Ксюша Райская – Сны Удмира (страница 8)
– А если я не хочу забывать? – ее шепот был вызовом. – Если я хочу понять, почему так происходит и, возможно, что-то изменить?
Инстинкт пересилил всё. Моя рука сама потянулась, не чтобы схватить её, а почти что… коснуться её плеча, оттолкнуть, защитить. Но я резко остановил себя, сжал руку в кулак и опустил.
– Потому что это не эксперимент, – выдавил я, глядя куда-то поверх её головы, в слепую зону камеры. – Это война. Тихая. За реальность. И вас, со всеми вашими вопросами, уже зачислили в расход. Вы – помеха. Помеху либо устраняют, либо… перепрофилируют. Вам какой вариант кажется привлекательнее? – проговорив все это, я надеялась, что она сильно испугается и отступит.
Я увидел, как по её лицу пробежала судорога страха. Наконец-то. Но тут же её подбородок задрожал от упрямства.
– Кто «они»? – спросила она уже тише.
– Те, кто следит, – так же тихо ответил я, делая шаг назад. – И если вы цените эту самую реальность, в которой можно пить кофе, видеть сны и задавать неуместные вопросы… перестаньте быть интересной. Станьте скучной. Серой. Мертвой для них. Это единственный шанс.
Она та самая. Мысль уже не была вопросом. Она была приговором. Приговором ей. И, возможно, мне. Потому что если «они» поймут… её не просто нейтрализуют. Ее разберут на части. А я… я только что вышел с ней на прямой контакт. Я стал уязвимостью. Слабым звеном.
– Нет, – она подняла подбородок и скрестила руки на груди, – Не для того я три года бегала за всей этой научной чертовщиной, чтобы взять и сдаться от слов какого-то ученого, который даже диалоги по человечески вести не умеет. Что случилось с Леонардо Вербером на самом деле?
Я, не понимая что делаю, шагнул к ней, заставив отступить к холодной кирпичной стене. Дистанция между нами исчезла. Я почувствовал исходящее от нее тепло, цветочный запах с нотками меда и чего-то иного, электрического.
– Я тот, кто видел, как они рвут на части. И знаю, что у них нет жалости. К красивым зеленым глазам, к цепкому уму, к упрямству… – шепчу почти в губы, мое дыхание смешивается с ее паром на морозном воздухе. Мой взгляд падает на ее губы, задерживается там на долю секунды дольше, чем нужно. – Ко всему этому они совершенно равнодушны.
И я вдруг с мучительной ясностью осознал: меня тянет к ней. Не как к миссии. Как к женщине. К этой опасной, взрывной смеси ума, силы и скрытой мотивации. И это осознание испугало меня сильнее любых ее вопросов.
Она шумно выдохнула, а я впился взглядом в эти прекрасные глаза, как весенний лес после дождя. – Почему вы с ними? Зачем оставаться, если так страшно?
Моя железная выдержка дала трещину. Я не ответил. Вместо этого моя рука поднялась – медленно, будто против собственной воли. Теплые, чуть шершавые пальцы коснулись ее холодной щеки, провели по линии скулы, отодвинув прядь волос. Прикосновение было настолько неожиданным, настолько нежным и в этот момент меня прошибло током так, что практически выбило дух. Я заметил, что Аврора вздрогнула всем телом.
– Потому что есть другие виды безумия, – голос стал хриплым, почти беззвучным. Мой большой палец провел по ее нижней губе, заставляя сердце бешено колотиться, – И иногда кажется, что одно может перевесить другое. –
Это было признанием. Гораздо более страшным и откровенным, чем любые намеки на инопланетные силы. Я наклонился ближе. Она замерла: страх, любопытство, запретное влечение?
Но я не поцеловал ее. Я с силой прижал ладонь к кирпичной стене рядом с ее головой и отшатнулся, будто обжегшись.
Отворачиваясь, провожу рукой по лицу, – Оставьте это. И… оставьте меня.
На этот раз, когда я ушел, она не побежала за мной. Идя образно к стеклянному зданию, невольно уставился на ту руку, которая прикасалась к ее мягкой щеке.
В груди, под ребрами, поселился холодный, тяжёлый камень. Мы оба теперь были мишенями. И это была непростительная, смертельно опасная ошибка.
Глава 5
Я влетела в квартиру, будто за мной гнались. Дверь захлопнулась с оглушительным стуком, и я прислонилась к ней спиной, сжимая в руке ключи так, что металл впивался в ладонь. Дыхание сбито, в глазах – не страх, а лихорадочный, опасный блеск.
Только я начала снимать пальто, как послышался голос Мэри. Я уже и забыла, что она тут.
– Ну?! – Она так и не ушла, сидела в темноте, кутая ноги в плед и держа ноутбук на коленях. – Говори сразу! Он был там? Что случилось?
Я молча сбросила сапоги, прошла на кухню, налила себе стакан воды. Рука дрожала. Я выпила залпом.
