Kserks – Палочки для еды (страница 1)
Синдзо Мицуда, Ксеркс, Е Тхаучи, Сяо Сян Шэнь, Чхань Хоукэй
Палочки для еды
Shinzou Mitsuda, Xerxes, Shoshun, Jetauzi and Chan Ho-Kei
CHOPSTICKS
筷：怪談競演奇物語
Copyright © 2020 Shinzou Mitsuda, Xerxes, Shoshun, Jetauzi and Chan Ho-Kei
Published by agreement with APEX PRESS, a division of Cite Publishing Ltd., c/o The Grayhawk Agency Ltd. in association with Agentstvo Van Lear LLC
Illustration © anpin, Cover Design © Wei-Che Kao
Перевод с японского
Отдельная благодарность участникам переводческого сообщества «Переводы и переводчики» и в особенности администратору группы Наталье Шавлак за содействие в решении отдельных сложных вопросов.
© Румак Н., перевод на русский язык, 2025
© Оформление, издание на русском языке. ООО «Издательство «Эксмо», 2025
Часть первая
Из Японии
Синдзо Мицуда
О-хаси-сама
Позвольте представиться, меня зовут Сатоми Амэмия. Я сильно опоздала на вашу вечеринку под открытым небом, но тут вдруг услышала ваши страшные истории… Слушала молча, но потом меня кое-что зацепило, вот я и обратилась к вам.
Сначала вы говорили про школьника, который покончил с собой, выколов глаза палочками, а затем являлся в виде привидения в заброшенном доме. Это происходило в моем родном городе. История очень известная, и я прекрасно помню, как она распространилась в виде городской легенды, когда я была студенткой.
Потом, когда вы стали рассказывать о женском костюме, с каждой владелицей которого случалось несчастье, я даже слегка напугалась: ведь мой пиджак очень похож на него цветом и фасоном.
Под конец прозвучала история о том, как человек пережидает дождь в беседке на прогулочной аллее – а ведь первый иероглиф моей фамилии как раз «дождь», – я подумала, что, может, это и притянуто за уши, но совпадений все-таки слишком много.
Вот поэтому, осознавая всю дерзость своего поведения, я и заговорила.
Что? Страшную историю? Вообще-то, когда я услышала о палочках, которые воткнули в глаз, сразу вспомнила одно происшествие.
Нет-нет, что вы, мне вовсе не сложно. Просто это воспоминание из детства, а наполовину и вообще сон… Так что, если это вас устроит…
Это произошло, когда я училась в пятом классе. Тогда, во время весенних каникул, в наш класс из Кансая[1] перевелся мальчик по фамилии Нэко.
А-а, вы любите кошек? Так и думала, что обратите внимание. Нет, его фамилия читалась «нэко», как «кошка», но записывалась иероглифами «звук» и «озеро» – хотя тогда я и сама удивилась.
Дайте подумать… Больше двадцати лет назад. Ну разве можно задавать женщинам вопросы, по которым можно понять их возраст? Нет уж, пропускаем.
Пятиклассников заново распределяют по классам, поэтому у нас появились и незнакомые ребята. Конечно, мы с первого класса ходили в одну школу, так что хотя бы в лицо друг друга все равно знали. А вот Нэко-кун только что приехал из другого города, у него знакомых совсем не было. Для мальчика у него была слишком светлая кожа, сам он был маленький и тихий. Наверное, повлияла и фамилия – в общем, мы, девочки, говорили между собой, что он похож на котенка. Возможно, поэтому мальчишки на него сначала не обращали внимания.
Меня посадили с ним рядом, и не успела я опомниться, как уже во всем ему помогала. У меня не было младших братьев и сестер, так что, наверное, я воспринимала его как братишку. Обычно, если начинаешь заботиться о человеке, кто-нибудь обязательно посмеется: мол, влюбилась. Но я не помню, чтобы мне хоть раз кто-то сказал что-то подобное: ребята в классе, видимо, поняли, что я просто помогаю застенчивому новичку.
Нэко-кун оказался неразговорчивым, действительно тихим мальчиком. Не мрачным и угрюмым, а просто спокойным – это слово подходило ему больше всего: представьте себе беспроблемного, с точки зрения взрослых, ребенка, тогда вы поймете, каким он был. Мое бесконечное вмешательство он тоже воспринимал хоть и смущенно, но послушно.
Наверное, поэтому мальчишкам в классе он не нравился. Девочки, которые сначала считали его «миленьким», тоже постепенно потеряли интерес и перестали обращать на него внимание.
Сейчас мне кажется, что Нэко-кун ждал, когда к нему – новичку из другой школы – пропадет интерес. Понимаете, приноровившись к классу – вернее сказать, растворившись в нем настолько, что все перестали его замечать, – он начал вести себя странно. По-моему, это произошло сразу после длинных весенних выходных[2].
