Ксюша Левина – Спящая красавица (страница 4)
Мне казалось, что он мной восхищался. Причем не за то, какая я красивая, или какие у меня послушные волосы, или как хорошо на мне сидят платья. Я всю жизнь слушала от тетушек именно такие комплименты. И от мамы тоже. Она сетовала, что я не пошла по ее стопам, и миллион раз предлагала вести блог или снимать с ней ролики. Они были ко мне добры, милы, хотели меня поддержать, но никто никогда не восхищался моими словами… Фил меня не видел. Ему было интересно то, о чем я рассказываю – даже если это лекция о пропитке лиственницы или краткий пересказ последней прочитанной книги.
– Был бы против – давно бы пришел, – воскликнула я. – Мародеры уже оттуда вынесли все что могли. А я привношу новое. Хочу паркет… но это очень дорого, и мама ни за что не поверит, что я потратила все на косметику.
– А она в это верит? – Филипп рассмеялся, а я прижалась лбом к раме решетки.
– Косметика может быть дорогой… Ты удивишься, но моя новая шлифмашинка стоит как мамины румяна, румян у нее – целый арсенал, а машинка у меня всего одна. Так что косметика – это дорого…
– Но ты ее не покупаешь.
– Да покупаю, конечно, но не в таких количествах. – Я закинула ноги на лавку и посмотрела на носки некогда белых кед. Эти ребята прошли со мной через многое. Буквально.
– То есть ты купила десять литров водоэмульсионки, а сказала, что…
– Что потратила деньги на тональный крем, да. Не смейся. Мама меня та-а-ак хвалила. Ее принцесса наконец-то интересуется собой… Как ей объяснить, что я за лето успеваю так загореть, что мне никакой тональный крем не нужен. Да и что мне может быть нужно в деревне?.. У меня все есть. Даже тачка – и та мне не нужна.
– Конечно, у тебя же есть конь.
Мы рассмеялись, и я почувствовала себя из-за этого такой легкой, будто могла бы воспарить над исповедальней. Через тонкую стенку от меня сидел парень. Молодой. И хотелось верить, что красивый. В белой рубашке, летних брюках и с кудряшкой, падающей на лоб, – ну вы поняли.
С нашей первой встречи прошла неделя, и мы… продолжали «видеться», не глядя друг на друга. Каждый вечер с замиранием сердца я заходила в храм в надежде, что Фил будет тут. Что он будет ждать в исповедальне или как минимум зайдет в нее следом за мной. Самое долгое я ждала его минут пять или шесть. Он всегда угадывал, когда я появлюсь. И не переходил границу. Мы до сих пор не встречались лицом к лицу. И это стало моим помешательством.
Я ничего не знала об этом человеке, хотя… он любил кино и даже разбирался в нем. Не просто мог рассказать мне о парочке любимых фильмов Тарантино, а задавал мне вопросы вроде: «Ну помнишь, эта… как ее, играла у Лантимоса». А я спрашивала: «Кто такой Лартинус?» Мне это нравилось. И это меня смешило.
Кажется, он что-то понимал в современных технологиях. Рассказывал про системы GPS-навигации, спутниковые снимки и про то, что это мало кого интересует, хотя вообще-то могло бы быть полезно. Я не знала, о ком он говорит, но предполагала, что Фил – тот самый «фермерский мальчишка» и речь про его деда, который противится всему новому и считает это глупостями.
Фил был, очевидно, ужасно умным. А еще семья его душила. У него был дедушка, которого он очень любил. Фил совершенно не верил в себя, но был самым самоуверенным человеком из всех, кого я встречала.
– Ты так хорошо во всем разбираешься…
– Брось, я бестолочь. Смотреть ролики про оросительные системы от скуки за завтраком – не то же самое, что управлять фермой.
– Ой, а Шарль у тебя? – спросила я, пошарив по полу ногами.
– Да-а. – Я услышала шорохи за стенкой и тяжелый стук, какой бывает, когда огромная собака заваливается на бочок, чтобы подставить чьим-то рукам пузо. – Что, красавчик? Остаешься жить со мной?
– Эй, тетушки меня убьют.
– Тетушки?
Мой вздох можно было бы услышать за версту, не то что через стенку. Мне жутко нравился голос Фила, я в него практически влюбилась. Правильно-низкий, с красивым смехом.
– Я живу с тетями. Лола и Лиля, они близнецы.
– А родители?
– Ну-у… они меня оставили на попечение тетушек. У них много дел, разъездов. Сначала возили меня с собой, потом поняли, что это вредно для растущего ума, и я досталась тетушкам. Они только рады. По плану я должна была впервые в жизни пойти в школу… раньше это было сложновато из-за постоянных перелетов. Но в деревне школы нет. Возить меня оказалось некуда, до города далековато. И я на домашнем обучении всю жизнь. Мы с тетушками просто жуткие лентяйки. Я бы ни за что не хотела вставать утром и куда-то тащиться… Точнее,
– А-а… то есть с утра пораньше на коне ехать купаться, потом скакать через заросли к заброшке и красить балясины – это ты лентяйка?
– Что в этом полезного? – Я подняла над головой правую руку и зацепилась пальцем за решетку. Левую подставила под лучи света, любуясь тем, как он мерцает на коже.
А потом мое сердце резко сжалось и провалилось в пропасть с острыми краями, по крайней мере падение оказалось болезненным. Я даже ахнула, кажется. И сделала это слишком громко.
Поцелуй. Фил поцеловал фалангу моего пальца. И я не в силах была убрать руку.
– Что ты делаешь?
– Поцеловал твою руку.
– Зачем?
– Захотелось. Выйди ко мне.
– Не могу.
– Почему?
У меня не было причины этого не делать. Пожалуй, я даже могла бы сдаться, но вдруг все окажется иначе, не так, как в моих фантазиях? Что, если моя летняя сказка закончится разочарованием, а мы друг друга так и не успеем узнать?
– Ну-у… вдруг я не в твоем вкусе.
– Уверен, что это не так.
Его палец скользнул под мой, и мы замерли в такой странной позе. Я встала и прижалась к решетке лбом – Фил сделал то же самое, я видела его силуэт по ту сторону. Если бы в ту минуту в исповедальне появился хоть один луч света – даже самый слабый, – я бы увидела своего принца, но, к сожалению или к счастью, этого не происходило. Может, я фаталистка, доверившая наше знакомство судьбе? Если спустя несколько десятилетий старинная свечка в канделябре на стене решила бы зажечься, этого знака мне было бы достаточно. Но не меньше. Это превращало наше знакомство в событие сверхмасштаба, мистическое, практически невероятное.
– Опиши себя, – очень тихо, почти шепотом попросил Фил.
– Ну-у… я метр сорок, вешу сорок килограммов, у меня длинные седые волосы, горб и бородавка на носу.
– Как раз в моем вкусе. Настоящая красавица. – От голоса Фила бабочки у меня в животе трепыхали.
Бабочки. Раньше я о таком только читала, думала, что это не более чем фигура речи, но чувство и правда иными словами не описать. Из-за него невозможно устоять на месте, хочется смеяться, двигаться. Я прижала руку к животу, будто это помогло бы унять зудящее волнение, но оно просто переместилось выше, к груди, сковало горло так, что слово сказать невозможно.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.