Ксенофонт – Историки Греции (страница 26)
Страна же, лежащая от аргиппеев на восток и обитаемая исседонами, известна достаточно; неизвестна лишь лежащая выше на север, кроме разве того, что о ней сказывают аргиппеи и исседоны. 26. Сами исседоны, говорят, имеют такие установления.[88] Когда умрет у кого отец, то все сродники приводят к нему домашний скот, закалают и изрубают в куски, а с ним изрубают и умершего родителя хозяинова. После сего все мяса перемешивают и предлагают на стол; голову же, оголив и вычистив, вызолачивают и употребляют как вещь священную, когда свершают великие годовые жертвоприношения, которые сын устраивает для отца, как эллины устраивают поминания. Впрочем же, исседоны почитаются народом справедливым; и женщины у них имеют власть, равную с мужчинами. Стало быть, и сей народ известен.
27. Выше сего народа, как сказывают сами исседоны, живут люди одноглазые и грифы-златохранители; от исседонов сей рассказ переняли скифы, а от скифов мы, и называем мы их по-скифски «аримаспами», ибо у скифов «арима» значит «один», а «спу» — «глаз».
28. Во всей описанной здесь стране бывает столь жестокая зима,[89] что восемь месяцев продолжаются несносные морозы, и если прольешь воду, то грязи не будет, а если разожжешь огонь, то будет. Замерзает даже море и весь Боспор Киммерийский, так что скифы, живущие по сю сторону рва, по льду ходят походами и ездят на повозках на ту сторону к синдам. Такова бывает здесь восемь месяцев зима, да и последние четыре месяца бывают холодны. Непогода сия гораздо различного свойства с теми, какие бывают в других странах. В дождливую пору там почти не бывает дождя, а летом идут дожди беспрестанно; и когда в других местах бывают громы, там их не бывает, — летом они бывают часто, зимою же если случится гром, то сие почитается чудом. Равным образом за чудо почитается, когда в Скифии случится землетрясение, летом ли или зимою. Притом зиму сию лошади переносят, а мулы и ослы никак не могут переносить, между тем как в других землях лошади, стоя на морозах, чахнут, а ослы и мулы их переносят.
29. Мне кажется, по сей причине там и порода быков родится комолая, без рогов. Мнение мое подтверждает и стих Гомеров в «Одиссее», в коем говорится:
слова справедливые, ибо в жарких странах рога вырастают быстро, а где бывает сильная стужа, там они или не вырастают вовсе, или весьма мало. 30. В Скифии, стало быть, сие происходит от холода; а удивительнее для меня то (отступаю от рассказа, как делывал сие с самого его начала), что и в Элиде по всей стране не могут родиться мулы, хотя страна не холодна, да и других причин тому не видно. Сами же элидяне сказывают, будто мулы не родятся у них от заклятия;[91] и потому, когда наступит время случки, они отгоняют кобыл к соседам и припускают их к ослам в чужом поле, пока не обрюхатеют, а потом пригоняют их назад.
31. О перьях же, коими, как сказывают скифы, наполнен воздух, и потому они-де не могут ни посмотреть, ни пройти выше по своей земле, мнение мое таково. За скифскою землею всегда идет снег, хотя летом и менее, конечно, чем зимою; а кто видел вблизи падающий густой снег, тот поймет меня, ибо снег весьма походит на перья. Из-за таковых-то зим северные места сего материка необитаемы; и таковой-то снег по причине схожести называют скифы и их соседы перьями. Вот что повествуется о сих отдаленнейших странах.
32. О гипербореях же ничего не говорят ни скифы, ни другие там живущие народы, разве, может быть, исседоны; но и те, по-видимому, ничего не говорят, иначе говорили бы и скифы, как говорят о людях одноглазых. А упоминает о гипербореях Гесиод, равно как и Гомер в «Эпигонах»,[92] если поэма сия писана действительно Гомером.