В первом и втором классах нам на обеды выдавали европейскую еду, с хлебом. В третьем и четвертом классах примерно раз в неделю стала появляться японская еда. В пятом же японскую еду стали давать каждый день. Я помню, что классный руководитель рассказывал что-то про «любезность местных фермеров», но, честно говоря, так до сих пор и не поняла, как это получилось. Так или иначе, нам, детям, сначала это не нравилось. Впрочем, зависело от меню. Рис с карри, конечно, все любили. И все равно сначала большинство было недовольно.
Однако Нэко-кун на нашем фоне выделялся. Он редко открывал рот, поэтому я удивилась, услышав обращенное ко мне радостное:
– Надо же, вам каждый день дают японскую еду!
Хотя тогда я просто подумала: «Значит, он любит японский рис». При этом он часто оставлял недоеденное на тарелке, и я немного удивилась: чему же он тогда так радовался?
И вот как-то раз, когда дежурный накрыл на столы и все хором, вместе с классным руководителем, сказали: «Итадакимас!»[3], Нэко-кун вдруг сделал нечто поразительное.
Он взял и воткнул палочки в рис, горкой наложенный в пиалу.
Да-да. Точно так, как делают на поминках, ставя в изголовье покойного чашку с рисом. А уж как я изумилась, когда после этого он сложил руки и стал о чем-то молиться!
Может, у него кто-то из родных умер?
Эта мысль пришла мне в голову, но все-таки в школе, за обеденным столом, так себя не ведут. Я решила, что остальные ребята тоже удивятся, и огляделась, но никто, похоже, не обратил на него внимания, и эта реакция, в свою очередь, меня тоже оставила в недоумении.
В то время все мои бабушки и дедушки – и с папиной, и с маминой стороны – были еще живы и здоровы и оставались в деревне. Когда я ездила к ним в гости и у соседей случались поминки или похороны, они спокойно брали меня с собой. Поэтому я и знала про обычай ставить для покойника рис с палочками, но мои одноклассники, похоже, были с этим незнакомы и лишь посмеялись над странными действиями Нэко-куна.
Возможно, никому из них еще не приходилось бывать на похоронах и поминках. А если и бывали, то на сокращенных церемониях городских похоронных бюро, так что древних обычаев они не видели.
Воткнуть палочки в рис…
Так что одноклассники, скорее всего, не поняли, что означали его действия. Нет-нет, я и сама не осознавала смысла этих действий полностью. Немного позже, когда я подросла, услышала от маминой мамы, как готовят поминальный рис – помню жутковатое впечатление от подробностей.
Рис варили на одну порцию – на одну чашку, его ни в коем случае нельзя было промывать; раньше его готовили не в специальном глубоком котелке, а в обычной кастрюле, к тому же не на печке, а на открытом огне; после того как рис сварится, всю использованную утварь и место надо было очистить – в общем, все делалось не так, как обычно. Как будто едой не собирались заниматься как положено.
Потому что это пища для мертвого.
Впервые ощутив подлинный смысл этого действия, я испугалась. Когда я была маленькой, я думала, что это просто обычная еда, приготовленная для покойного. Как только я поняла, что эту еду живым нельзя даже брать в рот, меня просто затрясло от страха.
Однако в то время я еще не знала, как готовят поминальный рис. Поэтому и не осознавала, что это пища мертвых. Просто впечатлилась, увидев, как на деревенских похоронах покойному подносят рис с торчащими палочками. Подсознательно я явно чувствовала в этом действии что-то зловещее.
Конечно, для похорон это вполне естественное зрелище, но на меня оно все-таки сильно подействовало. Ведь не только дома, но и в кафе, и в ресторанах во время еды вы никогда не увидите такого.
Кстати! Рядом с компанией, где я работала до замужества, находилось недорогое вкусное кафе с комплексными обедами, и мы с коллегами часто туда ходили. Так вот, среди постоянных клиентов этого кафе был один иностранец – он всегда за едой читал газету, которую держал в левой руке.
Когда я в первый раз увидела, как он, чтобы перелистнуть страницу, высвобождает правую руку, воткнув палочки в рис, я вздрогнула. Мы даже некоторое время молча переглядывались с коллегами.
Почему он не кладет палочки на тарелку с мясом или овощами или на край плошки с супом мисо? Сначала я задавалась этим вопросом, но потом, понаблюдав за ним, поняла, что он – довольно чувствительный тип и, возможно, не хочет, чтобы палочки испачкались о другую еду или запотели от пара.
Именно. Японцы не могут себе представить, как можно воткнуть палочки в рис – за исключением совсем маленьких детей. А он, иностранец, делал это без всяких колебаний. Видимо, его не смущало, что к палочкам могут прилипнуть зернышки.
Наверное, кто-то из работников кафе или посетителей должен был его одернуть: «Так делать нельзя»… Однако никто не сказал: возможно, не хотели выглядеть занудами или боялись, что человеку станет неловко.