Ксюша Левина – Спящая красавица (страница 1)
Ксюша Левина
Спящая красавица
Привет, дорогие читатели!
Вы держите в руках книгу редакции Trendbooks.
Наша команда создает книги, в которых сочетаются чистые эмоции, захватывающие сюжеты и высокое литературное качество.
Вам понравилась книга? Нам интересно ваше мнение!
Оставьте отзыв о прочитанном, мы любим читать ваши отзывы!
© Ксюша Левина, 2025
© ООО «Клевер-Медиа-Групп», 2026
Иллюстрации на клапанах использованы по лицензии © Shutterstock
Книги – наш хлѣбъ
Наша миссия: «Мы создаём мир идей для счастья взрослых и детей»
Пролог
– Мы должны увидеть завещание. Это не обсуждается.
– Я же вам уже все сказал, я это завещание в глаза не видел, понимаете? Его просто нет.
– Не может такого быть! Не может владелец агрохолдинга не оставить завещания, зная, что вот-вот…
– А вас не смущает, что дедушка еще жив? – Я поднимаюсь с кресла, стоящего у постели деда, и впервые за этот день смотрю на отца. Адвокат отводит взгляд, будто ему стыдно.
Но только не папуле. Ему никогда не бывает стыдно.
– Сынок, не вмешивайся. – Мама делает шаг и хлопает меня по руке.
И эта туда же.
– Он не мог спрогнозировать инсульт, но…
– …С его-то работой? И не мог? Да это первое, о чем стоило позаботиться!
– У него свой адвокат! Уже несколько лет как!
Что ж, я должен был догадаться, что не имею права голоса. И это особенно смешно, потому что дед завещал все мне. Я скажу даже больше. Зная, что может случиться непоправимое, он все на меня переписал, но родители об этом еще не знают. И не узнают, я надеюсь, еще очень и очень долго, потому что дед должен выжить. Даже если они считают иначе.
– Вы бы хоть из палаты вышли, – бросаю своей семейке и ухожу первым.
Я чертовски от них устал, так что в коридоре останавливаться не намерен и иду дальше. Хочется просто уехать из больницы, а может, даже из города, но сама мысль, что дед останется с моими родственниками в одном здании, кажется противоестественной, будто это небезопасно. Поэтому я просто сворачиваю за угол и стою, прислонившись спиной к стене.
Уже года два как жизнь превратилась в… это. Ссоры, споры, больницы, переживания и неизбежное взросление. Вспоминаю, каким был два года назад, и становится смешно. Неужели было время, когда все, что меня интересовало, – это придет ли девчонка на свидание? Неужели меня до сих пор немного это беспокоит, когда вспоминаю?
Шарю в кармане и достаю оттуда монетку, которую вот уже два года привык крутить между пальцами. Всегда происходит одно и то же: сначала становится на душе тепло, а потом чертовски тоскливо.
И… я слышу шаги, мелодичный, хорошо поставленный голос, по рукам от омерзения бегут мурашки.
– Твою мать…
Я взрослый человек, скоро стану одним из тех богатых и влиятельных, которые могут позволить себе едва ли не все, но меня вгоняет в ужас появление на горизонте одной конкретной особы. И чтобы избежать встречи, я делаю шаг назад. Но… Там моя семейка спорит c пеной у рта, кому же достанется бóльшая часть денег. К диалогу подключились брат и его долговязая, угрюмая, жадная жена.
Шаг вперед: семья нашего адвоката во главе с устрашающей мисс совершенство, цель которой – я. Меня заметят, если сейчас же не решить вопрос, с которым я не готов разбираться в данную минуту. Так что делаю пару шагов в сторону и толкаю дверь ближайшей палаты, и она, к счастью, оказывается открытой. Идеально. Я просто отсижусь тут.
Больница достаточно дорогая, поэтому меня вовсе не удивляет, что я оказываюсь в VIP-палате с просторной прихожей, из которой не видно, есть ли кто внутри. Прямо передо мной дверь в ванную комнату – у деда в палате такая же. Тут лежит кто-то обеспеченный и, кажется, более одинокий, чем мой родственник. В помещении темно, пусто и немного душно.
Я могу отсидеться в прихожей, и меня не заметят ни враги, надвигающиеся с обоих флангов, что ждут в коридоре, ни пациент, на территории которого я удачно нашел укрытие. Сажусь на пол, прислонясь спиной к стене, и наслаждаюсь тишиной. Она стала такой редкостью.
С тех пор как Вячеслав Сергеевич, наш семейный адвокат, узнал, что дед при смерти, его дочь Яна стала одержима мной. И это даже смешно. Нас с ней ничего не связывает, но все почему-то уверены в ином. Шантаж, уговоры, неожиданные появления в поле моего зрения, сочувствие – Яна настроена серьезно. Она непрозрачно намекает моей матери на скорую свадьбу, и я не удивлюсь, если однажды меня разбудят и сообщат, что сегодня мы женимся.
Прислушиваюсь: пищат приборы, но в остальном в палате полная тишина. И очень душно. Кто так плохо заботится о пациенте? Нет, мне срочно нужен воздух. Если тут так тихо, значит, больной спит, и я тихонько пройду и приоткрою окно. Покидаю укрытие. И замираю.
