Ксенофонт – Историки Греции (страница 7)
19. На двенадцатом же году, когда войско зажгло ниву, случилось вот какое происшествие. Как скоро загорелся на ниве хлеб, пламя, раздуваемое ветром, коснулось храма Афины, проименованной Ассисийскою, и храм на сем пожаре сгорел. Дело сие поначалу показалось ничего не значащим; но как войско возвратилось в Сарды, Алиатт занемог. Болезнь его все более и более затягивалась, и вот, по совету ли других, по собственному ли усмотрению, посылает он в Дельфы вопросить бога о своем недуге. Но по прибытии посланных к дельфийцам пифия отреклася дать им ответ, доколе не восстановят храма Афины, сожженного в Ассисе в земле милетян.
20. Что было сие так, слышал я от самих дельфийцев. Милетяне же к сему присовокупляют, что Периандр, сын Кипселов, узнавши об ответе, сказанном пифиею Алиатту, тотчас послал сказать другу и гостеприимцу своему Фрасибулу, властвовавшему тогда в Милете, дабы он, предузнав о сем, поступал бы сообразно сказанному. Так милетяне рассказывают сие событие.
21. Алиатт, как скоро о том известился, немедленно послал в Милет глашатая, желая с Фрасибулом и милетянамн заключить перемирие на все то время, пока будет строиться храм. Посланный прибыл в Милет, а Фрасибул, предуведомленный о всем обстоятельно и зная, чего хочет Алиатт, придумал вот такую хитрость. Сколько было в городе хлеба, царского ли, частного ли, он велел снести на торжище, а милетянам приказал, как скоро даст он знак, всем пить и потчевать друг друга. 22. Сие сделал и повелел Фрасибул для того, чтобы сардинский посланный, увидев припасы в великой куче и граждан, предающихся пиршеству, известил о том Алиатта. Так и сбылося: глашатай, увидев сие, по объявлении Фрасибулу предложений лидийского царя, возвратился в Сарды, и засим был заключен мир, — не иначе, я полагаю, как потому, что Алиатт дотоле думал, что в Милете сильный голод и народ доведен до самой крайности, а от возвратившегося из Милета гонца услышал известие, тому противное. Мир же заключен был на том условии, чтобы оказывать друг другу гостеприимство и вспоможение в войне; Афине же Алиатт вместо одного соорудил два храма в Ассисе и от болезни исцелился. Так ведена была Алиаттова война с милетянами и Фрасибулом.
23. А тот Периандр, который известил Фрасибула об ответе прорицалища, был сыном Кипсела и владычествовал в Коринфе. Коринфяне и согласно с ними лесбийцы говорят, что это при нем случилось величайшее чудо: Арион мефимнянин на спине дельфина выплыл к Тенару. Был он кифарный певец, не превосходимый никем из современников, и он первый, сколько нам известно, изобрел, наименовал и пел дифирамб[10] в Коринфе.
24. Сей-то Арион, сказывают, пробыв много времени при Пернандре, пожелал отплыть в Италию и Сицилию, а стяжавши там великое богатство, захотел возвратиться в Коринф. Отправляясь же из Таранта, нанял он корабль у коринфян, никому более не доверяя, как им; но они, отплыв от берега подалее, злоумыслили бросить Ариона в море, а имущество его захватить. Арион, узнав о сем, прибегнул к просьбам, предлагая им все богатство свое, только пощадили бы жизнь его. Но просьбами его корабельщики не убедились, а требовали, чтобы Арион или сам себя умертвил, если хочет быть погребенным в земле, или немедленно бросился бы в море. Приведенный в сомнение Арион просил, коли так им угодно, позволить ему выйти во всем наряде на палубу корабля и пропеть песню, а пропевши, обещал наложить на себя руки. Корабельщикам пришла охота послушать превосходнейшего певца, и они с кормы пошли на средину корабля; и вот Арион, надев на себя все свои наряды, взяв кифару и ставши на палубе, запел под звук кифары высокую песнь,[11] а окончив петь, бросился в море, как был, со всем своим нарядом. Корабельщики отправились далее в Коринф, Ариона же, как сказывают, принял на себя дельфин и принес на Тенарский мыс. Вышедши там на берег, пошел он в Коринф во всем своем наряде и, пришед, рассказал все, с ним случившееся. Периандр, не веря тому, заключил его под стражу, чтобы никуда не ушел, и нетерпеливо дожидался корабельщиков. Как скоро они прибыли в Коринф, Периандр призвал их к себе и спросил, не знают ли они чего об Арионе. Когда же сказали они, что Арион здравствует в Италии и что они оставили его в Таранте в совершенном благополучии, то вдруг явился пред ними Арион в том самом наряде, в котором бросился в море, — и корабельщики, изумленные сим и уличенные, не могли уже отрицаться от своего преступления. Так повествуют о сем коринфяне и лесбийцы; а на Тенаре и ныне еще находится невеликое медное изваяние, пожертвованное Арионом, представляющее человека, сидящего на дельфине.
25. Алиатт же, царь лидийский, окончив с милетянами войну, скончался, царствованию же его было пятьдесят семь лет. Он второй из сего дома посвятил в Дельфы огромную серебряную чашу за выздоровление от недуга и подчашник железный спаянный, из всех дельфийских вкладов достойнейший внимания: то было изделие Главка Хиосского, который прежде всех изобрел искусство спаивать железо.
