Куив Макдоннелл – Последние поручения (страница 36)

Мартин наклонился вперед и для убедительности постучал пухлым пальцем по листу бумаги. Уилсон мог поклясться, что в этот раз в стоне кресла прорезался треск, будто оно уже было не в силах все это выносить.

— Ладно, — сказал Уилсон, — я понял. Просто хотел, чтобы вы оказали мне услугу, Донал. Подумайте об этом хорошенько и не спеша. Вы… — Уилсон осекся и перефразировал: — В смысле, тот сотрудник восемнадцать лет назад мог не понимать, что делает и почему, добавляя лишнее имя в манифест. Мы вполне могли бы посмотреть на это дело сквозь пальцы. Но теперь, когда расследуется убийство, все становится гораздо серьезней. Наказание за утаивание от следствия информации об убийстве — это…

Уилсон втянул воздух сквозь зубы и покачал головой, как бы говоря «Ну, вы сами понимаете», примерно как делают автомеханики, прежде чем бросить кому-нибудь на колени счет на крупную сумму.

— Послушайте, — ответил Мартин, — я ничем не могу вам помочь. Я не помню, что было восемнадцать лет назад. Если на этой бумажке написано, что он находился на корабле, значит, он находился на корабле. Если есть еще вопросы, обсуждайте их с юристами компании.

Уилсон сунул руку во внутренний карман и вынул одну из своих визитных карточек.

— Окей. Ну что ж… если вспомните еще что-нибудь — любую мелочь…

— У вас прекрасная семья, мистер Мартин.

Уилсон и Мартин одновременно повернулись к агенту Дав, удивленные этой странной непоследовательностью, ведь светская часть беседы закончилась примерно пять минут назад, а теперь уже подходила пора прощаться. Лицо агента Дав вновь осветилось широкой улыбкой. Она указала на фотографию на полке позади стола Мартина. На ней стоял сам Мартин с крошечной женой и тремя тучными детьми. Их совместный вид мог заставить владельца закусочной со шведским столом зарыдать при одном их появлении в дверях.

Мартин развернулся к фотографии, словно удивленный тем, что кому-то его семья могла показаться «прекрасной». Стул под ним издал немного другой, хотя и не менее болезненный визг.

— Ну… да. Конечно. В смысле спасибо. Фотографии уже пара лет. В этом году Джон поступает в университет, а Шэрон сдает на выпускной сертификат.

— В самом деле? Ух ты!

Уилсон был уверен, что Дав не знает, что такое выпускной сертификат[52], но это не помешало ей изобразить ужасно впечатленный вид.

— У вас же имеется еще и сестра, правда?

Мартин развернулся обратно, чтобы еще раз посмотреть на Дав. Теперь на его лице отразилось недоверие.

— А?.. Да, у меня… Откуда вы знаете?

Дав тут же отреагировала на вопрос:

— Она живет в Санривере, штат Орегон, не правда ли? Обалденно красивая часть мира. Вы там бывали? Слыхала, рыбалка в тех местах — умереть не встать!

Мартин непроизвольно приоткрыл рот, проведя большим языком по зубам.

— Нет, — ответил он. — Не бывал. Кэти навещает нас каждые несколько лет, но мы к ней еще не ездили.

— Понятно. Что ж, думаю, они с Питом ужасно увлечены ландшафтным дизайном и всем таким прочим. Она редактирует его книги — я видела на их сайте. Еще их сын Фиахра приезжает помогать по выходным. Настоящий семейный бизнес — такой, каким он и должен быть.

Мартин посмотрел на Уилсона. Уилсон молча пожал плечами. Он и сам не мог понять, к чему она ведет.

Улыбка не сходила с лица Дав. Она наклонилась и с помощью протеза вынула из сумки банку диетической колы.

— Не возражаете, если я попью перед тем, как мы уйдем? У меня ужасно пересохло во рту.

— Конечно.

Голос Мартина прозвучал так, словно с этой секунды своей жизни он уже не был уверен ни в чем. Теперь он смотрел только на металлическую руку. От нее невозможно было оторвать взгляд. Эта рука возбуждала самое низменное человеческое любопытство.

Агент Дав открыла колу, достала из пиджака соломинку и вставила ее в банку.

— Когда-то я знала одного парня. Он владел ландшафтным бизнесом — очень похожим на тот, какой у Кэти и Пола. И все у него шло отлично, пока однажды — БАЦ! — им не заинтересовалось Налоговое управление. — Дав сделала осторожный глоток через соломинку. — Полная аудиторская проверка. Извините, вы знаете, что такое американское Налоговое управление? О, наши налоговики в Штатах — абсолютно безжалостные сукины дети. — Дав произнесла это с улыбкой, затем сделала еще один глоток и медленно моргнула. — Его поймали на выполнении пары заказов за наличные и по-королевски отымели в жопу. Я имею в виду по-настоящему жестко. В итоге он заехал в тюрьму.

Мартин посмотрел на Уилсона широко раскрытыми глазами:

— Она что, меня запугивает?

— О небеса, конечно нет, — сказала Дав, ни на секунду не переставая улыбаться. — Просто болтаем, чтобы скоротать время. Его жену депортировали обратно в… не помню, откуда она была. Последнее, что я слышала, — их дочь стала уличной проституткой. Настоящий позор семьи. А ведь была таким милым ребенком!

