Kserks – Палочки для еды (страница 8)
Трясясь от невероятного ужаса, я продолжала бродить по миру сна. Я ничего не понимала и тем не менее осталась в живых до конца. Может быть, это означало, что я смогу до конца провести ритуал «о-хаси-сама»? Поэтому я продолжала искать какой-нибудь знак.
Однако нигде ничего не обнаруживалось. Причем в процессе поисков я вдруг обратила внимание на странный звук.
– Шлеп, шлеп.
Как будто кто-то, так же как и я, бродил по этому миру сна. Кроме меня, там никого не должно было остаться, но мне казалось, будто кто-то крадется за мной.
Не может быть…
Прислушиваясь, я вдруг подумала, не ищет ли меня
Я побежала в сторону, противоположную звуку, повторяя: «Это сон, нужно скорее проснуться». Открыв глаза, я поняла, что спаслась. С того дня я прекратила ритуал.
Нэко-кун? После каникул он так и не появился в школе, а потом нам сказали, что его перевели. Что случилось на самом деле, я не знаю.
Здесь я изложил рассказ Сатоми Амэмии. Далее следует мой личный комментарий, добавленный по ее просьбе, хотя я и сказал, что «это невозможно вследствие нехватки данных». Поэтому предупреждаю, что объяснить все происшедшее целиком я не в состоянии.
Начну с длительности проведения ритуала «о-хаси-сама» – 84 дня – и убийства восьми из девяти человек во сне: вероятно, и то и другое связано с чтением слова «палочки» – «хаси». Если взять первые слоги японских числительных «восемь» и «четыре» – получится «ха-си», если прочитать первые слоги иероглифов в слове «восемь смертей», тоже получится «ха-си». Правил ритуала также восемь, но восьмое не имеет смысла – вероятно, это тоже связано с тем, что знак «восемь», состоящий из двух черт, символизирует палочки. Мир же сна явно связан с ритуалом «кодоку».
«Кодоку» – вид магии, при которой в один сосуд помещают пресмыкающихся и насекомых разных видов, позволяя им уничтожать друг друга, пока не останется кто-то один. Поклоняясь этому оставшемуся, можно заполучить энергию его духа. Полагаю, что в случае с «о-хаси-сама» выживший получает в награду исполнение желания. Правда, в этом случае получается, что остальные восемь ребят, помимо Амэмии, тоже существовали в реальности. Поэтому мне пришло в голову, что ответственный за чистоту – это и есть Нэко. Правда, в этом случае не совпадают сроки их ритуалов. Вероятно, остальных восьмерых все-таки можно считать существующими только в этом сне.
Что же будет, если попытаться найти преступника, который одного за другим убивает этих восьмерых? Будет ли естественным предположить, что все они существуют в реальности и практикуют ритуал «о-хаси-сама»? В любом случае возникают противоречия, поэтому здесь я не смог дать более подробную интерпретацию событий.
Впрочем, я предположил, что преступником был председатель. Использовав расположение своего заместителя и санитарки, он с их помощью инсценировал собственную смерть и, в атмосфере всеобщих подозрений, смог вывести себя из этого круга, что облегчило ему дальнейшие действия. Тот факт, что после его «смерти» обе девочки были убиты одновременно, явно объясняется его желанием закрыть им рты.
Ответственного за питание он убил первым, чтобы иметь возможность самому накрывать на стол. Таким образом он смог забрать девять палочек до того, как кто-нибудь увидел бы стакан, и изготовить лесенку. Пусть даже палочек изначально было больше, чем надо, исчезновение сразу девяти штук могли заметить. То, что он пошел на такие ухищрения ради изготовления лесенки, говорит о том, что она и была орудием убийства.
Улучив момент, когда спящий лежал на боку, председатель аккуратно вставлял палочку в ухо жертвы, а потом одним ударом вонзал ее на всю длину – как вбивают гвоздь. Разумеется, после того как он вытаскивает палочку, начинается кровотечение, но, поскольку человек спит на боку, кровь не выливается из уха, а к утру сворачивается. Этот способ учитывает то, что санитарка при осмотре ищет внешние повреждения, а в слуховой проход, конечно, не заглядывает. Избавиться же от орудия убийства можно, вымыв палочку и поставив ее обратно в стакан. Если разом пропадет девять палочек, это будет заметно, а если они будут появляться по одной, вряд ли кто-то обратит внимание.
То, что у Амэмии отсутствовала память о некоторых частях сна, возможно, объясняется нарушением правил проведения ритуала: Нэко говорил, что надо самому сделать палочки из дикорастущего бамбука, а она использовала бамбуковые прутья, которые продаются в хозяйственном магазине.