26. По смерти Алиатта принял престол Крез, сын его, а лет ему от роду было тридцать пять. Сей напал из эллинов, прежде всего на эфесян; и тогда-то осаждаемые им эфесяне посвятили свой город Артемиде, привязавши вервь от храма ее к городской стене, а расстояния от храма до осаждаемого города было семь стадиев. Это, стало быть, был первый поход Креза; а потом воевал он одних за другими ионян и эолян, всякий раз под разными предлогами: за кем мог найти проступки важные, тем их и вменял, а за кем не мог, тем поставлял в вину и маловажности.
27. Принудив так эллинов, обитавших в Азии, платить ему дань, вознамерился он, построив корабли, обратиться и на островных жителей. Но когда уже все было готово к построению кораблей, он оставил свое предприятие, быв отклонен, одни говорят, Биантом Приенским, пришедшим в Сарды, другие — Питтаком Митиленским.[12] Сей последний будто бы на вопрос Креза, есть ли что нового в Элладе, ответил так: «Государь! островитяне набирают десять тысяч всадников, имея умысел идти на Сарды и на тебя». Крез, полагая слова его правдою, сказал: «О, когда бы боги и впрямь внушили островитянам мысль прийти со всадниками на сынов лидийских!» На сие говоривший с ним ответствовал: «Государь! кажется, что тебе весьма желательно захватить на суше конницу островитян — желание не странное! Но чего иного, по мнению твоему, хотят островитяне, услышав, что ты против них сооружаешь корабли, если не того, чтобы лидян захватить на море и таким образом отмстить тебе за эллинов, обитающих на материке, коих ты держишь в рабстве?» Заключение сей речи Крезу весьма понравилось; почему, убедясь благоразумным сим рассуждением, он оставил намерение строить корабли, а с обитавшими на островах ионянами заключил дружеский союз.
28. В последствии времени Крез покорил почти все народы к западу от реки Галиса, кроме лишь киликиян и ликиян: таковы суть лидяне, фригияне, мисяне, мариандины, халибы, пафлагоняне, фракийцы финские и вифинские, карияне, ионяне, доряне, эоляне и памфиляне.
29. Когда сии были покорены и присоединены Крезом к лидянам, в город его Сарды, процветавший богатством, пришли из Эллады все мудрецы тогдашнего времени, каждый по своему побуждению. В числе их был и Солон афинянин, который, написав афинянам по их требованию законы, странствовал десять лет под предлогом любознательства, дабы не быть принуждену переменить который-либо из законов, им изданных; сами же они не вправе были сделать сие, ибо строгою клятвою обязались десять лет блюсти законы, данные им Солоном. 30. По сей-то причине и для удовлетворения своего любознательства Солон, оставив отечество, отплыл в Египет к Амасису,[13] а потом в Сарды к Крезу, коим помещен был в царские чертоги. И там на третий или четвертый день по его прибытии слуги Креза по цареву повелению водили Солона по сокровищницам и показывали ему все, что ни было в них великолепнейшего и богатейшего.
По прошествии же приличного времени на осмотрение всего и размышление Крез сказал Солону следующее: «Гость афинский! у нас о тебе много говорят, как ради мудрости твоей, так и ради странствования, предпринятого тобою из любомудрия для обозрения многих стран. Посему родилось во мне желание узнать от тебя, видал ли ты кого всех блаженнейшим?» А сделал он сей вопрос, почитая блаженнейшим из людей себя. Солон же, не умея ласкать, а только говорить истину, «о государь! — ответствовал ему, — видел я таковым Телла афинянина». Крез, удивившись сему ответу, с нетерпением спросил: «Почему же почитаешь ты Телла всех блаженнейшим?» Солон ответствовал: «Жил сей Телл в цветущее время Афин, дети у него были прекрасные и добронравные, и от них видел он внуков, кои все остались живы. Насладясь же благотечною жизнью, сколько то от нас зависит, он окончил ее блистательнейшею смертию. Оказав храбрость в битве, происходившей между афинянами и соседними им элевсинцами, и обративши в бегство неприятелей, он со славою умер, и афиняне погребли его на том самом месте, где он пал, всенародно и с великими почестями».
31. Сею повестью о Телловом блаженстве когда сделал Солон Крезу назидание, сей спросил его: кого же видел он в блаженстве вторым по Телле? — уповая, что по крайности второе место дано будет ему. Но Солон ответил так: «Клеобиса и Битона: они, быв родом аргивяне, жили в достатке и притом имели такую крепость тела, что оба получали награды на общенародных играх. И об них рассказывают следующее. Когда в Аргосе происходило празднество Геры, матери их надлежало ехать в храм непременно на паре волов; но волы с поля к тому времени не прибыли. Посему юноши, понуждаемые временем, запряглись сами в ярем и повлекли колесницу, на коей мать их ехала; и провезши так ее чрез сорок пять стадиев, предстали в храм. Обративши сим поступком на себя взоры всего собрания, они улучили превосходную кончину жизни: на них явил бог, что лучше человеку умереть, чем жить. Аргивяне, окружив их, удивлялись силе юношей, аргивянки славили мать их за таковых сынов, мать же, восхищаясь поступком детей своих и похвалами зрителей, стала пред ваянием богини и просила детям своим Клеобису и Битону за столь многое к ней почтение даровать что человеку можно стяжать наилучшего. После сей молитвы, принесши жертву и совершив пиршество, юноши уснули в самом храме и более уже не встали, так скончавши жизнь свою. Аргивяне же, изготовив их изображения, посвятили оные в Дельфы как лики людей добродетельнейших».