Ксенофонт – Историки Греции (страница 25)
11. Есть, впрочем, и еще один рассказ, с коим я более всего соглашаюсь. Говорят, что скифы-пастыри, обитавшие в Азии, быв оттуда во время войны с массагетами вытеснены, перешли через реку Аракс[82] и пришли в землю киммерийскую, ибо киммериянам в древние времена принадлежала сия страна, ныне занимаемая скифами. Киммерияне пред нападающими скифами держали совет, так как неприятельское войско было велико. Мнения их разделились надвое, и оба были сильны, но сильнее было мнение царское. Мнение народа было то, чтоб удалиться и не подвергать себя опасности от превосходной силы; царское же мнение было принять войну за свою землю с нашественниками. И ни народ царям не хотел послушаться, ни цари народу: народ желал удалиться без битвы, оставив землю неприятелю, а цари полагали лучшим лечь мертвыми в своей земле, но не бежать купно с народом, рассуждая, коликими наслаждались они благами и коликие постигнут их бедствия по оставлении отечества. По таким своим мнениям разделившись и будучи равны числом, вступили они между собою в сражение; и кто в той междоусобной войне погиб, тех киммерийский народ похоронил при реке Тире, где и ныне видна их могила, а по совершении погребения ушел из своей земли, так что скифы, напавши, получили ее совсем пустою. 12. И поныне в Скифии есть и стены Киммерийские, и переправа Киммерийская, и земля по имени Киммерия, и пролив, называемый Боспором Киммерийским. Сами же киммерияне, по-видимому, бежав от скифов в Азию, заселили тот полуостров, на коем ныне находится эллинский город Синопа; скифы же, по-видимому, преследуя их и ворвавшись в землю мидян, заблудились: ибо киммерияне бежали, держась моря, скифы же гнались за ними, оставляя в правой стороне Кавказ, после чего и ворвались в мидийскую землю, будучи заведены дорогою вовнутрь страны. Таков сей третий рассказ, повествуемый эллинами сходно с иноземцами.
13. Равным образом и Аристей Проконнесский,[83] сын Каистробия, поэт эпический, говорит, что он, обуянный Фебом, пришел к исседонам, а над исседонами живут аримаспы, люди одноглазые, а над аримаспами — грифы-златохранители, а над теми гипербореи, смежные с морем. Все они, кроме лишь гипербореев, всегда ведут соседственные войны, начиная с аримаспов: аримаспы выгоняют из их земли исседонов, исседоны — скифов, скифы же теснят киммериян, обитающих у южного моря, и под таковым гнетом оные оставляют свою страну. Стало быть, и Аристей не согласен во мнении о сей стране со скифами.
14. Откуда родом был сей Аристей, повествующий об этом, я сказал уже; а какой рассказ о нем я слышал в Проконнесе и Кизике, сейчас скажу. Был сей Аристей гражданином, никому не уступавшим знатностию рода, и вот зашед в одну сукновальню в Проконнесе, сказывают, он умер; а валяльщик, заперши мастерскую, пошел известить о том сродников умершего. Но между тем как по городу распространился слух о кончине Аристеевой, с говорящими о сем завел спор один кизикийский гражданин, пришедший из города Артаки, утверждая, что он встретил Аристея на пути в Кизик и сам с ним разговаривал. Спорил он настойчиво, и тогда сродники Аристеевы пришли в валяльню со всем потребным для взятия его тела, но, отворив оную, не нашли в ней Аристея ни мертвого, ни живого. А на седьмом году после сего явился он в Проконнесе, написал эпическую поэму, ныне между эллинами называемую «Аримаспеею», и потом сокрылся вновь. Так рассказывают в названных мною городах. 15. А вот что, как известно мне, случилось у метапонтян в Италии через двести сорок лет после второго Аристеева появления (если сопоставить рассказываемое в Проконнесе и в Метапонте). Метапонтяне сказывают, что Аристей являлся им в стране их и велел соорудить Аполлону жертвенник, а близ него поставить изваяние с именем Аристея Проконнесского: ибо, говорил он, к ним одним из всех италийцев приходил некогда Аполлон, и сопровождал его он сам, ныне зовущийся Аристеем, но тогда, сопровождая бога, был он вороном. Сказав сие, Аристей исчез. Метапонтяне, говорят, послали в Дельфы спросить бога, что сие было за человеческое привидение; и пифия велела им тому привидению покорствовать, и покорность их пойдет им на пользу. Посему они и исполнили оное требование; и поныне там стоит изваяние с именем Аристеевым близ самого кумира Аполлона, вокруг них лавровые деревья, а кумир воздвигнут на рыночной площади. Сего довольно об Аристее.
16. Что такое находится выше той страны, о коей начал я говорить, никто достоверно не знает: ибо я никого не могу найти, кто бы сказал, что был очевидцем того. Даже Аристей, о коем я только что говорил, сам не доходил далее исседонов, как сознается в собственных стихах своих, а лишь по слуху повествует о землях вышележащих, говоря, что слышал он сие от исседонов. Тем не менее мы предложим здесь все, что только можно было нам по слуху собрать достовернейшего.
