Ксенофонт – Сократические сочинения (страница 16)
(5) Тут Херекрат сказал:
—Да, Сократ, если причина раздора не важная, пожалуй, к брату надо относиться с терпимостью и не бежать от него из-за пустяков: действительно, как и ты говоришь, брат — сокровище, если он таков, каким ему следует быть. Но когда у него нет никаких качеств, нужных для этого, и он представляет собою полную противоположность этому, то зачем же браться за дело невозможное?
(6) Сократ на это ответил:
—Что же, Херекрат? Херефонт не может понравиться никому, как он не нравится тебе, или же есть люди, кому он очень даже нравится?
—Поверь мне, Сократ, — отвечал Херекрат, — потому у меня и есть основание его ненавидеть, что другим нравиться он может, а мне, где бы он ни был, везде он и делом и словом приносит скорее вред, чем пользу.
(7) — Кто не знает, как обращаться с лошадью, и берется за это не умеючи, тому она приносит вред, — сказал Сократ. — Не так ли бывает, что и брат приносит вред, когда не знаешь, как обращаться с ним, и берешься за это не умеючи?
(8) — Неужели я не знаю, как обращаться с братом, — возразил Херекрат, — когда я умею и на доброе слово отвечать добрым словом, и на доброе дело добрым делом? Но кто старается мне делать неприятности и словом и делом, тому я не мог бы отвечать ни словом добрым, ни делом, да и пробовать даже не стану.
(9) Тут Сократ сказал:
—Как странно ты говоришь, Херекрат! Будь у тебя собака при стаде, хорошая, которая к пастухам ласкалась бы, а при твоем приближении огрызалась, ведь ты не стал бы сердиться на нее, а старался бы приручить ее добром. Что же касается брата, то ты сам говоришь, что он — великое сокровище, если он по отношению к тебе таков, каким ему следует быть, и сам ты признаешь, что умеешь быть любезным и на деле и на словах, и все-таки не пробуешь найти средство сделать его по отношению к себе возможно более хорошим!
(10) Тут Херекрат сказал:
—Боюсь, Сократ, у меня не хватит ума, чтобы сделать Херефонта по отношению ко мне таким, каким ему следует быть.
—А между тем, — отвечал Сократ, — против него, как мне кажется, нет надобности придумывать каких-нибудь хитрых, необыкновенных средств: думаю, его можно завоевать теми средствами, которые и ты сам знаешь, так что он будет очень дорожить тобою.
(11) — Говори же скорее, — сказал Херекрат, — уж не заметил ли ты, что я знаю какое-нибудь средство возбуждать любовь, чего я и не подозревал в себе.
—Скажи мне, — отвечал Сократ, — если бы ты хотел добиться того, чтобы кто-нибудь из знакомых, принося жертву, всякий раз приглашал тебя на обед[84], что стал бы ты делать?
—Разумеется, я сам первый стал бы приглашать его, когда приношу жертву.
(12) — А если бы хотел от какого-нибудь друга своего получить согласие смотреть за твоим имуществом во время твоих отлучек из города, что стал бы ты делать?
—Разумеется, я брался бы первый смотреть за его имуществом во время его отлучек.
(13) — А если бы хотел устроить так, чтобы кто-нибудь, живущий в другом городе, принимал тебя, когда ты приедешь в его город[85], что стал бы ты делать?
—Разумеется, и его я первый стал бы принимать, когда он приезжает в Афины, и, если бы хотел, чтобы он с охотой хлопотал для меня о деле, ради которого я приехал[86], то, разумеется, мне пришлось бы самому первому и это для него делать.
(14) — Видно, ты давно знаешь все на свете средства возбуждать любовь, только ты скрывал это. Или ты не решаешься сделать первый шаг, чтобы не унизить своего достоинства, если первый станешь брату делать добро? А между тем, считается достойным величайшей похвалы тот, кто первый врагам делает зло, а друзьям добро[87]. Если бы я считал Херефонта более способным, чем тебя, проявить инициативу к этому сближению, я попробовал бы его убедить попытаться сделать первый шаг к сближению с тобой; но, мне кажется, ты, если бы взял на себя инициативу, скорее устроил бы это дело.
(15) Тут Херекрат сказал:
—Какая нелепость! Совсем не в твоем это духе, Сократ! Ты советуешь мне, младшему, взять на себя инициативу; а между тем везде на свете принято наоборот, чтобы старший был инициатором во всяком слове и деле!
(16) — Как так? — возразил Сократ. — Да разве не принято везде, чтобы младший при встрече уступал старшему дорогу; если он сидит, чтобы вставал; чтобы в знак уважения отдавал ему мягкую постель; чтобы при разговоре предоставлял ему первое слово? Нет, дорогой мой, оставь свою нерешительность, попробуй смягчить его: он очень скоро откликнется на зов твой; разве не видишь, как он честолюбив и благороден? Подлых людишек не привлечешь ничем так, как подачкой какой-нибудь; а людей благородных скорее всего расположишь к себе ласковым обхождением.
