Kserks – Палочки для еды (страница 2)

Извините, я отвлеклась.

Я тогда удивилась и тому, что Нэко-кун воткнул палочки в рис, но еще и тому, что это были не обычные деревянные палочки… Да, у нас был не пластик. Помню, как классный руководитель рассказывал, что это шелковица… Так вот, Нэко-кун ел не школьными палочками, а бамбуковыми, кустарного изготовления, и это тоже меня поразило.

Он сам их себе вырезал: расщепил бамбук на кусочки нужной длины и толщины, чтобы получилась пара палочек для еды. Сразу было видно, что сделаны они неумело. И когда он воткнул эту поделку в рис, который собирался есть, мне стало противно. А еще больше меня потрясло то, что они сделаны именно из бамбука.

А-а, вы знали, да? Конечно, вы же написали книгу по этнографии.

Совершенно верно. В деревне у маминых родителей бамбуковыми палочками пользовались только на похоронах. Поэтому в обычной жизни их старались не использовать. Даже говорили, что, если будешь есть бамбуковыми палочками, глаза повылезут.

Правда? В некоторых районах пользуются бамбуковыми палочками на Новый год? Я знаю только, как делают в деревнях моих родных, так что это для меня неожиданность. Не зря говорят, что Япония кажется маленькой, но на самом деле огромная – видимо, это действительно так.

Нэко-кун поступал так во время каждого школьного обеда, поэтому меня это ужасно заинтересовало. Так что как-то раз, после уроков, когда все стали расходиться по домам, я пошла за ним и, отойдя подальше от школы, решительно его окликнула и спросила, что означают его странные действия.

Сначала он попытался увильнуть:

– Да ничего особенного…

– Но ведь ты делаешь это за обедом каждый день. Так тщательно соблюдаешь правила – и хочешь сказать, что это ничего не значит?

Он молча кивнул. Было совершенно очевидно, что он мечтает как можно быстрее улизнуть от меня. Он даже прибавил шаг.

– Я никому не проболтаюсь, расскажи, по секрету. Пожалуйста, – попросила я, сложив руки перед грудью, как в молитве, но он все еще колебался.

Говорить ему явно не хотелось. Но ведь перед ним – Амэмия, которая так ему помогает. Может, рассказать ей, раз обещает никому не говорить?..

Думаю, именно эта борьба шла тогда в его душе.

– Правда никому не скажешь? – спросил он после долгих колебаний.

В речи его звучал неистребимый кансайский акцент.

– Это будет наш с тобой секрет. Обещание я не нарушу, – мгновенно поклялась я и даже выставила правый мизинец, чтобы закрепить обещание.

Однако опустила руку, увидев его лицо.

Он собирался рассказать мне что-то очень зловещее.

И, поняв это, я мгновенно пожалела о своей просьбе и чуть не сказала: «Ладно, не надо. Не хочу про это знать».

Но не сказала. Наверное, мне все-таки хотелось услышать что-то страшное. А может, я уже не могла сдерживать любопытство. Или почувствовала превосходство при мысли, что одна из всего класса узнаю его секрет.

Так или иначе, сердце мое в тот момент оглушительно бухало. Я чувствовала, как краснею при мысли о том, что он услышит этот грохот.

Однако, когда Нэко-кун с важным видом рассказал мне свой секрет, я просто не знала, как реагировать. Неоднократно запинаясь, он рассказал мне о ритуале, который, если изложить все по порядку, выглядел так.

1. Палочки, собственноручно сделанные из дикого бамбука, надо раз в день за едой втыкать в плошку с рисом.

2. Затем произнести про себя желание, обращаясь к «о-хаси-сама» – «уважаемым палочкам».

3. «О-хаси-сама» сообщат, исполнится желание или нет. Если известия не будет, нужно отказаться от этого желания.

4. Ритуал надо продолжать в течение 84 дней, не пропуская ни одного.

5. Однако, если за это время «о-хаси-сама» тебя найдут, все пропало.

6. Если в еде будет рыба, исполнение желания упрощается.

7. В последний, 84-й день нужно непременно поесть бамбуковыми палочками.

8. Все семь правил нужно обязательно соблюсти.

И, если все условия выполнить, любое желание непременно сбудется. Правда, существуют и противоречащие друг другу условия: «о-хаси-сама» должны одобрить это желание, и они не должны тебя найти.

Ясно. Я удивилась: разве «о-хаси-сама» – это не те же самые бамбуковые палочки? Но сколько я ни спрашивала, Нэко-кун только качал головой. Говорил, что ему так рассказали.

Мне было интересно, и я спросила его, где он узнал об этом странном ритуале. Он сказал, что об этом говорили в его школе в Кансае. И не только: в других школах тоже распространился этот ритуал – в него явно многие верили.

