Kserks – Палочки для еды (страница 4)

Да, он оказался похож на одного мальчика из другого класса, который мне тогда нравился. Это ведь был сон.

– Я – председатель классного совета, – представился он не по имени, но мне это странным не показалось.

Наоборот, я тоже представилась как дежурная, хотя мне почему-то было ужасно стыдно это объяснять.

Я почему-то оказалась дежурной. Не знаю, откуда мне это было известно, но я, даже не думая, произнесла именно эти слова.

– Что ж, дежурная, давай разбудим остальных.

И староста стал трясти мальчиков, а я обращалась к девочкам, мы попытались поднять остальных семерых…

И никто не называл свое имя. Все только говорили, какие обязанности выполняют, будто так и было нужно. Если представлять их всех в том порядке, в каком мы их будили, получится следующий список.

Заместитель председателя классного совета – красивая, но холодно ко всем относящаяся.

Заведующий библиотекой – серьезный и аккуратный мальчик.

Ответственная за санитарное состояние – крупная бодрая девочка.

Ответственный за спортивный сектор – тоже крупный бодрый мальчик.

Ответственная за живой уголок – хорошенькая ласковая девочка.

Ответственный за уборку – маленький тихий мальчик.

Этот седьмой мальчик был похож на Нэко-куна. Но пока я так знакомилась со всеми, во мне крепло чувство, что они все нереальные. Наверное, это естественно в отношении тех, кто тебе снится, но даже если бы среди них попался реальный человек, он все равно был бы как во сне – вот такое было у меня ощущение.

И наконец, остался еще один довольно полный мальчик, который не просыпался, сколько бы председатель его ни тряс.

– Он ответственный за раздачу пищи, да? – спросила заместитель председателя, и библиотекарь и спортсмен тут же кивнули.

Я удивилась тому, что они как будто соревновались, кто первый ответит, но тут библиотекарь сделал важное замечание:

– Он вчера, когда накрывали на стол, проигнорировал свои обязанности.

Это замечание явно добавило ему очков в глазах заместителя, и спортсмену, кажется, стало досадно.

– А председатель сделал все за него, он у нас молодец, – сказала санитарка.

Когда я услышала эти хвалебные слова в адрес председателя, в голове ожили неприятные «воспоминания вчерашнего дня», мне стало противно.

Тогда я увидела этот сон впервые. Наверное, поэтому во сне я помнила только то, что случилось с момента пробуждения. И тут я вдруг вспомнила «вчерашний день» – это было странное ощущение.

– Что-то с ним не то, – забеспокоился ответственный за живой уголок.

– Я посмотрю!

Будить мальчика вместо председателя совета начала санитарка, но вдруг…

– Он не проснется! Он умер! – она произнесла нечто невероятное, и атмосфера в помещении мгновенно изменилась.

Ощущение, будто мы находимся в лагере, мгновенно исчезло.

– Это точно? – спросил председатель, и санитарка с несвойственным ей смущением кивнула.

– Он действительно умер? – тут же переспросила заместитель председателя, посмотрев на нее с подозрением.

– Я проведу освидетельствование, поможешь? – проигнорировав ее, спросила санитарка у председателя.

Надо же, какое-то «освидетельствование». Я была удивлена и напугана. Они вдвоем действительно начали раздевать ответственного за раздачу пищи. Он почему-то спал в обычной одежде – наверное, потому, что все это происходило во сне.

Да, они действительно устроили освидетельствование. Пятиклассница-санитарка не должна уметь проводить осмотр трупа, но девочка спокойно справилась с этим.

– Вскрытие мы здесь сделать не сможем, так что точную причину смерти не установить, – заявила она, подтвердив, что мальчик действительно мертв.

– Внешние повреждения? – спросил библиотекарь, но санитарка покачала головой:

– Нет. Нет абсолютно никаких следов избиения, удушения, колотых ран.

– Значит, болезнь? – пробормотал спортивный сектор, но девочка только пожала плечами.

– Как думаете, может, положить тело в токоному?[5] Или нехорошо? – спросил ответственный за чистоту, и все тут же согласились на его предложение.

Я, конечно, была против, но возражать не стала.

В северной части комнаты находилась токонома, и я давно заметила, что по ее стене свисает короткая веревочная лестница. Где-то я такую уже видела, но не успела рассмотреть поближе – началась побудка, знакомство, а потом мы обнаружили, что умер ответственный за питание.