17. Начиная от торжища Борисфенского,[84] которое находится в самой средине приморских земель всей Скифии, первые живут каллипиды, кои суть эллины-скифы, а выше их другой народ, алазонами именуемый. Они и каллипиды во всем прочем следуют обычаям скифов, кроме того, что сеют и едят хлеб, равно как лук, чеснок, чечевицу и просо. Выше алазонов живут скифы-пахари, кои сеют хлеб не для снеди, но на продажу. Выше их живут невры, от невров же к северу, сколько нам известно, земля безлюдна. Все сии народы живут на запад от Борисфена, по реке Гипанису.
18. На другой же стороне Борисфена первая от моря земля есть Гилея; выше оной обитают скифы-земледельцы, коих эллины, живущие у реки Гипаниса и зовущие себя ольвиополитами, называют «борисфенскими». Из сих скифов-земледельцев одни расселяются к востоку на три дня пути, простираясь до реки Пантикапы, а другие к северу на одиннадцать дней плавания вверх по Борисфену. Выше их лежит страна большею частию безлюдная, за коею живут андрофаги, народ особливый, отнюдь не скифский. Выше же их безлюдье уже совершенное, и нет никакого народа, сколько нам известно.
19. К востоку от названных скифов-земледельцев, по ту сторону реки Пантикапы живут уже скифы-пастыри, ничего не сеющие и не пашущие; а вся страна сия безлесна, кроме Гилеи. Сии пастыри расселяются к востоку на четырнадцать дней пути, простираясь к реке Герру.
20. За Герром находятся так называемые Царские земли, где живут благороднейшие и многочисленнейшие скифы, почитающие прочих скифов своими рабами. Расселяются они к югу до Таврики, к востоку до того рва, который прокопали рожденные от слепых, и до торжища при Меотийском озере, именуемого Кремнами, частию же прилежат к реке Танаису. Выше царских скифов к северу обитают меланхлены,[85] народ чужой и не скифский; выше же меланхленов болота и безлюдье, насколько нам известно.
21. По ту сторону реки Танаиса земля уже не скифская, но первая из стран савроматов. Сей народ занимает землю от Меотийской впадины к северу на пятнадцать дней пути, всю лишенную как диких, так и садовых дерев. Выше сих савроматов во второй стране сей живут будины, населяющие землю, изобильную всяким лесом. 22. А повыше будинов к северу сперва простирается безлюдье на семь дней пути, далее же, поворотя более к востоку, живут фиссагеты, народ многочисленный и особый, питающийся звериною ловлею. В смежности с ними в сих же самых местах живут так называемые иирки. Они также питаются звероловством, но особенным образом: охотник взлезает на дерево (их в сей стране везде довольно) и там притаивается, имея наготове лошадь, приученную лежать на брюхе для незаметности, и собаку; завидев же с дерева зверя, охотник стреляет в него из лука, вскакивает на коня и гонится за ним, а собака следит его. А еще выше сих народов к востоку живут другие скифы, отложившиеся от скифов царских и перешедшие в сии места.
23. До страны сих скифов вся описанная мною земля плоска и тучна; оттоле же идет каменистая и неровная. Если пройти великое пространство сей неровной земли, то у подошвы высоких гор, как сказывают, обитают люди, кои все от рождения плешивы, как мужчины, так и женщины, плосконосы и с большими подбородками; язык они употребляют особенный, а одежду скифскую. Питаются они древесными плодами. Дерево, коим они живут, называется «понтик», величиною оно почти со смоковницу, плод носит похожий на боб и имеющий ядро; когда сей плод созреет, то процеживают его сквозь ткань и вытекающий из плода густой и черный сок, называемый «асхи»,[86] лижут и пьют, смешав с молоком, а из отжимков делают лепешки и едят. Скота у них немного, потому что пажити здесь не хороши. Каждый из них живет под деревом, зимою окутывая его плотным белым войлоком, а летом без войлока. Сим людям никто не делает обид, ибо они почитаются священными, да и воинских оружий не имеют; более того, они и соседов своих примиряют в несогласии, и кто в бегстве прибегнет к ним под защиту, тому никто не причиняет обиды; имя же сему народу — аргиппеи.
24. До страны сих плешивых и народов, впереди их живущих, земля достаточно известна. Ибо посещают их некоторые и из скифов, коих нетрудно выспросить, и из эллинов от борисфенского и других понтийских торжищ. Скифы же, посещающие сих людей, производят с ними дела посредством семи переводчиков на семи языках.[87] 25. Доселе, стало быть, земля известна; но что находится выше сего плешивого народа, о сем никто ничего достоверного сказать не может, ибо путь туда пресечен высокими горами, коих никто не переходил. Плешивые же сии говорят, чему, впрочем, я не верю, будто на сих горах живут люди козьеногие, а прошед их, другие люди, которые спят по шесть месяцев, чего я и вовсе принять не могу.