Ксюша Иванова – Любить не страшно (страница 29)

— Ладно, допустим. А понял когда?

Он задумался. Ага, тут все сложнее.

— Ну, наверное, тогда в лесу. Когда увидел, как эти идиоты тащат тебя за собой. Я не просто за девушку хотел заступиться. Я свое защищал. Свою женщину.

— Мне так жаль, Матвей. Я так виновата перед тобой. Если бы не приехала тогда, если бы не настояла на своих эгоистичных желаниях, тебе бы не пришлось… Ты бы не потерял два года жизни.

Он, схватив за руку, потянул меня на себя.

— Ты не виновата. Ты больше для меня сделала — с Данькой была все это время, занималась с ним, лечила его. Я слышал, как он тебя ночью называл. Это важнее для меня, правда! Да, я потерял два года жизни, но зато приобрел мать для своего сына и любимую женщину для себя. Так что, все честно. И давай забудем об этом. Как будто ничего и не было. Согласна?

— Да-да, конечно, согласна, — получив статус "любимой женщины", я была готова на все.

Два месяца спустя

Мне очень нравилось, как устроилась наша жизнь. Я уже и не помню, когда мне было так хорошо. Я вернулся на работу в нашу с братом фирму. Лиза все так же занималась с Даней, наотрез отказавшись уйти из центра, где была администратором. По вечерам, когда я возвращался, она отправлялась в автошколу, находившуюся неподалеку от дома. Мы с сыном в это время разогревали приготовленный ею ужин и ждали.

И хотя я видел ее днем и утром, хотя ночи Лиза проводила в моей постели, я ждал ее с нетерпением, я вздрагивал от любого постороннего звука на лесничной площадке, думая, что это возвращается моя девочка. Я скучал по ней, если не видел несколько часов. Я звонил и писал сообщения, как мальчишка, признаваясь в том, что хочу ее видеть, в том, что люблю…

Я видел, как она радуется. Я знал, что мои чувства взаимны. И хотел, чтобы так было всегда. А для этого нужно жениться… Это понятно и дураку. Чтобы закрепить отношения, чтобы моя фамилия у нее в паспорте, чтобы любому было ясно, что это — моя женщина и никаких других вариантов!

— Эй, Аверин! Десять минут стою у двери и наблюдаю за тобой. Ты кого там в компе гипнотизируешь?

Опять. Она. Саша. Вот ведь до чего бывают настырными женщины! Еще тогда у Романа на вечеринке ясно сказал, что никакого продолжения наши давние отношения не получат. Более того, объяснил, что люблю другую, хотя, в принципе, Саше эта информация помехой не была. Она, с завидным упорством, появлялась в моем кабинете тогда, когда я был здесь один. И намекала, что не против примитивного быстрого секса. Заигрывала, флиртовала, подшучивала надо мной.

— Что нужно?

— Ой, а почему так грубо-то? Раньше ты таким противным не был.

— Раньше и ты не была такой навязчивой.

— Ой, я тебя умоляю! Помнится, ты жил со своей красавицей-женой, а со мной встречался. И не считал навязчивой. А даже наоборот. А теперь… Что изменилось?

Она обошла стол вокруг и села на него, поставив ногу в красной туфельке на мой стул. Я тяжело вздохнул. Нет, ну сколько можно!

— Изменилось то, Саша, что я женюсь. И на этот раз потому, что люблю свою будущую жену.

— Кого? Эту… девчонку?

Я пытался успокоить себя сейчас, удержать от необдуманного шага. Но этот тон… И да, она никак не оскорбила Лизу, но то, как она произнесла последнюю фразу… Хотелось треснуть ее по этой наглой ноге, ползущей по моему колену вверх…

— Повторяю в последний раз. Между нами больше ничего не будет. Что ж ты тупая-то такая? Ну сколько можно?

Спихнул ногу и встал из-за стола. Она испуганно распахнула глаза, скривила губы и расплакалась. Где-то в глубине души, кажется, шевельнулось что-то похожее на жалость, и я даже подумал о том, чтобы обнять девушку, но сам факт подобного поступка показался мне противным. Разве ОНА ждала меня, когда я сидел? Разве ОНА предлагала мне растить моего больного ребенка вместе, когда я развелся с Нелли? Что вообще нас связывало с Сашей? Давний хороший секс? Да, блин! За эти-то годы она, наверное, имела его и с другими! Так чего ко мне привязалась? Хотел сказать еще что-нибудь — грубое, обидное, но махнул на нее рукой и выскочил из кабинета.

Хотел пойти к Ромке, но остановился перед окном, выходящим на проезжую часть. Смотрел на мигающие огни светофора, стоящего на перекрестке, на машины, плотным потоком движущиеся мимо. Смотрел и думал, что нет на свете другой такой же, как моя Лиза. Что вот так, как она меня любит, никто не сможет больше. Разве другая бы ждала так же верно? Разве кто-то еще взвалил бы на себя, ради меня, такую ношу, как больной, неадекватный ребенок? Лиза — только моя, никому другому никогда не принадлежала. И эта эгоистичная мысль бальзамом лилась на мое сердце. Прямо вот сейчас поеду и сделаю ей предложение! Точно! Как я раньше не догадался?