Мои объяснения удовлетворили Аэмимю. «Не знаю, возможно ли убить человека таким способом. Кровь может брызнуть из уха», – на всякий случай добавил я, однако ее это удовлетворило: «Это ведь было во сне». А вот когда она попросила таким же образом объяснить происшедшее в доме Нэко, я затруднился. Это оказалось мне не под силу. Любой, кто бы ни услышал этот рассказ, может воспринять его только как истинно загадочное происшествие, и никак иначе. Я лишь заметил, что два ряда домов, соединенных U-образным коридором, напоминают по форме древние японские палочки для еды, похожие на пинцет.
Я задал Амэмии вопрос, который все это время меня беспокоил: не было ли у нее изменений в левой руке? Она ответила: «На руке начало проявляться красное пятно, похожее на рыбу, – это было еще одной причиной, почему я прекратила ритуал».
В процессе нашего разговора я вдруг заметил, что, хотя эта наша вечеринка под открытым небом проходила в очень душный день, как и во время сезона дождей, о котором говорила Амэмия, она ни разу не сняла свой пиджак.
Действительно ли она купилась на уловку председателя? Рассказывая о его смерти, она ни разу не произнесла слова «убит», «скончался», «умер». Хотя во время рассказа о других жертвах спокойно употребляла эти выражения.
С этими мыслями я посмотрел на левую руку собеседницы, но она вдруг поблагодарила меня: «Большое спасибо вам за все», быстро встала и ушла.
Наша вечеринка тоже закончилась, все уже стали расходиться, и я, увидев идущую вперед Амэмию, окликнул ее и задал еще один вопрос, который меня интересовал:
– Прошу прощения, но что стало с вашим старшим братом?
Она, не оглядываясь и продолжая идти вперед, тихонько ответила:
– Осенью того года он покончил с собой, выколов себе глаза палочками.
Часть вторая
С Тайваня
Ксеркс
Коралловый скелет
Я представляла его себе совсем не так.
Когда «господин Рыба» появился на пороге, именно эта мысль пришла мне в голову.
Его опрятный вид – он был похож на студента в мешковатой черной футболке и шортах – никак не вязался со словом «даос».
Единственное, что доказывало, что он не обычный человек, – это красное пятно на руке, выглядывавшее из рукава. Такие отчетливые отметины – редкость. Оно занимало половину руки, напоминая вцепившуюся в нее и не желавшую разжимать зубы рыбу.
– Прошу, – сказал он, приглашая меня внутрь, и мигавшая лампа дневного света вдруг вспыхнула.
Я вспомнила предупреждение друга: с даосом лучше всего встречаться днем. И желательно при ярком свете солнца.
Комната была не слишком просторной. Почти всю ее занимали длинный письменный стол и несколько стульев из того же гарнитура. Кондиционер не работал, но по– чему-то было прохладно. У стены виднелись две этажерки черного стекла, но что находилось внутри, разобрать было нельзя.
Перед визитом я представляла себе мрачную атмосферу, наполненную ароматом благовоний, но в этой аккуратной комнате не было ни намека на связь с религией.
Даос без суеты подошел к стулу, сел и посмотрел на меня. Все так же осторожно, будто оценивая, он оглядел меня с ног до головы и сказал:
– Прошу, садитесь. Не желаете чаю?
– Нет, спасибо, – отказалась я, но он, такими же спокойными движениями, принялся наливать чай.
Я собиралась было поблагодарить его, но он, покачивая чайник, наполнил свою чашку.
– Прошу прощения. Я уже почти два месяца толком не сплю, так что без чая не могу. У меня всегда было плохо со сном, а сейчас, когда настал «период активности», стоит заснуть – то бык-демон нападет, то змеиное божество…
Он прикрыл глаза с двойными веками и широко зевнул, а потом спросил:
– Как вас зовут?
Я чувствовала себя нежеланной гостьей с того самого момента, как зашла в комнату.
– Чэн.
– Госпожа Чэн, – кивнул он. – Зовите меня Хайлинь-цзы. Пишется иероглифами «море» и «чешуя». Это мое даосское имя.
Он почему-то огляделся и продолжал:
– Вам свое имя здесь лучше не называть. Если «они» захотят подслушать, вас тоже ждут всякие досадные неприятности.
Я, услышав это, поспешно кивнула. Мне говорили, что здесь много разных странных правил.
Я узнала про «господина Рыбу» прошлой зимой.
Сначала мне послышалось, что его зовут господин Ю, и только потом я выяснила, что его имя – «Юй», «Рыба», но так и не знаю точно, связано ли это с «чешуей» в его даосском имени или со странным красным пятном в форме рыбы на руке.
Даос – это его работа, обычно люди ее не замечают. Обращаются к нему, насколько я поняла, в основном по знакомству. Так что, хотя нашей встрече поспособствовало чужое горе, для меня это обернулось удачей.
Тогда в доме моего друга стряслась беда: три члена семьи заболели и двое из них умерли. Родные бросились к даосам, обошли больше десяти человек, но тем это оказалось не по силам, и они тут же опустили руки. А вот «господин Рыба» справился с бедствием меньше чем за три дня. И когда я услышала эту историю от друга, то убедилась, что Рыба – именно тот, кого я все это время искала.