Мартин встал:

— Я хочу, чтобы вы ушли.

— А я хочу, чтобы ты сел и рассказал нам всю правду, козел.

Тон Дав не изменился ни на йоту. Он остался таким же, каким был, когда она расспрашивала его о семье.

Мартин снова потер грудь:

— Ну все, с меня хватит. Звоните нашим адвокатам, если хотите…

— О, я не буду звонить никаким адвокатам. Я просто выйду за дверь и сделаю телефонный звонок. Только один. Больше ничего не потребуется. Эй, да не переживай ты так! Может, твой шурин — единственный ландшафтный дизайнер на планете, который строжайше ведет бухгалтерию. Вероятно, у него нет команды низкооплачиваемых мексиканцев, работающих на него нелегально. Скорее всего, он трудится только один, с малышом Фиахрой по выходным. ИТС во всем разберется. Ты же знаешь, что такое ИТС, да? Иммиграционная и таможенная служба. По сравнению с ними наши налоговики всего лишь охрененные смурфики. Эти же трахают людей в черепа просто ради забавы.

Дав была самой шокирующей матершинницей из всех, кого Уилсон когда-либо слышал. Это было все равно что увидеть Мэри Поппинс, нападающую с ножом на бездомного.

Мартин тяжело оперся о стол, растирая ладонью вспотевшее лицо. Он выглядел так, будто его вот-вот стошнит.

— Твоя сестра, ее муж, малыш Фиахра — они все могут оказаться в тюрьме. Фиахра, вероятно, не получит большой срок, но многое зависит от того, куда его поместят. Один звонок — и он окажется наедине с худшими подонками на свете. Я имею в виду с настоящими мразями. Представляешь, каким станет милый маленький Фиахра, когда оттуда выйдет? Если, конечно, выйдет вообще.

Дав повернулась к Уилсону:

— Я же правильно говорю? Фи-ах-ра?

Уилсон кивнул.

— У вас такой красивый язык! В нем чудесная мелодичность, не правда ли? — Она снова посмотрела на Мартина. — Я хочу знать, кто просил тебя вписать покойника в манифест. А еще я хочу знать, просили ли тебя помочь вывезти из страны женщину. В то время ей был тридцать один год, афроамериканка, рост около ста шестидесяти сантиметров. Ее звали Симона Деламер, но я уверена, что она путешествовала под каким-то другим именем. Я хочу узнать все это — и хочу узнать прямо сейчас, или я выйду за дверь и сделаю один и только один нужный телефонный звонок. Итак, мистер Мартин, я хочу, чтобы ты долго и тщательно обдумал следующие слова, которые слетят с твоих уст, поскольку они окажут значительное влияние на жизни многих людей.

Мартин ничего не ответил. Его лицо сделалось еще краснее, а губы сжались так плотно, что кожа вокруг рта побелела. Он облокотился на стол и посмотрел на Дав так, будто решился сказать что-то важное.

Но, как оказалось, это знаменательное событие лучше всего можно было бы охарактеризовать криком боли, страха и неожиданности.

Ибо Мартин ухватился за грудь и откинулся назад, в результате чего многострадальный офисный стул подломился под ним — и он растянулся на полу.

Глава двадцать пятая

— Эй, мистер! Простите, мистер!

— Фил, не надо!

Пол и Фил наблюдали за Джейкобом Харрисоном уже четыре дня. Четыре однообразных, чрезвычайно скучных дня. Они разделили время на вахты, чтобы следить за ним практически круглосуточно: Пол работал с шести вечера до шести утра, а Фил взял на себя дневную смену. Сегодня Пол пришел на несколько часов раньше — главным образом оттого, что в квартире у него не проживало никого, кроме собаки, а Мэгги была так себе собеседница. Отопление тоже было никудышным, и, поскольку окна приходилось держать постоянно открытыми из-за злобного собачьего пуканья Мэгги, в квартире всегда царила прохлада. Справедливости ради стоит отметить, что присутствие Мэгги в фургончике наблюдения «Агентства МКМ» означало, что теперь стало холодно и в машине, но, с другой стороны, запах, доносившийся из заднего окна, отпугивал людей. Оказывается, большая вывеска с надписью «Уходите, мы не продаем мороженое» совершенно неэффективна, если не сказать контрпродуктивна, когда требуется отвадить людей, алчущих сладкого, но из фургончика, от которого несет как от дизентерийного барака, никто ничего покупать точно не хотел.

— Эй, мистер, — повторил Фил.

— Господи, Фил!

Фил, пребывавший в нескончаемом стрессе от будущего отцовства, усугубленном ломками, вызванными резким отказом от употребления энергетических напитков несуществующей уже тридцать лет страны, спал мало. Вместо этого он проводил много времени перед телевизором. Например, недавно Фил посмотрел передачу, в которой якобы умный молодой профессор из Оксфорда (или что-то в этом роде) рассказывал о том, что все мы видим цвета совершенно по-разному. Передача называлась «Моя синева — твоя ли синева?». Фила это возмутило, ведь синий — это синий. Пол совершил огромную ошибку, когда попытался объяснить, что, по его мнению, хотел сказать профессор, а именно: восприятие цветового спектра у разных людей может различаться.