Kserks – Палочки для еды (страница 6)

Тут к столу вернулся председатель с подносом, на котором стояли соевый соус, соль, стакан с палочками для еды, одноразовые салфетки для рук, таким образом закончив подготовку к обеду. Все взяли палочки, и я, глядя на то, сколько комплектов осталось, недовольно подумала, что не надо было ставить столько, но тут же поняла свою ошибку. Ведь там остались не просто лишние палочки, но и те, которые принадлежали умершим.

Осознав этот печальный факт, я почувствовала, как плечи покрылись мурашками. Они тут же распространились по всему телу: я увидела, как все пятеро, кроме меня, сложили ладони вместе, зажав палочки между большими и указательными пальцами, а потом воткнули палочки в середину своих плошек с рисом.

Значит, перед едой они все исполняли ритуал «о-хаси-сама».

На этом месте я проснулась и поняла, что боюсь снова увидеть этот сон. Почему все исполняют ритуал? Или во сне это действие ничего не значит? Да нет, не может такого быть. Наверняка этому есть какая-то жуткая причина. Такие мысли крутились у меня в голове, и я совсем запуталась.

Испугалась я еще и потому, что каждый раз, когда я видела сон, умирал кто-то еще. Примерно за месяц были убиты три человека. Поскольку ритуал надо было выполнять в течение 84 дней, это составит примерно три месяца. Нас девять человек, палочек для изгнания злых духов тоже было девять. Если считать, что за месяц умирают трое, все сходится.

Неужели быть обнаруженным «о-хаси-сама» означало умереть во сне?

Мелькнувшая у меня мысль вызвала новый страх.

А если и меня найдут «о-хаси-сама»?

Что станет со мной, если меня убьют во сне? Если я буду мертвая, я больше не смогу просыпаться во сне. Если я перестану видеть эти сны, это будет доказательством моей смерти. Будет ли это значить, что ритуал не удался?

Я проводила свои дни в мучениях. В школу ходила как положено, но память моя тогда наполовину была занята происходящим во сне, так что воспоминаний о реальных событиях почти не осталось.

В четвертом сне умер ответственный за уборку. Поскольку он напоминал мне Нэко-куна, я испытала еще больший шок от его смерти, чем в остальных случаях. Из этого сна я точно запомнила только то, что библиотекарь, кажется, знал про палочки для изгнания злых духов, то, что остальные смотрели друг на друга со все большим страхом, думая, кто из них убийца, и то, что председатель прошептал, обращаясь только ко мне, следующие слова:

– Кажется, я почти понял, что это за мир, в котором мы находимся.

Однако, когда я в пятый раз проснулась в этом сне, мне в глаза бросилась фигурка заместителя, рыдавшей над телом председателя. К тому же она никого не подпускала ближе. Она словно показывала что есть мочи, что никому больше не позволит прикоснуться к нему.

– Я понимаю твои чувства, но мы должны его осмотреть, – ласково, но твердо сказала ей санитарка, и та, наконец, отошла.

С учетом того, что второй девочке председатель нравился ничуть не меньше, чем первой, она, мне кажется, довольно спокойно провела осмотр.

– То же самое, что у остальных четверых, – отстраненно сообщила она свой вердикт – думаю, намеренно.

Однако от ее слов не только я, но и библиотекарь, и заместитель председателя вздрогнули всем телом. Впрочем, саму ее тоже передернуло в этот момент.

Все они явно полагались на председателя. Возможно, библиотекарь стал бы это отрицать – да и спортивный сектор, останься он жив, тоже, – но важность фигуры председателя они бы, как мне кажется, признали. Поэтому в тот раз атмосфера во сне больше походила на бдение у гроба покойного.

Мне не хотелось видеть шестой сон.

Так я взмолилась, не успев открыть глаза. Но для этого надо было прекратить ритуал «о-хаси-сама». Как же я все брошу, если уже столько времени старалась? Я задавала себе этот вопрос, но ответить на него не могла.

Мне хотелось продолжать ритуал, но не хотелось видеть эти сны.

Мои желания противоречили друг другу, но именно такими были тогда мои чувства. В результате все так и осталось по-прежнему. Мне оставалось только продолжать ритуал, одновременно изо всех сил надеясь, что снов больше не будет.

Тем временем в школе начались летние каникулы. Тут я вдруг вспомнила, – хоть и поздновато, как незадолго до конца занятий наш классный руководитель спросил меня:

– Что-то Нэко-кун стал часто пропускать занятия, не знаешь, что с ним?

Тогда главным в моей жизни стали сновидения. В памяти оставалось только то, что происходило после очередного убийства, хотя, общаясь с кем-то из ребят, я понимала, что мы вроде бы вели совместную жизнь в лагере. Большая часть воспоминаний, за исключением смертей, исчезала. Несмотря на это, мне все время тогда казалось, что мою реальную жизнь поглотили сны. Поэтому и про Нэко-куна я почти забыла.

