Ксенофонт – Историки Греции (страница 9)
45. После сего пришли и лидяне с телом мертвого, и за ними шел убийца. Сей, остановись пред трупом и простерши руки, предал себя Крезу, прося заколоть его на самом трупе и говоря, что не должен жить тот, кто погубил очистившего его от первого убийства. Крез, сие услышав, при всем собственном злополучии своем сжалился над Адрастом и сказал: «О странник! ты уже совершенно удовлетворил моему мщению, осуждал сам себя на смерть. Но не ты виною моего несчастий, ибо ты сие сделал нечаянно. А виновник тому некий бог, давно уже предрекший мне сие событие». По сем Крез погребает сына своего с достойным великолепием; Адраст же, сын Гордия, внук Мидаса, когда над могилою шум людей утих, сей убийца брата своего и убийца [сына] очистителя своего, признавая себя злополучнейшим всех ведомых смертных, сам себя закалает на той могиле. И лишившись сына, Крез два года оплакивал его в великой горести.
46. Но засим падение царства Астиага, сына Киаксарова, разрушенного Киром, сыном Камбисовым, и возрастающие успехи персов положили конец Крезову сетованию, обратив мысли его на другой предмет. Он почувствовал необходимость удержать, сколь можно, возрастающую силу персов, прежде нежели они достигнут величия.
При таковом намерении немедленно вопрошает он прорицалища как эллинские, так и ливийские, послав в разные места: одних в Дельфы, других в Абы Фокейские, третьих в Додону, иных к прорицалищам Амфиараеву и к Трофониеву, а иных в Бранхиды, что в милетской земле. К сим-то прорицалищам Крез послал просить совета в Элладу; в Ливию же послал он к Аммону.[17] Ибо он хотел прежде удостовериться, знают ли что сии прорицалища; и если окажется, что знают истину, то намерен был послать к ним в другой раз с вопросом, предпринимать ли ему войну с персами. 47. И вот, отправивши поверенных для испытания прорицалища, повелел он им, чтобы в сотый день после того дня, как отправятся они из Сард, предстали они к прорицалищам и вопросили бы у них: что в тот день делает лидийский царь Крез, сын Алиаттов? — и что каждое из них провещает, записали бы и ему бы представили.
Что ответствовали ему прочие прорицалища, о сем никто не упоминает; зато в Дельфах, как вошли его посланные в придел святилища, торопясь вопросить о повеленном, то пифия шестимерным напевом прорекла следующее:
48. Лидийцы, записав сие вещание пифии, отправились в Сарды. Когда же и прочие посланные возвратились с письменными ответами прорицалищ, то Крез все их пересмотрел и ни на один не обратил внимания; но услышав принесенный от дельфийцев, он тотчас с молитвою его приял и признал дельфийское прорицалище одно достойным сего имени, поелику оно впрямь узнало, что такое делал Крез. Ибо отправив поверенных к прорицалищам и наблюдая назначенный день, он выдумал нечто такое, чего невозможно было, полагал он, никому узнать и отгадать: изрезав в куски черепаху и барана,[18] сам стал варить их вместе в медном котле, покрыв его медною крышкою.
49. Таково было вещание Крезу в Дельфах; а каков был ответ лидянам от Амфиараева прорицалища по совершении ими в храме его уставных обрядов, того я сказать не могу: ибо о сем прорицалище говорится только, что Крез и оное признал неложным.
50. После сего Крез постарался преклонить к себе дельфийского бога многоценными жертвоприношениями. Он заклал три тысячи животных всякого рода, годных для жертвы; на обширном костре сожег позлащенные и посеребренные ложа, золотые сосуды, пурпуровые одежды и хитоны, думая сим паче приобресть себе покровительство оного бога; а всем лидийцам повелел принести в жертву все, что каждый мог. По окончании жертвоприношения из безмерного множества слившегося золота повелел он выделать полукирпичи, в длину на шесть пяденей, в ширину на три, в толщину на пядень, а числом сто семнадцать. Из них четыре были из чистейшего золота, весом каждый в два таланта с половиною, прочие же — из белого золота, весом каждый в два таланта. Он изваял из чистого золота и льва, весом в десять талантов; лев этот, когда горел дельфийский храм, упал с полукирпичей, на которых стоял, и ныне лежит в сокровищнице коринфян, а весу в нем шесть с половиною талантов, потому что три с половиною расплавилось на пожаре.
