рассеет чары, которые держали его в воздухе. – Просто гулял рядом.

– Посреди ночи, пташка? Да еще с фотоаппаратом?

Будто по команде, камера соскользнула со своего места на шее Стэнли и воспарила вверх. Он попытался перехватить своевольный предмет, но понял, что не может и пальцем шевельнуть. Оставалось беспомощно наблюдать, как собеседник с разделенным на четверти лицом лапает бесценный аппарат.

– Я натуралист. Люблю делать фотографии растений и животных. Петушков, например.

– Правда? Боюсь, тебе не повезло, пташка. В здешнем парке не водятся петухи.

– Я знаю, о чем говорю. Тут полно всевозможных тварей. Стоит зазеваться, и нападут.

Мужчина в черном одеянии улыбнулся, демонстрируя ослепительно белоснежные зубы. Возможно, они казались еще белее из-за странной цветной кожи лица. Он посмотрел на фотокамеру, прикоснулся к ней кончиком пальца, и она окуталась языками пламени.

– Эй, ты испортил дорогую вещь!

– Взгляни на это с другой стороны, – еще шире улыбнулся собеседник, – если наш разговор пройдет успешно, возможно, ты сумеешь потребовать компенсацию у своего нанимателя. На кого ты работаешь, кстати?

– Я независимый фотограф. Хотя мои снимки иногда публикуют в журнале «Усадьба».

Человек с цветным лицом поднял ладони, и Стэнли почувствовал, как его тело выпрямляется, а руки сами собой тянутся вверх. Он посмотрел на безоблачное небо с бесстрастно мерцающими звездами.

– Как ты относишься к боли?

– Не могу назвать себя большим поклонником.

Стэнли вывернул шею, чтобы взглянуть на перевернутого теперь собеседника с разделенным на четверти лицом, который с улыбкой наблюдал за ним снизу. Сгусток красного света воспарил и завис над плененным журналистом.

– Тогда, боюсь, тебя и читателей «Усадьбы» ждет неудачная ночь. – Мужчина в балахоне быстро свел ладони вместе, будто собирался хлопнуть, а потом стал медленно разводить их в стороны, самодовольно прокомментировав: – Всегда хотел попробовать это сделать.

– Что именно? – уточнил Стэнли, стараясь не выдать охватившей его паники от ужасного ощущения, что кто-то невидимый тянет за руки и за ноги в разных направлениях.

– Слышал о старинных забавах минувших дней, когда злоумышленников вешали, топили и четвертовали? – промурлыкал собеседник, и нажим усилился. – Хорошая новость: я не собираюсь делать ни первого, ни второго.