33. Гораздо более о сем народе рассказывают обитатели Делоса. Они говорят, что есть некие священные приношения, обвязанные пшеничною соломою; от гипербореев они бывают передаваемы скифам, от скифов получают оные один за другим смежные народы, препровождая их к западу даже до Адриатического моря, отсюда посылаются они к югу, где первыми из эллинов получают их додоняне, от сих переходят к Малийскому заливу и перевозятся в Евбею, где из города в город следуют даже до Кариста, и отсюда каристянами, минуя Андрос, доставляются в Тенос, а геносцами в Делос: вот как, стало быть, сия святыня, сказывают, переходит в Делос. Впервые гипербореи с сими приношениями послали сюда двух дев, коих делийцы называют Гиперохою и Лаодикою, а при них для безопасности пять мужей из своих поселений, кои ныне весьма почитаются на Делосе под именем «перфереев». Но как посланные не возвратились назад, то гипербореи, беспокоясь, что и впредь посылаемых может постичь невозвращение, послали новые, обвязав их пшеничною соломою и донесши только до границ своей земли, а там наказав соседам переслать их далее к другому народу; чрез таковую пересылку, сказывают, и пришли оные в Делос. (Нечто подобное сим жертвоприношениям знаю я и сам: фракийские и пеонийские женщины, принося жертву Артемиде Царской, также обвязывают пшеничною соломою свои приношения, и это мне известно доподлинно.)
34. В честь сих гиперборейских дев, скончавшихся на Делосе, остригают себе волосы как девицы, так и юноши делийские: первые перед свадьбою, обрезав себе прядь и обвив ею веретено, полагают сие на их могилу (а могила та в святилище Артемиды, со входа по левую руку, и при ней растет маслина); так же и юноши делийские, перевив отрезанные волосы какою-то травою, полагают их на ту же могилу. Такова тем гипербореянкам почесть от жителей Делоса.
35. А еще на Делосе говорят, что прежде даже Гиперохи и Лаодики приходили в Делос чрез те же самые народы две другие гиперборейские девы, Арга и Опида, принося обетную дань Илифии за ускорение родов. Сии Арга и Опида приходили, говорят, вместе с самими божествами, почему и возданы были им особливые почести: женщины для них собирают подаяния, именуя их обеих в гимне, сочиненном для них Оленом ликиянином (это отселе научились островитяне и ионяне призывать в гимнах Опиду и Аргу, собирая им подаяния; а сей Олен,[93] пришед из Ливии, сочинил и другие старинные гимны, что поются на Делосе), а весь пепел сожженных на жертвеннике бедр воссыпают на гробницу Ониды и Арги, гробница же сия находится позади святилища Артемидина к востоку, близ самого кеосского подворья.
36. Сказанного о гипербореях достаточно; ибо не считаю надобным повторять баснь об Абарисе, который, сказывают, тоже был гиперборей и со стрелою обходил всю землю, не вкушая пищи.
Впрочем, если уж есть гипербореи, люди «засеверные», то должны быть и гипернотии, люди «заюжные». Но смешно глядеть, сколь многие уже начертывали обозрение земли, и никто не изъяснил его толковым образом: Океан они чертят[94] обтекающим землю, землю — круглою, словно выточенная, и Азию делают равною Европе. Посему я в коротких словах покажу как величину каждой из сих частей, так и очертание.
37. Персы в Азии обитают у южного моря, называемого Чермным; выше к северу от них живут мидяне, от мидян саспиры, от саспиров колхи, обитающие у северного моря, в которое впадает река Фасис: так сии четыре народа простираются от моря до моря. 38. К западу от сих народов протягиваются в море два мыса, каковые я и опишу. Первый мыс, начинаясь на севере от Фасиса, простирается в море по Понту и Геллеспонту до троянского Сигея, а на юге, начинаясь от Мириандрского залива, что возле Финикии, простирается в море до оконечности Триопии; населяют сей мыс тридцать народов. Таков первый мыс. 39. Второй мыс, начинаясь от персов, простирается в Чермное море: за персидским берегом здесь следует ассирийский, за ассирийским — аравийский, каковой и оканчивается (не по существу, но лишь условно) в том Аравийском заливе, к которому Дарий прокопал канал из Нила.[95] Между персами и Финикиею лежит страна обширная и плоская; а от Финикии сей мыс идет вдоль нашего моря по Сирии Палестинской к Египту, где и оканчивается; населяют его только три народа. 40. Таково протяжение Азии к западу от персов. К востоку же от персов, мидян, саспиров и колхов простирается Чермное море; а к северу — Каспийское море и река Аракс, текущая к восходу солнца. Обитаема Азия не далее Индии, а от нее к востоку лежит пустая степь, о коей никто не может сказать, какова она. Такова величина и вид Азии.
