Ксюша Иванова – Любить не страшно (страница 31)

Словно под гипнозом я вышла из здания больницы, села в машину. Я думала с ужасом, что столько лет ожидания, столько долгих лет, когда я день за днем преследовала его и заставляла обратить внимание на себя, привели к тому, что теперь он со мной и у него может больше не быть детей. У нас с ним может не быть ребенка… Я обманула его? Ну, если не его самого, то его ожидания точно!

Матвей завел машину, включил печку и с улыбкой повернулся ко мне:

— Так, только давай не будем говорить о том, что ты — ущербная, что мне такая не нужна.

— Почему ты решил, что я хочу говорить об этом?

— Потому что сам я испытываю чувство бешеной радости из-за того, что у тебя вполне себе не опасный для жизни диагноз. Что тебя вылечат и все будет замечательно. Но на твоем лице что-то радости не заметно. Значит, занялась самокопанием и думаешь: "Я не смогу родить десяток карапузов! Он меня бросит!"

37

— Не бросишь, значит?

— Я слишком стар для этих игр: такая-не такая, люблю-не люблю! Я тебя замуж звал? Звал! В любви признавался? Признавался! Так что тебе еще нужно? Хочешь на крови поклянусь? Хочешь на Конституции Российской Федерации, как президент?

Ну вот, улыбается! Гроза, кажется, миновала… Когда я уже решил, что пора ехать и положил руку на рычаг переключения скоростей, она вдруг опустила свою ладошку сверху.

— Матвей, ты самый-самый лучший мужчина в мире!

— Вот тут ты абсолютно права! Видишь, какой тебе достался уникальный экземпляр?

— Не достался, а я сама тебя выбрала. И очень сильно потрудилась, чтобы заполучить!

— Вот и береги теперь!

… Матвей: "Два месяца. Два до-олгих-долгих месяца мы жили бок о бок, как брат и сестра, как восмидесятипятилетние старичок со старушкой. Те самые, которые ещё теоретически помнят, как у них все происходило в постели, но на практике уже давно не использовали свои покрытые мхом инструменты для секса"

Лиза: "Я прошу тебя. Нет, я просто требую. Сегодня. Соскобли мох и подготовь инструмент. Есть другие способы его применения, необязательно в классическом варианте".

Матвей: "Я не хочу играть в одни ворота. Другие способы, конечно, эффективны и, что уж врать, очень заманчивы, но ты знаешь, если мужчина принял решение, значит, так и будет. Вот выйдешь замуж и будешь делать все, что захочешь… с моим инструментом!"

Лиза: "Но ведь осталась-то всего неделя. И я соскучилась. Я безумно соскучилась! Забери меня! Сегодня. Что хочешь сделаю, только забери!"

Матвей: "Напиши мне! О чем ты думаешь? Чего хочешь ТЫ?".

Лиза: "Трогать тебя. Целовать. Раздеть тебя догола. Запретить двигаться. Ласкать тебя. Я люблю тебя. Я хочу тебя. Я с ума схожу без тебя! Забери, будь человеком! Иначе, я сама приеду!"

Сумасшедшая! Моя. Любимая. Желанная. Ненормальная!

Ругал мысленно, на чем свет стоит, и все равно ехал поздно вечером в соседний город, за пятьдесят километров от дома. За ней. Что я там говорил о мужских решениях? Не мог устоять. Не мог отказать ей. И оправдание придумал: ведь, действительно, рванет на такси. Мало ли кто попадается в пути? Вдруг маньяк какой-нибудь! Я не могу рисковать своей девочкой. Своим счастьем.

Я не видел ее целых семь бесконечно долгих дней! Я так привык к ней, так полюбил наши общие, практически семейные вечера, что вдвоем с Данькой, без Лизы, ощущал себя так, будто мне все время чего-то не хватает. И тосковал, так же, как и сын, который каждый вечер заставлял меня звонить Лизе, ставил телефон на громкую связь и играл под ее песенки. И я, как дурак, сидел поблизости и слушал, слушал, слушал родной голос.

После операции, которая прошла даже лучше, чем мы могли надеяться, пролетело две недели. Лиза находилась в санатории, который располагался в сосновом лесу неподалеку от соседнего с нашим города. А я, как примерный жених, готовился к свадьбе. В принципе, Аля и Марина, теща моя будущая, все заботы взяли на себя. Но и мне кое-что приходилось делать — кольца покупал, одежду себе и сыну. Платье для Лизы тоже хотел… Да мне не позволили — примета плохая, жениху платье до свадьбы видеть. Ну, и так, по мелочи, выполнял распоряжения этих двух неугомонных женщин.

Мы хотели скромную свадьбу — роспись и семейный обед. Но разве наша родня может позволить, чтобы "девочка в первый раз, да без платья и банкета?" Я попробовал было взбунтоваться, особенно резко отреагировав на словосочетание "в первый раз", (то есть предполагается, что и второй раз когда-нибудь будет?) но меня и слушать не стали.

Я должен был забрать её в четверг, через неделю. Но ехал сейчас. Ехал и волновался, как мальчишка, потому что скоро, очень скоро смогу ее увидеть. Никогда подобного со мной не было. Чтобы вот так радоваться предстоящей встрече, чтобы мечтать о ней.