Тело понесли председатель и спортсектор, я пошла за ними к нише. Там я внимательно рассмотрела лестницу и вспомнила наконец, что она выглядит абсолютно так же, как лесенка из палочек, о которой упоминала бабушка – мамина мама, – рассказывая о «работах восьмого дня»[6].

Я до сих пор толком не поняла значение этих дней: их проводят 8 февраля и 8 декабря, и они похожи на праздник День весеннего равноденствия, когда прогоняют чертей и призывают счастье…

А, значит, в целом я права? Тогда все хорошо.

Когда-то в эти дни палочки для еды, которыми пользовалась семья, вплетали в две веревки так, чтобы получалась как бы веревочная лестница, а потом подвешивали на крышу дома – так рассказывала бабушка. Что-то вроде оберега для того, чтобы отгонять беды.

И вот такая «лесенка из палочек» и висела на стене токономы.

Палочек там было восемь – то есть на четверых, и это не соответствовало количеству детей, которые присутствовали в помещении. Я задумалась, почему так, и вдруг проснулась.

Я подумала, что этот сон и есть известие от «о-хаси-сама». Все остальное содержание сна, кроме этой лесенки, появившейся в конце, никакого отношения к ритуалу не имело, но у меня появилось предчувствие, что я вскоре увижу продолжение.

Впрочем, некоторое время ничего не происходило. Мне снилось совсем другое, и ничего, что можно было воспринять как «известие», там не было.

Когда я уже решила, что тот случай ничего особенного не означает, я снова как-то проснулась во сне. Я опять находилась в просторном помещении, похожем на спортзал, но все остальные уже проснулись.

Нет, был один человек, который продолжал спать: хорошенькая добрая девочка – ответственная за живой уголок – все еще не вылезла из футона[7]. Вокруг нее сидели председатель, его заместитель, библиотекарь, спортивный сектор, ответственный за чистоту и санитарка, словно ожидая, что она вот-вот испустит дух. У меня холодок пробежал по спине.

– Она мертва, – объявила санитарка, заметив, что я проснулась.

Меня словно чем-то огрели по затылку.

– Будем проводить освидетельствование, ты тоже иди сюда, – как ни в чем не бывало сказала заместитель председателя, и я, испугавшись, хотела отказаться, но потом поняла, что этим займутся только девочки, поэтому мне тоже пришлось присоединиться к ним.

Тем более что я почувствовала противостояние между заместителем и санитаркой в отношении председателя.

Мы попросили четверых мальчиков отвернуться и сняли с мертвой девочки одежду. Затем ее тщательно осмотрела санитарка.

– Нет никаких повреждений.

В результате она точно так же, как и с ответственным за питание, осталась в недоумении, не сумев понять, в чем причина смерти.

Мы снова одели тело, и председатель со спортсектором отнесли девочку в токоному. Я тихонько спросила председателя, где ответственный за питание, и он ответил, что его переместили на продовольственный склад. Видимо, в мире этого сна были и другие помещения: читальный зал, музыкальная комната, столовая. За исключением этого помещения, все было очень похоже на школу.

Все молитвенно сложили руки перед телом, а затем библиотекарь прошептал:

– Неужели это серийные убийства?

Будто бомба разорвалась.

– Нашел время болтать чушь! – тут же сделал ему замечание председатель, но я заметила, что при этом он быстро оглядел всех, проверяя их реакцию.

Значит, он тоже пришел к этой мысли.

Библиотекарь явно хотел возразить, но передумал, решив, что это неуместно, и снова сложил руки перед грудью.

Посмотрев на них, я опять повернулась к токономе и вздрогнула, кое-что заметив. Еще раз пересчитав палочки, я поняла, что права: одной не хватало. Раньше их было 8, а теперь стало 7.

Я украдкой посмотрела на остальных. Обе девочки – заместитель председателя и санитарка – стояли с закрытыми глазами, спортсектор и ответственный за чистоту испуганно смотрели на тело. Библиотекарь, наблюдая за остальными, обводил всех взглядом, и, когда наши глаза встретились, я испуганно отвернулась. Следующим стоял председатель: да ведь он разглядывает токоному! У меня вдруг забилось сердце: а вдруг он тоже заметил изменения в палочках?