41. Ливия же находится на втором названном мною мысе, начинаясь тотчас от Египта. Причем у Египта мыс сей узок (ибо от нашего моря до Чермного здесь считается сто тысяч саженей, что составляет тысячу стадиев), далее же за сею горловиною находится край весьма пространный, который и называется Ливиею.
42. Удивляюсь тем, кои разделили и разграничили Ливию от Азии и Европы: между ними есть немалая разность. Ибо в длину Европа прилегает к обеим оным частям, в ширину же, как мне кажется, и сравниваема быть с ними не может.
В самом деле, Ливия очевидным образом отвсюду обтекаема морями, кроме малого пространства, коим граничит она с Азиею. Первый открыл сие, сколько нам известно, Нехо, царь египетский: он, перестав копать канал из Нила в Аравийский залив, послал финикиян на кораблях, наказав им назад приплыть через Геракловы столпы в северное море и таким лишь образом возвратиться в Египет. Финикияне, отправившись из Чермного моря, поплыли по южному морю, а как наступала осень, они приставали к той части Ливии, до которой доплывали, делали на ней посевы и ожидали жатвы, а сжавши хлеб, опять продолжали плавание: таким-то образом по прошествии двух годов, в третьем году обогнув Геракловы столпы, прибыли они в Египет, и говорили (я тому не верю, а иной, быть может, и поверит), будто бы, огибая Ливию, они имели солнце по правую руку. Вот каковым образом была Ливия узнана в первый раз. 43. После же сего стали говорить о том и карфагеняне. Ибо Сатасп, сын Теаспа из рода Ахеменидов, хоть и был посылан для совершения плавания вокруг Ливии, однако не успел в том, убоявшись как долготы плавания, так и пустыни морской, и не исполнил подвига, который мать на него возложила. Было так, что он изнасиловал девицу, дочь Зопира, сына Мегабизова, за каковое преступление царь Ксеркс хотел было распять его на кресте; но мать Сатаспа, сестра Дариева, просьбою своею казнь сию отклонила, сказавши, что наложит на него тяжчайшее наказание: принудит его совершить плавание вокруг Ливии так, чтобы по совершении оного возвратился он в Аравийский залив. Когда Ксеркс на то согласился, Сатасп, прибыв в Египет и взяв у египтян корабли и гребцов, поплыл к Геракловым столпам, а пройдя их и обогнув ливийский мыс, именуемый Солоент, пустился к югу. Но как плыл он по долгому морю долгие месяцы, а пути оставалось не меньше пройденного, то, поворотив назад, он вернулся в Египет. Отсюда отправившись к царю Ксерксу, рассказал он, что в отдаленнейших местах плыл он мимо людей малорослых, одетых пальмовыми листьями, и когда приставал он к их берегу, они оставляли поселения и убегали в горы, он же, входя в те поселения, обиды им не причинял, а брал один только скот. А что не совершил он полного плавания вокруг Ливии, на сие представил он причиною, будто корабль не мог идти далее, но остановился сам собою. Ксеркс, увидев, что он говорит неправду и не исполнил возложенного на него подвига, совершил над ним прежде назначенную казнь и распял его. У сего Сатаспа был евнух, который, как скоро услышал о смерти господина, тотчас бежал на Самос со множеством денег, но деньги сии у него ограбил один житель самосский, коего имя хотя я и знаю, но упоминать не хочу.