Ксенофонт – Историки Греции (страница 24)
Гистасп Киру отвечал сими словами: «Царь! не родиться бы лучше тому персу, который злоумыслит на тебя! если же родился таковой, да погибнет он немедленно! Не ты ли персов из рабов сделал свободными, из подвластных другим сделал повелителями всех? Если сновидение возвещает тебе, что сын мой умышляет против тебя небывалое, то я предаю его тебе: сделай с ним, что тебе угодно». Так ответствовав, Гистасп переправился через Аракс и возвратился в Персию, дабы для Кира взять под стражу сына своего Дария.
211. Кир же, отошедши от Аракса на один день пути, исполнил все по Крезову совету, а потом опять ушел к Араксу с настоящею силою войска, оставивши в стане худшую его часть. По отбытии его третья часть войска массагетского напала на тот стан, перебила не без сопротивления оставленных Киром воинов и, увидев приготовленный стол, расположилась пировать, как после победного одержания, а насытясь пищею и вином, полегла спать. Тогда-то персы, ударив на них, многих перебили, а больше того взяли в плен, и между прочими сына Томириды, воеводу массагетского, имя коему было Спаргапис.
212. Томирида, узнав, что сталось с войском и сыном ее, послала сказать Киру так: «Кир, ненасытный кровию! не превозносись своею победою! Лозным плодом, коего исполнясь, вы толико беснуетесь, что поглощая телом вино, изблевываете устами неподобные слова, сею хитрою отравою, а не битвою и воинскою храбростию одолел ты сына моего. Ныне же прими совет мой, от чистого усердия предлагаемый: отдай мне сына моего и тогда выйди из страны сей без возмездия за надмение над третьею долею войска массагетского. Если же ты сего не сделаешь, клянусь Солнцем, владыкою массагетов, сколь ты ни ненасытен, насытить тебя кровию».
213. Кир, однако, сих слов нимало не уважил. Спаргапис же, сын царицы Томириды, избыв хмель и уразумев, в каком находится несчастии, просил Кира освободить его от оков, и Кир согласился; но как скоро тот, освобожденный, стал опять владеть своими руками, он умертвил себя. Такова была его кончина.
214. Томирида же, поелику Кир не внял ее словам, собрала всю силу свою и напала на него. Сражение сие, как я полагаю, было жесточайшее, какое только бывало между варварскими народами. Оно, как я слышал, происходило следующим образом. Сперва, став на расстоянии, враги метали между собою стрелы; потом, по истощении стрел, схватились драться копьями и кинжалами; долго продолжалась таковая битва, и никто не хотел бежать; наконец, массагеты одержали верх. Большая часть войска персидского полегла на месте, и сам Кир скончал здесь жизнь свою,[74] а царствования его было тридцать лет без года. Томирида же, наполнив кожаный мех человеческою кровью, приказала между побитыми персами отыскать тело Кирово; а отыскав, погрузила голову его в тот мех и, издеваясь над мертвым, сказала: «Ты меня погубил, хоть я жива и победила тебя, ибо ты лишил меня сына гнусным образом; я же тебя, как и угрожала, насыщу теперь кровию». О кончине Кира повествуется многообразно, но сие повествование для меня всего убедительнее.
215. Массагеты же одежду носят подобную скифской, а воюют и на конях и пешие, ибо равно искусны в том и другом. Они суть лучники и копейщики, но также носят бердыши. Золото и медь они на все употребляют:[75] медь на копья, стрелы и бердыши, а золото на уборы головы, поясы и перевязи. Равным образом и коням своим они грудь облагают медными латами, а узды, повода и бляхи украшают золотом. А железа и серебра вовсе не употребляют, ибо их нет в той стране, меди же и золота там великое изобилие.
216. Обычаи у них следующие. Жену имеет каждый, но пользуются женами они сообща: эллины сие приписывают скифам, но то не скифы делают, а массагеты. Кто из них пожелает жены, тот перед ее повозкою вешает свой колчан и соединяется с нею безбоязненно. Предел жизни у них не назначен, но когда кто весьма уже состареется, то все сродники, сойдясь, закалают его вместе с разным скотом и, сварив их, поедают: сия участь почитается ими счастливейшею. Кто же умрет от болезни, того не едят, но зарывают в землю, почитая несчастием, что он не дожил до заклания. Они ничего не сеют, но живут скотом и рыбою, коею обилует река Аракс, а пьют молоко. Из богов же почитают только Солнце, коему жертвуют коней, полагая, что быстрейшему из богов подобает в дань быстрейшее из животных.