Однако, насколько Нэко-куну было известно, никто еще не проходил ритуал до конца. В его школе японскую еду давали только раз в неделю. Из-за этого в остальные шесть дней надо было общаться с «о-хаси-сама» за едой дома. Но почти всем ребятам уже в первый раз родители или бабушки с дедушками делали замечание. Если же, не вняв убеждениям, кто-то пытался сделать это второй раз, его серьезно ругали. Так что продолжить никто не смог.

Я тогда подумала, что это удалось бы ребенку, у которого бабушки и дедушки живут отдельно, а оба родителя работают и возвращаются поздно, так что ему приходится ужинать одному, но, похоже, все равно никто не смог выполнять обет на протяжении положенного времени.

Все-таки целых 84 дня! Нужно быть очень упорным. Хоть дети и могут с энтузиазмом выполнять задачи, которые взяли на себя – именно потому, что они дети, – по той же причине они могут разом охладеть к подобному делу.

После обсуждения истории я нерешительно спросила:

– А ты о чем попросил?

Он тут же замолчал и быстро ушел. Я пожалела о своем промахе, но было уже поздно.

На следующий день в школе я обратилась к Нэко-куну как обычно, но в его поведении почувствовала какую-то отстраненность. Мне показалось, что он раскаивается в том, что рассказал мне о ритуале.

Предыдущим вечером, когда я легла в постель и повторила про себя правила, у меня возникли вопросы. Что такое «известие», которое должно было прийти от «о-хаси-сама»? И что значит – «они тебя найдут»? И если найдут и «все пропало» – что случится после этого?

Я очень хотела задать эти вопросы Нэко-куну, но, посмотрев на него, передумала. Наоборот, старалась вести себя так, будто этого нашего разговора и не было. Решила, что если и заводить снова речь об этой истории, то через некоторое время. Конечно, я сдержала свое обещание и никому об этом не рассказала.

Прошел, наверное, месяц, после того как Нэко-кун начал свой ритуал. Как-то утром он, как обычно, пришел в школу и занял свое место рядом со мной, но вел себя очень странно. Вроде бы не глядел на меня, но явно хотел что-то сказать – я это отчетливо чувствовала.

– Что-то произошло… по тому делу? – набравшись смелости, спросила я тихонько, и он вздрогнул всем телом, а потом вдруг довольно улыбнулся во весь рот.

– Я получил известие.

– От «о-хаси-сама»?! – удивленно переспросила я, и он молча кивнул, но больше ничего не сказал, как я ни расспрашивала.

А вот наши отношения стали прежними. И его поведение немного изменилось. Он стал как будто немного увереннее в себе – это было заметно.

Интересно, это тоже произошло под влиянием «о-хаси-сама»?

В таком случае получалось, что даже без исполнения желания этот ритуал был очень важен для моего друга.

И правда, Нэко-кун понемногу все больше менялся. Но, кажется, только я смогла чутко уловить эти изменения. Дело в том, что на поверхности не было видно никаких отличий с тем мальчиком, который только что перевелся к нам. Но внутренне – если можно так сказать, по содержанию, – я чувствовала, что он уже не такой. Не могу объяснить, что изменилось и в чем конкретно произошли эти изменения. Может быть, я смогла это заметить именно потому, что с самого начала близко общалась с ним и к тому же узнала про «о-хаси-сама».

Наконец пришел сезон дождей, и в некоторые дни стало сильно парить. Дождь идет холодный, а вокруг душно и жарко. Сразу потеешь, одежда липнет к телу. Погода – точно как сегодня. Поэтому почти все ребята – и мальчики, и девочки – перешли на рубашки и блузки с короткими рукавами, а среди мальчиков стало больше тех, кто ходит в шортах.

И только Нэко-кун выделялся на общем фоне. Даже если он приходил в шортах, почему-то рубашка всегда была с длинными рукавами.

Я как-то почти сразу поняла, что его семья небогата. В первые дни после его перевода я не обращала на это внимания, но вскоре девчонки стали болтать – мол, не слишком ли часто он ходит в одной и той же нестираной форме…

Да, девочки, независимо от возраста, проявляют интерес к чужой одежде. Даже если это одежда мальчика.

Так что первое время и я сочувствовала ему: шорты есть, а рубашки с коротким рукавом нет, что ли? Однако он никогда не подворачивал рукава, как бы душно и жарко ни было на улице. Так и ходил, закрывая руки до самых запястий.

Как-то раз, когда влажность была особенно высокой, мы с Нэко-куном, как обычно, болтали в тот краткий промежуток после обеда, когда все уже расселись по местам, но урок еще не начался.

– Тебе не жарко?

Я посмотрела на его рукава, будто только сейчас их заметила.

Тогда он замолчал, и мне тут же стало стыдно – опять ляпнула лишнего. Проблемы с финансовым положением в семье мы понимали – даром что дети. А каково услышать замечание об этом от друга? Дети и это чувствуют. Поэтому я страшно ругала себя, однако…

– Наверное, это тоже известие, – услышала я его тихое бормотание.