Ксюша Иванова – Любить не страшно (страница 32)

Он замер. Рука, лежащая на колене, сжалась в кулак.

Где-то в глубине души я испытывала смущение — набросилась на Матвея, как ненормальная! Радовало только одно, что в салоне было практически темно — только магнитола светилась разноцветными огоньками. Поэтому, наверное, я и чувствовала себя такой раскованной и смелой.

Невыносимо, нереально… Я не помнил, не хотел знать о том, что в моей жизни уже было подобное — и в машине, и в рабочем кабинете, и даже в лифте… Нет, с Лизой всегда по-другому, не так как с другими. Неумело, неискушенно, с такой отдачей, с таким желанием сделать приятное мне, что еще немного и последние капли контроля покинут меня.

Закрыл глаза, пытаясь сдержаться, продлить удовольствие еще ненадолго. И невольно стал подаваться ей навстречу. Глубже… жарче… я ощущал испарину на своем разгоряченном лбу. Она поймала нужный ритм и, помогала себе рукой, вбирая, втягивая, посасывая и… попытался отстранить, отодвинуть, чтобы кончить в ладонь, как в юности. Но она не позволила, накрыла головку своей ладонью и внимательно смотрела на моё извержение. А я на нее…

Медленно, словно в каком-то каматозе, перегнувшись через Лизу, я достал из бардачка влажные салфетки. Вытерся сам, потом вытер ее ладошки.

— Лиза?

Смотрит вниз… молчит, а такая разговорчивая, такая веселая была. Стесняется? Да ведь не в первый же это раз у нас ней! А может…

— Лиза, иди ко мне…

— Домой пора ехать, — неуверенно и тихо, так, что я еле разобрал.

— Нет уж. Успеем. Иди, пожалуйста, — потянул к себе, и она поддалась, села, перекинув ногу, спиной уперевшись в руль.

Положив руку ей на затылок, привлёк к себе, поцеловал, сначала неторопливо, с радостью чувствуя ее отклик. Потом, незаметно для себя самого, ускоряясь. Стащил с нее куртку, бросил на заднее сиденье. Потом свитер, хорошо, что машина не успела остыть. Расстегнул бюстгальтер, и грудки с острыми сосочками сами выпрыгнули мне в руки.

39

Да она же хочет меня — вон как дрожит, как дышит прерывисто! Понимание этого заводило. Член, только недавно, получивший свою порцию удовольствия, вновь поднялся. Покусывал, лизал ее сосочки, а она нетерпеливо ерзала на моих коленях, судорожно прижимая голову к своей груди.

Как же брюки ее узкие мешают — и руку в них не просунешь и не стянешь быстро! Прикоснуться бы к ней, притронуться, своей обнаженной плотью скользнуть по ее влажным складочкам. Знал, что ей ещё нельзя, но ведь сдержался бы, точно! Не вошёл бы внутрь.

Только представил себе это, а руки уже расстегивали пуговичку на ее штанах. Посадил ее боком, с трудом размещаясь в салоне. Скомандовал хрипло, не узнавая свой голос:9

— Снимай штаны!

Ждал смущения и отказа. Но Лиза начала лихорадочно стаскивать мешающую одежду, то и дело ударяясь об руль и совершенно не обращая внимания на это. Чуть отодвинул назад кресло, чтобы стало свободнее в салоне. Стянул с себя куртку и бросил вслед за Лизиной — стало невыносимо жарко. Хотел отправить туда же и свитер, но сдержался — вовремя вспомнил, что мы в лесу.

Она стащила штаны и снова потянулась ко мне. Придвинул поближе, так, чтобы упереться своим членом в ее мокрые трусики, приподнимая за бедра, потер ее промежностью о свою, стоящую вертикально и прижатую к животу, плоть. Она вжалась в мою грудь, обхватила за плечи и начала старательно ловить предложенный мною ритм, то и дело сбиваясь, дергаясь, закусывая губу.

— Матвей, — простонала она. — Не могу больше…

— Сейчас. Сейчас все будет, милая моя…

Снова пересадить ее, чтобы снять трусики? Не мог — видел, что она уже на пределе. Но ведь мешают, зараза! Ничего лучше придумать не смог — обхватил тоненькую ткань двумя руками на бедре, разорвал на тряпочки и отодвинул их в сторону. Пальцами дотронулся до влажных лепесточков ее плоти, и, так, мокрыми от ее же выделений, обвел клитор. Она резко дернулась, громко и длинно застонав. Боже мой… я сам буквально дымился, видя и чувствуя ее неконтролируемую страсть.

В голове набатом: "Только не в нее. Только не в нее". И как сдержаться, если вот она, рядом — чуть приподними и сядет на мой изнывающий член? Но я-то уже получил свою порцию удовольствия. Поэтому, стараясь не думать о себе, легонько обводил пальцами вокруг самой чувствительной точки, потом ласково потирал ее, чтобы вновь ненадолго убрать пальцы в сторону. Она, прижавшись обнаженной грудью к моей груди — свитер все-таки стащила сама, терлась острыми сосками. И двигалась, извивалась в моих руках.

Свободной рукой притянул к себе ее лицо, впился в губы, стукнувшись своими зубами об ее. И в эту секунду ее пальцы обхватили мой член. Уже знакомым, еще не позабытым движением заскользили на нем. Да только, толком что-то сделать со мной она была уже не в состоянии. Когда в очередной раз мой палец коснулся клитора, Лиза выгнулась дугой в моих руках, закричала и, наверное, упала бы спиной назад, если бы не успел подхватить. Еще немного поласкал вздрагивающую нежную плоть, пока она сама не убрала мою руку.