– Он вышел за мной, когда я попыталась сбежать оттуда – начала я тихо, не оборачиваясь. – Мы говорили. Я спросила его напрямую про “Отражение”. Сказала, что он мне снился.
– Ты что, совсем спятила?! – Мэри ахнула. – Прямо в лоб?! И что он?
– Он… не удивился, – я обернулась. На её лице было написано непонимание. – Совсем. Он не спросил «какому отражению?» или «о чём вы?». Он стал говорить что-то про романы и жанры. Но в его глазах не было незнания. Было… понимание.
Мэри села на стул, будто у неё подкосились ноги.
– Окей. Значит, этот бред реален. Сны, проект… Ты не гналась все это время за тенью. И этот тип в центре всего. Господи, Ава… Что ты собираешься делать?
Я поставила стакан, подошла к окну. В отражении в тёмном стекле мое лицо казалось чужим – бледным, с огромными темными глазами.
– Он сказал держаться от него подальше. Оставить. Стать скучной и серой, пока «они» не обратили на меня внимание.
– Это звучит как чертовски хороший совет! – выдохнула Мэри.
– Ты же знаешь, что я не могу, – просто сказала я, и в этом была вся моя суть – упрямая, одержимая, не знающая полутонов. Либо все, либо ничего. – Не могу по двум причинам. Во-первых, расследование. Он – ключ. Он точно знает что происходит. Во-вторых…
Я замолчала, закрыв глаза. В памяти всплыл не взгляд, не слова. Прикосновение. Когда он, в порыве отчаяния или предупреждения, резко двинулся ко мне, а потом остановил себя. Но его рука всё же оказалась на моей щеке. И это движение ладони… оно было точь-в-точь таким же, как во сне. Тем же жестом, тем же углом, тоже ощущение прикосновения его руки.
– Во-вторых, меня к нему тянет, – признала я шёпотом, как страшную тайну. – Это выше сил, Мэри. Как магнит. Я хочу снова почувствовать этот запах – древесины, холода и чего-то острого, технического. Хочу увидеть эти синие глаза, когда он не пытается казаться холодным. Хочу… прикоснуться к его рукам. Ты видела его руки? Шероховатая кожа на костяшках, будто он не просто пишет отчёты.
Я открыла глаза, и в них горел огонь, который пугал больше, чем любая моя депрессия или тревога.
– А в тот миг, когда он коснулся меня… меня будто током ударило. Не больно. Как… вспышка. Как будто провода коротнуло. Словно до этого момента всё было чёрно-белым, а после – включили цвет и звук. Всё изменилось. После этого я уже не могу просто «забыть». Я не верю, что это совпадение или моя фантазия. Между нами теперь есть связь. И он это чувствует тоже. Я видела в его глазах не только страх. Видела… то же самое притяжение. И тот же ужас от него.
Я смотрела на подругу, и ужас медленно сменялся в её глазах горьким пониманием. Она знала эту Аврору – ту, что шла вперёд, даже если впереди обрыв.
– Значит, ты снова пойдешь за ним. Подкараулишь. Будешь преследовать, как героиня дешевого триллера, которую все предупреждали, но она полезла в подвал одна ночью.
– Да, – коротко и твёрдо ответила я. – Он не просто источник информации. Он – часть этой загадки. И часть… меня. Я должна узнать, что это за связь. Даже если это последнее, что я сделаю. Я уже внутри. И я не могу выйти, не узнав правды.
Я взяла телефон, мои пальцы побежали по экрану, ища расписание его возможных выступлений, адрес исследовательского центра, любую зацепку. Тишина в квартире была теперь другой – напряженной, густой, полной невысказанных предчувствий. Мэри молча накрыла мои плечи пледом, понимая, что слов здесь больше нет. И оставалось только надеяться, что на дне меня ждёт не гибель, а ответы. И, возможно, тот самый мужчина с шероховатыми руками и глазами цвета грозового неба. А еще, неплохо было бы забрать свою машину из ремонта.
***
Дни телефонных звонков, которые уходили в вечность, и сообщений, оставшихся без ответа, довели меня до точки кипения. Вежливые эсэмэски и тактичные напоминания через секретаршу не работали. Поиск в интернете тоже не давал результат. Кристофер мастерски создавал вокруг себя непроницаемый кокон деловой занятости и не вылезал из своего офиса без крайней необходимости. И тогда во мне что-то щелкнуло.
А еще…сны. Они больше не приходили, вообще. И прекратились они сразу после того сна с
Ближе к вечеру я подъехала к его офисному центру, но не стала заходить в парадное стеклянное лобби, где меня могли бы сразу затормозить. Вместо этого я припарковалась в тени деревьев, чуть дальше через дорогу. В машине пахло старой кожей и моим собственным нервным парфюмом. Руки слегка дрожали. Это было глупо, почти стыдно, но отступать было поздно.