51. Изготовив сии изделия, Крез послал их в Дельфы, а с ними и многие другие. Были это две чаши огромной величины, одна золотая, другая серебряная, и золотая поставлена была по правую сторону входа во храм, а серебряная по левую. Но и они после пожара перенесены были в другие места: золотая, весом в восемь талантов с половиною и двенадцать мин, поставлена в сокровищнице клазоменян, а серебряная, вмещающая в себя шестьсот ведер, в углу предхрамия, и в ней дельфийцы растворяют вино в праздник Феофаний. Дельфийцы уверяют, что чаша сия работы Феодора Самосского; и я так думаю, ибо работа оной необыкновенная. Сверх того посланы были Крезом четыре серебряные бочки, кои стоят в сокровищнице коринфян. Еще он пожертвовал две кропильницы, золотую и серебряную; на золотой написано «От лакедемонян», кои уверяют, что это их приношение, но это не так, ибо оно тоже Крезово, надпись же сделал некто из дельфийцев, желая тем угодить лакедемонянам; имя его я знаю, но не назову. От лакедемонян пожертвован отрок, из коего руки течет вода, а отнюдь не какая-нибудь из кропильниц. Купно с сими дарами Крез послал и многие другие вклады, примет не имеющие, между коими находились серебряные кругловидные чаши и золотое женское изваяние в три локтя вышиной, представляющее, говорят дельфийцы, Крезову хлебослужительницу.[19] Наконец, и от жены своей сей государь пожертвовал в Дельфы ожерелье и поясы.
52. Таковые дары послал Крез в Дельфы. Амфиараю же, прослышав как о добродетели, так и о бедствии его,[20] принес он в дар щит весь золотой и копье все из сплошного золота, у коего золотое было как ратовище, так и остроконечие. Оба вклада сии еще в мое время хранились в Фивах, во храме Аполлона Немения.
53. На лидян, кои должны были отправиться с сими дарами, Крез возложил вопросить прорицалища: идти ли ему на персов и присоединить ли к себе союзное войско? Когда посланные прибыли, куда было указано, то, сложив и посвятив приношения, вопросили прорицалища следующими словами: «Крез, царь лидян и других народов, полагая, что нет между людьми истинных прорицалищ, кроме ваших, приносит вам дары, достойные вашей проницательности, и ныне вопрошает вас: идти ли ему на персов и присоединить ли к себе соратников?» Таковы были вопросы посланных. Ответы же обоих прорицалищ были между собою согласны: и предсказывали они, что если Крез пойдет на персов, то разрушит великую державу, а в соратники советовали присоединить могущественнейших из эллинов.
54. Узнавши Крез принесенные вещания, весьма обрадовался, совершенно надеясь разрушить Кирово царство. Он опять послал к прорицалищу пифийскому и, уведомясь о числе дельфийцев, подарил им по два статера золота на человека. За сие дельфийцы Крезу и лидянам предоставили первенство в совещании с прорицалищем, бесповинность и седалище на играх и позволили всякому желающему из них сделаться дельфийцем на вечные времена.
55. Одарив дельфийцев, Крез в третий раз вопрошал прорицалище, ибо совершенно ему вверился, испытав правдивость оного. Он велел вопросить: долголетно ли будет его державствование? На что пифия ответствовала ему:
56. И сему-то последнему ответу более всех прежних обрадовался Крез, полагая, что никогда мул не будет вместо человека царствовать над мидянами, и потому ни он, ни потомки его никогда не лишатся престола.
По совершении сего Крез постарался узнать, какие из эллинов всех могущественнее, чтобы с ними заключить дружбу; и по разыскании нашел, что всех превосходили лакедемоняне и афиняне, одни в племени дорийском, другие в ионийском. Племена сии разделены были исстари: одни составляли пеласгический народ,[22] другие эллинский, и один никогда не оставлял земли своей, а другой скитался многократно и долго. Ибо в царствование Девкалиона обитал он во Фтиотиде; при Доре, сыне Эллиновом, — в стране, называемой Гистиеотидою, что у подошвы Оссы и Олимпа; изгнанный из Гистиеотиды кадмеянами, поселился он в Пииде под именем македнов; оттуда перешел в Дриопиду, а из Дриопиды, наконец, в Пелопоннес, где и наименован был народом дорийским. 57. О пеласгах, каким языком они говорили, доподлинно сказать не могу; но если можно судить о сем по нынешним остаткам пеласгов — по тем пеласгам, кои живут над тирренянами в городе Крестоне, а некогда соседили с нынешними дорийцами и обитали в ныне именуемой Фессалиотиде, и по тем другим пеласгам, кои вдоль Геллеспонта построили Плакию и Скилаку, сделавшись соседями афинянам, и по прочим пеласгийским поселениям, ныне имя свое переменившим, — если, говорю, судить по всему этому, то пеласги употребляли язык варварский. И если впрямь таково было все племя пеласгов, то надобно думать, что аттический народ купно с обращением своим из пеласгов в эллинов отстал и от прежнего языка своего, — ибо ни язык крестонцев не сходствует с языком их нынешних соседов, ни язык плакиян, а между собою они сходствуют, показывая, что и переселившись в эти страны, те и другие сохранили приметы языка своего.