Это девушка. И она выглядит… необычно для больницы. Настолько, что я, заинтригованный, осмеливаюсь и подхожу ближе. Рассматриваю ее с тем вниманием, с каким изучают экспонаты. Никто в больнице не может выглядеть так… идеально.
Куча трубок не мешает обзору. Светлые волосы уложены в локоны и даже перевязаны лентой. Это смотрится нелепо. В больнице ты ожидаешь, что ободок на голове будет из бинта, а не из черного атласа. Платье с рукавами-фонариками, желтое, в мелкий цветочек. Туфель нет, и на том спасибо, вместо этого белые носочки с цветочной вышивкой на щиколотке.
– Ты кто? – зачем-то спрашиваю я.
Конечно же, спящая не отвечает. У нее ухоженное нежное лицо. Губы не накрашены, но как будто на них кто-то нанес бальзам или гигиеническую помаду. Кто-то. Почему-то мне кажется, что не она сама. Слишком много приборов, трубок, писка датчиков.
В вырезе платья вижу кулон, и все происходящее так похоже на сон, что я не отказываю себе в удовольствии протянуть руку и взять его. Теплый металл с цветочным узором и крошечными камешками сапфира. Между веточками спряталась надпись: Аврора. Интересно, это ее имя или просто красивая безделушка? Впрочем, неважно, вряд ли она откроет сейчас глаза и скажет, как ее зовут на самом деле.
– Привет, Аврора… Я Филипп, но для тебя просто Фил.
Глава 1
Аврора
Я родилась в королевской семье. Моя мама – королева красоты в прямом смысле слова, а папа – король инвестиций и ценных бумаг. Так его называли в одной статье «Форбс», которую мы с тетушками читали пару недель назад. А я, получается, принцесса. В изгнании.
Сколько я себя помню, родители работали, а я оставалась с сестрами отца, которых коротко называла тетушками. Тетя Лола и тетя Лиля, близняшки, делили друг с другом жизнь с рождения, и не удивлюсь, если до самой смерти.
Сначала они сидели со мной по очереди, и я жила то у одной, то у другой. А потом тетя Лола овдовела, тетя Лиля развелась, и они решили поставить крест на семейной жизни, исполнив главную мечту: купили большой старинный дом за городом, разбили перед ним сад пионов, на заднем дворе посадили виноград, и с тех пор я жила тут. И в общем-то, совсем не жаловалась.
Я любила тетушек. А еще обожала место, которое называла домом, – двухэтажный коттедж, полный старинных вещей, лепнины под потолком, с несколькими рабочими каминами и уютными уголками, где можно почитать книгу, вздремнуть или просидеть до утра за разговором. Тут была конюшня, где жили лошади тетушек: Форест и Гамп. С нами жил помощник по дому Михаил, который летом каждое утро ставил на подоконник открытого окна тарелку лесной клубники. Тут были тетушка Лола и ее сплетни про звезд, от которых она была без ума, тетя Лиля и ее деятельный нрав, из-за которого мы то шли втроем заниматься йогой на берегу местного озера, то сажали картошку, то разводили пчел.
Я обожала свою жизнь. Потому что, если ты можешь встать с утра, сесть на лошадь и доскакать до реки, ты счастливый человек. Гамп был слишком темпераментным, а вот с Форестом мы всегда отлично ладили. На прогулках нас сопровождал бернский зенненхунд тети Лолы по имени Шарль, и это была лучшая компания на все лето.
Мое восемнадцатое, последнее лето. Дом тетушек стоял на границе необъятных льняных полей обрусевшего немецкого фермера, так что у нас не было соседей. Я видела огромный белый особняк на холме, но мне оставалось только фантазировать о том, кто в нем живет. Мы называли их просто «фермеры», а еще там был таинственный «фермерский мальчишка», сын, внук или племянник немца – этого наверняка никто не знал, – который был знаменит тем, что на берегу озера устраивал шумные вечеринки, оставлял непотушенные костры, отчего пару раз случались пожары. Михаил клял «фермерского мальчишку» последними словами, наблюдая со слезами на глазах, как горит камыш, и обещал, что, если тот ему только попадется, уж он ему задаст. Но жил ли тот мальчишка в доме на холме, оставалось только гадать, мы никогда не видели его владельцев.
Я себе представляла прекрасного принца, который мог бы выходить по утрам на балкон, прислонясь к белой ограде, и смотрел бы, как я скачу мимо его поля к берегу реки. Мне не нужно было знать, живет ли там кто-то, для того чтобы мысленно рисовать себе картинки. Фантазия куда интереснее. В ней принц был одет в белую рубашку, льняные брюки, а на лоб его падала романтичная кудряшка – более чем достаточно, чтобы влюбиться. И принц не сжигал камыш и не устраивал вечеринок. Быть может, у него есть младший брат? Тот самый фермерский мальчишка? Да и с чего Михаил и тетя Лола (а сплетни распространяли именно они) вообще взяли, что вечеринки имеют отношение к фермеру и его отпрыскам? Обычно я купалась в реке и потом подолгу смотрела на дом, там и правда имелся балкончик, и на нем иногда действительно кто-то стоял. Да, это точно никакой не мальчишка, поджигающий камыши. Никак не вяжутся детские шалости с кем-то, кто живет в подобном доме.