Она, одетая и с собранной сумкой, (которую, кстати, поднимать после операции было строго запрещено!) прямо у меня на глазах села в такси. Пришлось перекрыть машиной дорогу. Таксист, ошалело размахивая руками, выскочил из салона.

— Извини, друг! Вот, возьми себе за труды и моральный ущерб, — сунул ему в руку двухтысячную купюру. — Достаточно?

Он кивнул и молча вернулся в свою машину.

— Матвей!

Обернулся, услышав ее радостный крик. Бросив сумку на дорогу, Лиза бросилась мне на шею.

— Приехал! Приехал! Приехал! — твердила она, обхватив ладонями мое лицо и целуя то в щеки, то в губы, то в подбородок. — Любимый мой! Хороший мой! Ты приехал!

Прижал к себе ставшую еще тоньше, еще стройнее, свою девочку, поцеловал куда-то в макушку.

— Попробуй тут не приехать — ты сразу в машину к другому мужику прыгаешь! — ворчал недовольным голосом, но горячие поцелуи в шею уже сделали свое дело: в штанах мгновенно стало тесно. — Стоп-стоп! Нам еще домой ехать!

— О! Как раз я потренируюсь! Экзамен-то через три недели! — она не успела доучиться в автошколе, точнее не успела только экзамены сдать. — А ты отдохнешь…

— Да я как-то не устал пока… — подталкивал ее к машине, но Лиза не поддавалась. Потом сама резко опустила руки и с хитрой улыбкой пошла на пассажирское место.

В чем причина такой сговорчивости я понял, отъехав небольше километра от санатория. Дорога через сосновый лес, скажу вам, то еще удовольствие темной холодной весенней ночью! Так и ожидаешь, что из кустов выскочит какой-нибудь зверь из местных и бросится под колеса машины, решив покончить жизнь самоубийством. По пути сюда пару-тройку раздавленных лис видел на обочине. А ежиков — тех, вообще, не счесть!

Лиза включила радио, настроила на какую-то незнакомую мне мелодию, и вдруг положила руку на мое колено. Хорошо, что ехал медленно, иначе, мог бы и обочину хватануть от неожиданности. Удивленно посмотрел на нее.

— Ты рули-рули, жадина! Не отвлекайся!

Рука легла на ремень.

— Лиза, ты сошла с ума! Я и без твоих провокаций на пределе!

— Мы можем прямо сейчас это исправить… — она прошептала это так жарко, таким прерывистым возбужденным голосом, что я удержаться не мог. Съехал на обочину как раз в тот самый момент, когда пряжка, громко звякнув, расстегнулась, а молния, подпираемая снизу, легко расстегнулась ее пальчиками…

38

Безумие… Настоящее безумие. То, что происходило со мной. Меня трясло в буквальном смысле этого слова. Трясло от возбуждения. Что было тому причиной, я не понимала сама. ТАК бешено хотела его… Может виной всему разлука? Короткие встречи в больнице, а потом в санатории, не уменьшали, а наоборот, разжигали мои чувства, как если бы пытаться потушить костёр бензином…

А может быть, так на меня действует сам факт моего выздоровления? Да! Точно! И никакая я не нимфоманка, если что! Обняла его возле машины, уткнулась носом в горячую кожу, вдохнула его неповторимый запах и… да-а, я именно она и есть! И пусть, пусть, главное, чтобы он был рядом.

Из санатория я в буквальном смысле сбежала — собрала вещи и ушла, когда у обслуживающего персонала была пересменка. Просто знала, что после такой переписки не смогу заснуть вдали от Матвея.

План соблазнения созрел в моей голове сразу, как только я обняла его. А что? Это же мой будущий муж! Имею полное право. Опять же, в машине мы ещё никогда…

— Лиза, ты сошла с ума! Я и без твоих провокаций — на пределе!

Ой, какой тон возмущенный, прямо мальчик-паинька передо мной! А под моей рукой твердая плоть, которую даже плотная ткань джинсов не может скрыть.

— Мы можем это исправить прямо сейчас… — прошептала, расстегивая пряжку ремня и нащупывая молнию.

Мне кажется, что он застонал еще до… намного раньше, чем моя рука обхватила горячий напряженный, поднявшийся вверх, член.

— Лиза, через час мы будем дома, — ага, если через полтора часа мы будем дома, что измениться?

Опять же, если бы хотел потерпеть до дома, убрал, оттолкнул бы мои руки, но он-то этого не делал!

Я одной ногой об другую стащила кроссовки и залезла с ногами в кресло. Вот, так намного удобнее.

— Лиза! Ну что ты делаешь? — хрипло, с придыханием, так, словно ему трудно дышать…

Я с улыбкой отметила, что ему и рука моя, медленно, ритмично двигающаяся, обхватив плоть, вверх-вниз, вполне себе нравится. Значит, то, что я сейчас сделаю, приведёт в восторг.

Не раздумывая больше, откинула на бок волосы и, нагнувшись, провела языком по крупной, чуть влажной головке. Всегда думала, что подобные вещи, такие, как минет, предназначены исключительно для удовольствия мужчины. Ошибалась. Мне был приятен его запах и, как ни странно, вкус. И эта упругость, шелковистость нежной кожи на самом кончике… Втягивая в рот, трогая языком, я явственно представляла себе, как он мог бы сейчас быть внутри меня. Ах, как жаль, что нельзя… И ощущала как внизу живота тянет, пульсирует жаркими волнами возбуждение.