Прижимал ее к себе, обнимал, целовал в мягкие губки. Она улыбалась.

— Что это было?

— Любовь, моя хорошая, любовь…

— Уверен, что не просто секс?

Это что еще за странные фразы? Поднял ее личико за подбородок так, чтобы в глаза смотрела и сказал нарочно строгим голосом:

— Это как понимать? Смеешься надо мной или у меня проблемы? Если второе, то спешу напомнить, что через неделю у нас с тобой свадьба, гости приглашены, кольца куплены, торт заказан.

— То есть "и в болезни и в здравии, и пока смерть не различит нас"?

— Вот именно. Или ты передумала?

— Нет уж! Не дождешься, любимый! Шучу я! Шучу!

Шумно выдохнул — сам не ожидал, что буду с таким напряжением ждать ответ. Она легко оттолкнулась от моей груди. Переместилась на соседнее сиденье и принялась искать одежду. Быстро надел свитер и сидел, положив руки на руль и следя за тем, как она натягивает на себя штаны. Опомнился только когда Лиза сказала насмешливо:

— Заводи давай! Я по сыну соскучилась!

— Нет, ну, что за командирша! А что будет, когда я на ней женюсь? Да просто на шею сядет…

Ворчал, выезжая на дорогу, смотрел на нее — улыбающуюся в полутьме салона, и понимал, что мне безумно повезло встретить Лизу, мне повезло, что я сумел понять и принять свои чувства, мне повезло, что она выбрала меня…

40

— Мы завтра пойдем есть мороженое?

— Нет, малыш, завтра не получится. Завтра мы с твоим папой будем жениться.

Ребенок задумался, видимо, не совсем понимая, что значит это странное для него слово.

— Но, Данечка, зато завтра будешь кушать торт и кататься на красивой машине. А еще мы наденем тебе тот красивый костюм с белым цветочком, который, помнишь, недавно папа тебе купил!

Ребенок радостно закивал головой и, не в силах сдержаться, заскакал-запрыгал по тротуару. Мы возвращались из нашего развивающего центра чуть позже, чем обычно. Хорошо хоть заранее предупрежденные воспитатели присмотрели за ребенком — все мое семейство словно волна цунами, накрыла предсвадебная суета. Даньку сегодня элементарно некому было забрать! Как, впрочем, и моих младших братьев. Сидят, бедняги, в детском саду! Как-то так получилось вдруг, что я — невеста, меньше всех озабочена предстоящим событием. Вот сейчас с Даней такси дождемся и поедем за Димкой и Славочкой.

Мама с Алей, наверное, до сих пор сидят в салоне красоты, делают стрижки-маникюры. Мужчины вообще не понятно где и чем занимаются. Матвей, вот, на звонки не отвечает. У меня, конечно, закрадывалась мысль, что вероятнее всего его, как жениха, соблазнили на мальчишник, хотя он до сих пор отбивался и собирался сегодняшний вечер провести дома.

Я была абсолютно спокойна — никакого волнения, никакой суеты! А чего мне переживать? Любимый мужчина, самый-самый умный, самый красивый, весёлый, ласковый, сильный, безумно сексуальный — он уже мой! Он со мной! Каждую ночь в любви признается! И ведь вижу — любит на самом деле! Верила этим признаниям и ни капельки не сомневалась в его словах.

… Поэтому для меня стало полнейшей неожиданностью, когда, открыв дверь своим ключом и впустив в квартиру шумную ватагу из троих мальчишек, я увидела пару красивейших туфелек на высоком каблуке, стоящих рядышком, буквально впритирку с кроссовками Матвея. И, вроде бы, что тут такого — поставить свою обувь рядом с обувью хозяина квартиры? Но вот не понравилось мне это соседство. Нельзя. Мое место. Пусть пока не законное. Но ведь завтра! Завтра станет таким! Отодвинула. Всунула между ними — свои ботинки. Понимала, что поступаю по-детски глупо, но сделала и сделала, менять ничего не стала. Раздела мальчишек, отправила в зал.

Что удивительно, нас было хорошо слышно — шум, визги, крики детей, которые радовались возможности поиграть в гостях, да еще с Даней, (Даня, правда, держался немного отдаленно, но это было для него нормой и все к этому давно привыкли), мы шумели, а Матвей был дома, но навстречу не вышел. Где же он есть? Чем занимается с хозяйкой этих великолепных туфель? И кто такая она? В голову лезли самые гадкие, самые ужасные мысли.

… И ничего предосудительного они не делали. Сидели на кухне за обеденным столом. По разные стороны от него. Она пила чай. А он вертел в руках телефон (а мне на звонки не отвечал!)

Глупое сердце сжалось в нелепом предчувствии, стоило только бросить свой взгляд на нее. Боже мой! Бывают же такие красивые женщины! Я глаз отвести не могла — лицо, волосы, глаза, руки с длинными ногтями, она — не просто красивая и ухоженная, она — идеальная, шикарная. Была бы я мужиком, как собачонка бегала бы, наверное, следом и ловила каждое слово, да что там — дыхание этой женщины! А я? Я — как всегда, в джинсах и свитере! Конечно, целый день на ногах — даже мысли о каблуках и платье в голову не пришло!