(17) Тогда Херекрат сказал:
—А что если, несмотря на мои старания, он нисколько лучше не станет?
—Ну что же? — отвечал Сократ. — Ты рискуешь только тем, что покажешь себя человеком порядочным и любящим брата, а он покажет себя человеком скверным и недостойным благодеяний. Но, на мой взгляд, ничего этого не будет. Я думаю, он, заметив с твоей стороны вызов на это состязание, будет изо всех сил соперничать с тобою в том, чтобы превзойти тебя добротою и на словах и на деле.
(18) Теперь, — продолжал он, — вы находитесь в таких отношениях друг к другу, как если бы руки, которые бог создал для взаимной помощи, пренебрегли этим назначением и обратились ко взаимной помехе или если бы ноги, созданные по божьей воле для взаимного содействия, забыли об этой цели и стали препятствовать одна другой. (19) Разве не было бы верхом глупости или даже безумием употреблять во вред то, что создано на пользу? А братьев, мне кажется, бог создал с целью большей взаимной пользы, чем руки, ноги, глаза и другие органы, которые бог создал людям парами. Так, если бы рукам понадобилось работать одновременно над предметами, находящимися на расстоянии больше сажени[88], они не могли бы этого делать; ноги не могут одновременно ступить на места, удаленные одно от другого даже на сажень; глаза, которые, по-видимому, охватывают очень большое расстояние, не могут видеть даже у предметов еще более близких одновременно переднюю и заднюю стороны; но братья, если дружны, даже и на большом расстоянии действуют одновременно и притом на пользу друг другу.
Глава 4
[Разговор о друзьях]
(1) Слышал я однажды разговор Сократа также о друзьях, из которого, казалось мне, можно извлечь очень много пользы при выборе друзей и обхождении с ними. От многих, говорил он, он слыхал, что из всего того, что приобретает человек, самое лучшее — добрый и надежный друг; но, как он видит, большинство людей обо всем заботится больше, чем о приобретении друзей. (2) Дома, земли, рабов, скот, домашние вещи люди усердно приобретают и стараются сохранить то, что есть; что же касается друзей, этого величайшего сокровища, по их словам, большинство не заботится ни о приобретении их, ни о сохранении тех, какие есть. (3) Мало того, во время болезни друзей и слуг некоторые к слугам приглашают врачей и вообще стараются достать все, что нужно для их здоровья, а на друзей обращают мало внимания; когда умирают те и другие, о рабах жалеют и смерть их считают ущербом для себя, а в смерти друзей не видят никакого убытка; ни одну из вещей своих не оставляют без ухода и без присмотра, а друзей, нуждающихся в заботе, оставляют без внимания. (4) Кроме того, большинство людей знает своим вещам счет, хоть бы их было у них очень много; а друзей, хотя их и мало, не только числа не знают, но даже, начавши пересчитывать их кому-нибудь, кто спросит, сперва назовут некоторых в числе друзей, а потом исключат: так мало думают о друзьях! (5) А между тем, с какой вещью ни сравни хорошего друга, он окажется гораздо ценнее всякой: какая лошадь, какая пара волов так полезна, как добрый друг? Какой раб так привязан и предан? Какая вещь так пригодна на все? (6) Хороший друг является со своими услугами при всякой нужде друга, при устройстве как частных, так и общественных его дел; нужно ли ему благодеяние, друг посодействует; страх ли какой тревожит, он помогает, то принимая участие в его расходах и работе, то действуя вместе с ним уговорами или силой; в его счастье радуется больше него, в несчастье все налаживает. (7) Где человеку служат руки тем, что работают, глаза тем, что заранее видят опасность, уши тем, что заранее слышат об опасности, ноги тем, что исполняют его намерения, там везде благодетельный друг оказывает не меньше услуг, чем они. Мало того, где иной сам для себя не делает, не видит, не слышит, не исполняет своего намерения, там часто друг делает это вместо своего друга. Несмотря на это, некоторые стараются ухаживать за деревьями из-за плодов, а о самом плодоносном предмете, который называется другом, огромное большинство людей заботится лениво, кое-как.
Глава 5
[Разговор с Антисфеном о выборе друзей]
(1) Слышал я однажды еще другую беседу Сократа, которой, как мне казалось, он побуждал слушателей испытать, как велика стоимость их в глазах друзей. Он увидал, что один из его собеседников не заботится о друге, живущем под гнетом бедности. Тогда в присутствии самого забывшего свой долг друга и многих других он обратился к Антисфену[89] с таким вопросом:
(2) — Антисфен! Есть ли какие цены на друзей, как на слуг? Из слуг, например, один стоит мины[90] две, другой — полмины, третий — пять мин, а иной — и десять; а Никий[91], сын Никерата, говорят, купил управляющего для серебряных рудников[92] за талант. Так вот, — продолжал Сократ, — меня интересует вопрос, есть ли цены на друзей, как на слуг?