Книга четвертая
МЕЛЬПОМЕНА[76]
1. По взятии Вавилона Дарий опять предпринял поход, а именно на скифов. Поелику Азия процветала многолюдством и стечением великих богатств, то сей государь возжелал наказать скифов за то, что некогда они, вторгнувшись в Мидию и победив на битве противников, первые начали причинять обиды. Ибо, как уже мною сказано, скифы в верхней Азии владычествовали двадцать восемь лет: вторглись они в Азию, преследуя киммериян, и сокрушили державу мидян, властвовавших Азиею до пришествия скифов.
Однако, находившись вчуже двадцать восемь лет и возвращаясь по толиком времени в свою страну, скифы повстречали трудности не меньшие испытанных в Мидии: против них выступило немалое войско, родившееся от рабов, с коими жили жены скифов по причине долговременного их мужей отсутствия. 2. А рабов своих скифы всех слепят и употребляют для доения молока, которое пьют. Доят же следующим образом:[77] взяв костяные трубочки, весьма похожие на дудки, они влагают их в детородные части кобылиц и одни дуют ртом, а другие доят; сказывают, что делается так для того, что надуваемые жилы кобылицы набухают и вымя опускается. Выдоив же молоко, разливают его в пустые деревянные сосуды и, расставив тех слепых вокруг сосудов, взбалтывают его; которое молоко подымется кверху, то они сливают и почитают лучшим, а которое внизу, то худшим. Для сего-то скифы и слепят всех, кого возьмут на войне, будучи не пахарями, но пастырями.
3. От сих-то рабов и жен скифских родилось юное поколение, которое, узнав о своем происхождении, противустало скифам, возвращающимся из Мидии. Возмутившиеся прежде всего отрезали страну свою, вырыв широкий ров,[78] простирающийся от Таврических гор до Меотического озера, где оно всего пространнее, и отселе сражались со скифами, покушавшимися к ним вторгнуться. И как после многократных схваток скифы ничего не могли сделать с ними, то один из скифов сказал: «Что мы делаем, скифы? Сражаясь со своими рабами, мы и сами, побиваемые, уменьшаемся числом и, их побивая, уменьшаем число тех, над кем должны господствовать. Мне кажется, лучше нам оставить стрелы и копья, а взять каждому от своего коня плеть и пуститься против них. Пока они видели нас с оружием, то почитали себя подобными нам и рожденными от подобных; когда же увидят у нас вместо оружия плети, то, узнав и сознав, что они рабы наши, не возмогут устоять против нас». 4. Скифы послушались сего совета, и рабы, пораженные удивлением, действительно оставили битву и бросились бежать.
Вот каким образом скифы возобладали Азиею, а потом, быв изгнаны мидянами, возвратились в свою землю. И по сей-то причине Дарий, желая отмстить им, собрал против них войско.
5. Скифы о себе сами говорят так, что они суть юнейший из всех народов, а происхождение их вот каково. Первым жителем в земле их, дотоле ненаселенной, родился человек по имени Таргитай, родителями же сего Таргитая были Зевс и дочь реки Борисфена; для меня сие невероятно, однако же так рассказывают. Таково рождение Таргитая; а детей у него было трое: Липоксаис, Арпоксаис и младший Колаксаис. В царствование их на скифскую землю упали с неба золотые творения: плуг, ярем, бердыш и чаша. Старший из них увидел оные первый и, желая взять их, подошел к ним ближе, но золото загорелось огнем. Когда он отошел, то подошел к ним второй брат, и золото опять загорелось: так, горя, отгоняло оно их от себя. Когда же подошел к нему третий, всех младший брат, золото потухло, и он взял его к себе; старшие же братья, уразумев сие, отдали все царство младшему.