На ходу натягивая куртку, я рванул вниз по лестнице, игнорируя удивленно застывшего на лестничной площадке между третьим и вторым этажом, брата, при виде меня остановившегося и что-то пытавшегося сказать.

— Рома, мне срочно нужно уехать. Я позвоню!

— Все в порядке?

Я только кивнул, даже не повернув головы. Вот сейчас Даньку заберу — Лиза просила, и за цветами!

34

Зря просила Матвея забрать Даню — занятие по вождению не состоялось. Но к дому мне ближе, чем к логопеду, с которым ребенок сейчас занимался. Да и, наверное, уже поздно что-то менять и звонить — Матвей скорее всего уже едет за сыном, потому что до конца занятия осталось всего полчаса.

Подумала и пошла в магазин за продуктами. Так хотелось приготовить что-нибудь вкусненькое! Я всегда любила это женское занятие. Но сейчас… готовить для любимых мужчин было в сто раз приятнее!

Шла по улице, иногда посматривала в витрины магазинов и ловила там свое отражение. Девушка в витрине улыбалась. Я теперь часто улыбалась просто так, без причины. Хотя, конечно, причина-то у меня была — ОН меня любит! МОЙ Матвей меня любит! Я была счастлива.

Я теперь делала много странных и новых для себя вещей. Когда оставалась в квартире одна, я распевала песни в душе, чего за мной никогда раньше не водилось. Я смотрела триллеры и боевики, что раньше из-за моей впечатлительности было под запретом — но рядом с моим мужчиной стало интересным и совсем не страшным! Я по ночам просыпалась и смотрела на него, лежащего рядом — самого красивого на свете, нежного, ласкового, близкого… Таким я любила его еще больше!

Даня привыкал потихоньку к отцу. Вечерами Матвей с радостью занимался с сыном, играл в игрушки или читал перед сном. И иногда малыш даже позволял ему взять себя за руку, что было высшим знаком доверия — значит, признал, принял.

Все было так безумно хорошо, что иногда, засыпая в объятиях любимого, я думала так: "Благодарю, тебе, Господи, за все, что у меня есть! За еду на моем столе, за крышу над моей головой. За родных и близких, живущих рядом. А больше всего за то, что ты подарил мне это счастье — любить и быть любимой. Ничего не прошу сверх этого. Только не забирай того, что дал мне".

Эти слова стали моей личной молитвой. И я верила в них всей душой, всем сердцем.

… Ужин был готов. Только моих мальчиков все еще не было. Я то и дело порывалась позвонить, но потом откладывала телефон в сторону — на курсах вождения не раз уже слышала о том, как опасно говорить по мобильному, находясь за рулем. Я смотрела то на часы, то в окно, то на экран молчавшего телефона… Я уже волновалась.

Но, наконец, увидела в окно, как его машина остановилась у подъезда. И, бессовестная, подсмотрела, поняла раньше времени причину их задержки — Матвей выпустил из машины ребенка, а потом достал огромный букет цветов. Сердце устроило в груди небывалый танец — билось и трепыхалось так, как будто я никогда в своей жизни раньше цветов не видела! От счастья даже голова кружилась!

Почему, почему я так разволновалась? Чувствовала, видимо, что букет — это только часть сегодняшнего сюрприза! Ах, как жаль, что я одета в простые джинсы и свитер! А может, успею переодеться? Но пока раздумывала, в дверь уже позвонили. Я бросилась к ней. Открыла.

Как же они похожи друг на друга! Даже к дверному проему прислонились одинаково! Я переводила взгляд с одного на другого, пока не остановилась на букете, который Матвей достал из-за спины. Пока они заходили в прихожую, Данька выдал:

— Лиза, а у нас для тебя подарок! А знаешь, какой?

Матвей укоризненно посмотрел на сына:

— Данька, мы же договаривались! Подарок потом, попозже! Ты же испортил сюрприз!

Цветы были протянуты мне. Сколько их? Я с трудом обхватила охапку белых роз. Он на секунду только прижал меня к себе и поцеловал, совершенно не обращая внимания на мальчишку. Но мне-то было видно, что последний с хитро прищуренными глазками наблюдает за нами. Поэтому я отстранилась сама.

— Спасибо вам за цветы! Таких красивых мне еще никогда не дарили! Я пойду поставлю их в воду, а вы раздевайтесь, мойте руки и на кухню — ужин уже остыл, наверное.

Цветы были разделены на два букета и поставлены в две вазы, да и ещё одна, оказавшаяся лишней, роза — в стакан для воды. В одну просто невозможно было все впихнуть — так много их было! Пока расставляла вазы по квартире, Матвей с Даней уже уселись за стол. Причем в центре между тарелками с отбивными и рисом появилась бутылка шампанского, лимонад и три бокала.

— Так, что у нас сегодня за праздник?