Кстати, а ведь скоро 84 дня с тех пор, как он начал ритуал.

Осознав этот важный факт, я решила навестить друга. Как я уже говорила, он не имел отношения к моему «о-хаси-сама». Но я подумала: если узнаю, как у него обстоят дела, это может мне потом пригодиться.

Дом Нэко-куна стоял у дамбы, на берегу реки. Одноэтажные здания там выстроились одно за другим, будто длинные нагая[8] в исторических фильмах. Два ряда домов вытянулись с юга на север, и самый южный с западной стороны принадлежал его семье. Вокруг – только дамба да роща, место какое-то унылое. Мало того, большая часть домов стояли пустые, так что там было пугающе тихо. Я отправилась к приятелю, дождавшись вечера, когда изнуряющая жара немного спала, поэтому, возможно, эта атмосфера так сильно подействовала на меня.

Я постучала в дверь, но внутри стояла абсолютная тишина. Я представилась и еще постучала, а потом толкнула дверь – она легко открылась. Я сунула внутрь голову и позвала Нэко-куна, но ответа не услышала. В доме явно никого не было. Однако меня окутала какая-то вонь. В нос ударил запах, похожий на рыбный, и я невольно поморщилась. Но не ушла – надеялась, что найду какие-то признаки того, как прошел его ритуал.

Без особых колебаний я шагнула в прихожую и, сняв обувь, поднялась на ступеньку[9] и прошла дальше по деревянному полу. Коридор поворачивал влево и с южной стороны переходил в кухню. Я могла видеть там маленький холодильник.

Позвав хозяев, я открыла стеклянную дверь и увидела маленькое помещение в шесть дзё[10]. Справа – так, чтобы не закрывать окно, – стоял шкафчик и висели полки для посуды, в центре находился четырехугольный стол, а слева – комод для одежды, на котором стоял телевизор. Увидев эту комнату, я подумала, хоть и сама была еще ребенком, что в семье Нэко-куна, возможно, есть только он и его мать. Я чувствовала там лишь присутствие женщины.

Пройдя через кухню и отодвинув внутреннюю перегородку фусума, я увидела еще одну пустую комнату в 4,5 дзё[11]. Я успела заметить письменный стол справа и стенной шкаф слева, но мой взгляд был прикован к центру комнаты.

Там стоял поминальный рис с торчащими из него палочками, а в татами слева и справа от плошки были воткнуты необычно длинные бамбуковые палки. Нет, мне лишь на миг показалось, что это просто бамбук, на самом деле я сразу поняла, что это палочки для еды.

Это что, тоже ритуал «о-хаси-сама»?

Но в истории, которую мне рассказал Нэко-кун, не было ни слова про такие длинные палочки. А может, он специально мне о них не сообщил? А если допустить, что он только сделал вид, что научил меня всему, а самое главное скрыл… Возможно, в этом и кроется причина провалов в памяти в моих снах.

Я тут же решила обыскать стол Нэко-куна. Хотела проверить его вещи, чтобы разгадать секрет «о-хаси-сама».

Тут я заметила краем глаза какое-то движение. Рефлекторно повернувшись в ту сторону, я увидела что-то расплывчатое между торчащими из татами деревяшками. Две палочки отстояли друг на друга точно на величину плошки с рисом, но воздух между ними подернулся какой-то рябью.

Я обошла и посмотрела с противоположной стороны – там было то же самое. Воздух между длинными палочками колебался, как будто от жары.

Вот-вот оттуда что-то выберется…

Меня вдруг охватил беспричинный страх. Возможно, инстинктивный. Так или иначе, я почувствовала, что надо бежать.

Я поскорее направилась к прихожей, но заметила, что через приоткрытую раздвижную дверь на северной стороне комнаты видна дощатая дверь черного хода. Вполне естественным было выбрать этот путь, поскольку он был короче, чем путь через прихожую, но тут начался кошмар. Мне до сих пор кажется, что все, что происходило тогда, было сном. Я действительно была дома у Нэко-куна, но с того момента, как увидела колеблющийся воздух между странными длинными палочками, провалилась в мир кошмара. Не могу воспринимать это по-другому.

За раздвижной дверью пол был выложен плиткой, там находился умывальник и стояла стиральная машинка. Слева видно было дверь в туалет, справа – в ванную комнату с о-фуро[12]. Дверь черного хода находилась между умывальником и стиральной машинкой. Наверняка ее сделали, чтобы после стирки развешивать белье на заднем дворе, подумала я, выбираясь наружу, однако…

За дверью оказалась кухня. Я думала, что выйду с северной стороны дома, неужели я вернулась в кухню, которая находилась с южной стороны? Совершенно запутавшись, я оглянулась, но тут же громко завопила.