6. От Липоксаиса произошли те из скифов, кои называются авхатами; от среднего, Арпоксаиса, те, кои зовутся катиарами и траспийцами; а от младшего произошли скифы-цари, называемые паралатами. Общее же всех их название — сколоты, по проименованию царя; скифами же называют их эллины.
7. Таковое скифы себе приписывают происхождение. Времени же их существования, сказывают, от первого царя их Таргитая до нашествия на них Дария прошло всего не более тысячи лет. Цари их ниспадшее с неба золото почитают священным и сохраняют весьма тщательно, ежегодно собираясь для умилостивления его великими жертвами. И кто в сие празднество, охраняя священное золото, уснет на открытом воздухе, тому, говорят скифы, жить остается не долее года; и для того дается ему земли столько, сколько в один день может он объехать на лошади. А как страна сия обширна, то Колаксаис учредил в ней для своих детей три царства, и одно из них сделал бо́льшим всех, где и сохраняется золото. Далее же к северу от верхних обитателей Скифии не можно, сказывают, ни пройти, ни посмотреть, из-за всюду летающих перьев:[79] сими перьями там наполнена и земля и воздух, так что зрение вовсе преграждается.
8. Так рассказывают сами скифы о себе и о стороне, за ними лежащей. Эллины же, обитающие на берегах Понта, повествуют другое. Они говорят, что Геракл, гоня волов Гериона, пришел некогда в сию землю, тогда необитаемую, а ныне населяемую скифами. Сей Герион обитал за морем на острове, называемом эллинами Эрифиею,[80] что за Геракловыми столпами близ Гадира на Океане. Океан же, по словам их, начинает течение свое с Востока и обтекает всю землю, однако слов сих делом они не доказывают. Оттуда-то Геракл пришел в страну, ныне называемую Скифиею, где он, якобы захваченный непогодою и стужею, окутался львиною шкурою и уснул; между тем пасшиеся кобылы от его колесницы по божественному случаю исчезли. 9. Геракл, пробудившись, стал искать их и, прошед всю сию страну, прибыл наконец в так именуемую Гилейскую землю:[81] там нашел он пещеру, а в пещере некое двуестественное чудовище, полудеву и полузмею, у коей верхняя половина от чресел была женщины, а нижняя змеи. Удивленный сим видом Геракл спросил у нее, не видала ли она где заблудившихся кобылиц: и та отвечала, что они у нее, но она их не отдаст ему прежде, нежели он с нею преспит. Геракл за таковую мзду согласился на ее требование; однако ж она отложила отдачу кобылиц, желая удержать с собою Геракла как можно долее. Наконец, когда он хотел, взявши кобылиц, уйти, то она, отдавая их, сказала ему: «Этих кобылиц, зашедших сюда, я сберегла для тебя, и ты за то заплатил мне: я от тебя имею трех сыновей. Наставь же меня, что с ними делать, когда они вырастут: в здешней ли стране поселить их, коею я одна обладаю, или отослать к тебе?» На таковой ее вопрос Геракл, сказывают, ответил: «Когда увидишь их возмужавшими, то не ошибешься, если поступишь так: кого из них увидишь вот так натягивающим сей лук и вот так препоясывающимся сим поясом, того соделай обитателем твоей страны; кто ж из них требуемого мною исполнить не в силах будет, того вышли из сей страны. Поступив так, и сама будешь довольна, и мое повеление выполнишь». 10. С сими словами он натянул один свой лук (ибо дотоле у него было их два) и показал, как опоясываться поясом (а на конце его пряжки висела золотая чаша), и, передавши ей лук и пояс, удалился. Когда же родившиеся у нее дети возмужали, то она каждому из них дала имена, старшего назвавши Агафирсом, другого Гелоном, а младшего Скифом; а после сего, памятуя о наказе Геракловом, исполнила его. Двое из ее сыновей, Агафирс и Гелон, не в силах будучи совершить предложенного подвига, изгнаны были родительницею и покинули страну, а младший из них, Скиф, совершив оный, остался на месте. От сего-то Скифа, сына Гераклова, произошли цари, царствовавшие потом в Скифии, а от той чаши скифы сохранили обычай и ныне носить их на поясах. Сие единственно и сделала для Скифа его мать. Так повествуют эллины, обитающие при Понте.