Ксюша Иванова – Брачное агентство "Влюблённые сердца" (страница 32)
- Наташ, - шепотом позвал он.
- Что? - шепотом отозвалась я.
- Прости меня!
Я задумалась. За что я должна его простить? За то, что на горе случилось? Так разве он в этом виноват? А хотя... Косвенно ведь виноват! Если бы не заставил меня ехать сюда, в Шерегеш, со мной бы ничего подобного не произошло! Я бы спокойно сидела дома с Настей, а не лежала бы в снегу, задыхаясь от недостатка воздуха! Да и он меня сюда не для развлечения привез! И даже не для того, чтобы мужа найти! Он меня сюда привез исключительно для того, чтобы получить подписи подо всеми нужными документами по проверке! И больше ничего! Так за что я его простить должна?
Я молчала, не зная, что ответить. Сказать, что прощаю? Но что тогда делать с этой обидой, с чувством несправедливости? Не прощать? Но он так смотрит... Так незнакомо, чуть похоже на то, как смотрел, когда я Вовку носила по комнате, только расстроенно, повинно, словно готов к наказанию.
- Я виноват перед тобой. Я не хотел, чтобы такое случилось. И если бы только мог знать...
- То что? Не заставил бы меня подписать тот договор? Не повез бы сюда?
- Хм... Эта поездка какой-то неудачной с самого начала вышла. Я бы не повел тебя на ватрушках кататься...
- И всего-то? То есть, твоя вина только в том, что ты не смог предвидеть сход лавины? А так-то ты - белый и пушистый, и очень хороший парень? И ни о чем не жалеешь?
Я от возмущения даже села на кровати, поставив ноги на пол. А он все также лежал, глядя на меня и... улыбался!
- Нет. Я - плохой парень! Обо многом, что сделал в своей жизни, жалею... Но о том, что тебя сюда привез, ни грамма! Смирись, Наташка, это - судьба! Мне жаль, что так получилось на горке, очень жаль! Я себе не простил бы, если бы с тобой что-то произошло. Да... Но я не жалею, что тебя привез! И можешь ругаться, сколько хочешь!
Я потеряла дар речи - нет, ну каков наглец!
- Вот скажи мне, Денис, как по твоему, договор твой... Тебе не кажется, что пока ни один пункт его не выполнен? И, если уж по-честному, ты его и не сможешь выполнить. Потому что...
- Потому что Иван влюблен в Алену? - перебил он.
- Откуда знаешь? - это, конечно, был глупый вопрос, потому что по ним видно было - они так очевидно неравнодушны были друг к другу, что даже слепой бы заметил!
- Вообще-то я - психолог! А так - видел ночью, как он к ней в спальню заходил.
- И ничего не сказал? - возмутилась я.
- А что, должен был? Помощь свою предложить? Свечку подержать? Они - люди взрослые, чего я к ним лезть буду?
- Ну знаешь! Он же мне предназначен! - я смеялась сейчас над растерянным видом Плетнёва, но старалась говорить как можно серьезнее.
- Он тебе понравился? - он внезапно тоже сел на кровати, громко скрипнув досками.
Не знаю, кто меня за язык дернул. Зачем сказала? Но отчего-то знала, что именно эта фраза зацепит его. И отчего-то хотела его зацепить! Хотела понять, что он всеми своими разговорами сейчас мне сказать хочет. Поэтому и выдала:
- Ваня - честный, хороший человек! Не то, что ты!
52 глава. Денис
- И что, я, получается, совсем негодяй, да? - как ни старался, обиду из голоса вытравить не мог.
А что ты, Денис, хотел от нее? Ну, признай уже, что поступил с ней не просто некрасиво, но и, прямо скажем, по-свински! Подставил Шевцову! Если ее руководство узнает, что она с тобой сюда поехала, вполне сможет обвинить в личном интересе при подведении итогов проверки!
Я, конечно же, все это отлично понимал и раньше. Но в тот момент, когда в голове созрел план, когда я решил заключить с Шевцовой договор и найти ей мужа, привезя в Шерегеш и создав экстремальные условия... Я ж не знал, что все выйдет из-под контроля! Я ж не мог предположить, что экстремальные условия окажутся созданными не мною и моей командой, а самой жизнью! Природой самой! От меня ничего не зависело!
Хотя, нет, зависело и многое! Я мог бы просто ее не тащить сюда, не затевать плохо подготовленное предприятие! Я мог бы пустить всё на самотек и, вероятнее всего, проверка прошла бы хорошо, и Наталья всё равно подписала бы документы... Конечно, я защищал свой бизнес, дело всей своей жизни, которое обеспечивало не только мою семью, но и семьи десятка моих подчиненных! Но вряд ли Шевцова, представь я ей всё, как есть, запорола бы его! Я теперь хорошо понимал, что она за человек. Теперь я знал, что она по-честному поступила бы... И, ёлки-палки, я сделал только хуже этим договором!
Так зачем я заварил всю эту кашу? Зачем, натворив дел, допустив столько ошибок, все равно упрямо двигался к призрачной цели, которую своими же руками отодвинул в необозримое будущее?
Я понял это, когда Наташку снегом засыпало. В ту же секунду на меня снизошло озарение! Я готов был отдать всё, что имею, даже жизнь свою готов был... лишь бы только ее спасти! Не знаю, как это происходит с другими людьми, как они осознают, что кто-то чужой больше не чужой им, а свой, родной, нужный, близкий человек? С годами это приходит или в один момент. С Элей, матерью моих детей у нас были отношения со студенческой скамьи - вечеринки, прогулянные вместе пары, прогулки под луной. Я был по-мальчишески влюблен, она, наверное, тоже. Встречались, поженились, когда пришло время. Мне казалось, что я ее любил. Мне казалось, что она любила тоже. Спустя несколько лет брака родились мальчишки. И я был уверен, что мы с Машей обязательно полюбим и их - по-другому же не бывает? Оказалось, что бывает. Оказалось, что жена моя не готова посвятить себя воспитанию детей! Да, ей было трудно с близнецами - это понятно! Да, я тоже вел себя неправильно - вместо того, чтобы больше времени проводить с семьей, уделяя внимание детям и жене, все свое время проводил на работе, лишь бы только избежать скандалов, которые с завидным постоянством получал каждый раз, вернувшись обратно. Но я не изменял... Почти. Я обеспечивал семью... С ужасом думая о том, как вечером прийду домой, я продолжал тянуть свою лямку. Любовь быстро прошла. Маша встретила другого мужика и свалила с ним в жаркие южные страны. А я остался... имея в своем активе парочку непоседливых сыновей и стойкое разочарование в женщинах.
Потом были другие женщины. Много. Очень много. Они появлялись и исчезали. Кто-то уходил сам, не сумев переступить через понимание прописной истины - для меня всегда на первом месте будут дети, а потом уже они сами. А чаще, видя отношение к моим мальчишкам, иногда тщательно маскируемое недовольство их наличием, иногда показную любовь и показную же симпатию к ним, я быстро избавлялся, даже порой не трудясь объяснить причину прекращения отношений.
И никогда не переживал их уход. Да что там! Порой даже был рад...
А тут - торкнуло! По-другому не скажешь! Смотрел на Шевцову, сидящую на кровати напротив. Отмечал поцарапанную и варварски смазанную зеленкой - в маленькой районной больнице ничего больше просто не было - щеку, видел растрепанные волосы и поплывшую тушь под глазами. И насмотреться не мог. Все в ней нравилось - и тушь, и волосы, и царапина эта, чтоб ее! А еще больше нравился непокорный и лукавый блеск в глазах! Словно не она несколько часов назад чуть не погибла! Где истерика? Где слезы... Хотя нет, слезы все-таки были. Там, под горой...
Она не кричала, прийдя в себя, не обвиняла меня в том, что едва выжила, в том, что подверг опасности ее жизнь. Она молча плакала. И они, слезы эти, болью отзывались в моей душе!
- Да, Плетнёв, ты - негодяй, - вторя моим мыслям, ответила она на уже забытый мною вопрос. - Еще и какой!
Потешается надо мной! Видит мою обиду и смеется! Без улыбки смеется, одними глазами. И от понимания этого напряжение последних часов отпускает меня. Пусть я буду негодяем! Пусть я буду сволочью! Пусть я буду кем угодно в ее глазах! Она жива. Она рядом со мною. И никуда она теперь не денется! Потому что в тот момент, когда ее накрыла лавина, я понял, что она будет в моей жизни, хочет она того или нет! Потому что Я этого хочу!
Забыв об ушибленной ноге, я подхватился с кровати, чтобы наказать... э-э, просто поцеловать ее. Но резкая боль пронзила колено, нога подкосилась, и я рухнул обратно. Впрочем, как оказалось, это было даже на руку!
- Денис, что случилось? Боже мой! - Шевцова бросилась ко мне, схватила за запястье одной рукой, а вторую зачем-то положила на лоб, словно меня с ног свалил внезапный приступ лихорадки. - Что болит?
Подозревая, что она вот-вот кинется за врачами и медсестрами, чтобы меня спасать, я крепко схватил ее за талию и затащил на себя сверху.
- Я покажу тебе, что у меня болит, - прошептал ей на ухо. - Давно уже болит, кстати. Помоги мне, пожалуйста! Иначе помру от боли! И моя смерь будет на твоей совести.
- Поищи себе другого доктора, - прошипела она, вырываясь. - У тебя в домике, к слову, медсестра Снежана имеется!
- Мне ударная доза нужна. А Снежана - так, витаминки! - она пыталась подняться, ерзая по моему телу. А мне было удобно целовать ее в шею. И я целовал, зарываясь лицом в длинные волосы. И ее телодвижения привели к очевидному результату - мой изголодавшийся по женщине организм забыл о боли и отреагировал так, как было необходимо. И совсем скоро, после очередного трепыхания, задев напрягшийся под одеждой член, она это поняла...