Ксенофонт – Греческая история (страница 75)

{106} Пактол — по Павсанию (III. 9. 6) эта битва произошла в долине реки Герма; по Диодору (XIV. 80. 2) — между Сардами и Фибарнами[578].

{107} Греческих обозных — Ксенофонт и автор «Отрывка греч. истории» постоянно называют войско Агесилая «греками», а Диодор (XIV. 80. 1 и 5) и др. — лакедемонянами. Это — не случайность: первые рассматривают этот поход как предприятие различных полисов Эллады, Диодор — как частное дело лакедемонян.

{108} В описании этой битвы Плутарх (Агесилай. 10) точно придерживается Ксенофонта, Диодор (XIV. 80. 2—4) в общем следует рассказу «Отрывка» (см. приложение, 6. 4—5), но кое-что заимствует и у Ксенофонта: «(Дойдя до Сард) он повернул назад[579] и, когда он дошел до средины пути между Сардами и Фибарнами, послал ночью спартиата Ксенокла с 1400 воинами в густозаросшее место, желая устроить там засаду. На рассвете он сам двинулся со своим войском; когда он миновал уже место засады и варвары беспорядочными массами стали нападать на его арьергард, он вдруг неожиданно повернул фронт против персов. Произошла жестокая сеча; был подан сигнал сидевшим в засаде, и они с пением пэана понеслись на врагов. Персы, увидев, что они оказались между двух огней, пришли в ужас и тотчас же обратились в бегство. Войско Агесилая некоторое время преследовало их, причем было убито свыше шести тысяч (sic!), захватили огромное количество пленных и разграбили лагерь, в изобилии наполненный всяким добром». Павсаний (III. 8. 6) также следует «Отрывку»: «Агесилай победил персидскую конницу, а также и пехоту: последняя была очень многочисленной, уступая в этом отношении только персидскому войску во время похода Ксеркса и предшествовавших ему походов Дария на скифов и на Афины». Обе версии — и Ксенофонта и «Отрывка» — внутренних противоречий не содержат и вполне мыслимы; однако ввиду того, что, как мы доказали, описание похода Агесилая в Лидию у Ксенофонта противоречит общей исторической картине, мы должны и здесь отдать предпочтение «Отрывку».

{109} Приказал всадникам — ср. Плутарх (Агесилай. 10): «Расставив пельтастов вперемежку с всадниками, он приказал им с величайшей быстротой нестись на противника и врезаться в его ряды; сам же он двинулся вслед за ними во главе тяжеловооруженных».

{110} Тиссаферн находился в Сардах — даже если принять версию Ксенофонта, это сообщение не представляется вероятным. Действительно, в этом случае придется допустить, что Тиссаферн, после того как он прибыл со своей конницей из долины Меандра в окрестности Сард, бросил свое войско и спрятался в Сардах. Но это вообще невероятно, и вдобавок несомненно Ксенофонт прямо указал бы на это в соответствующем месте. Даже у Плутарха (Агесилай. 10), примыкающего во всем к рассказу Ксенофонта, Тиссаферн принимает непосредственное участие в сражении. По «Отрывку» и Диодору он удалился в Сарды (вместе с войском) лишь по окончании боя.

Последствия этой битвы свелись исключительно к грабежу; как мы видим из «Отрывка» (см. приложение, 7. 1), Агесилай три дня грабил окрестности Сард (см. выше § 24)[580], затем он опустошил всю Лидийскую равнину (7. 2), вступил во Фригию, дошел до Меандра, но проникнуть в Карию он все же не решился даже и теперь, «так как жертвоприношения не дали хороших предзнаменований» («Отрывок», 7. 4; так же Диодор, XIV. 80. 5). Итак, как бы ни была велика военная добыча Агесилая, нужно признать, что он не сумел использовать эту победу.

{111} Тиссаферн повинен в его неудачах — так же Диодор (XIV. 80. 6): «Царь Азии Артаксеркс, узнав о поражениях и приведенный в ужас ходом войны с греками, гневался на Тиссаферна». В действительности, вероятно, в умах современников-греков временная связь, как это часто бывает, превратилась в причинную: слишком мал промежуток между битвой близ Сард и смертью Тиссаферна, чтобы одно могло быть причиной другого. Об обстоятельствах смерти Тиссаферна подробнее всего рассказывает Полиэн (VII. 16. 1): «Артаксеркс послал Тифравста с поручением арестовать Тиссаферна и дал ему с собой два письма — одно к самому Тиссаферну — относительно войны с греками, в котором все поручалось его усмотрению, другое к Ариэю с поручением помочь Тифравсту арестовать Тиссаферна. Ариэй находился во фригийском городе Колоссах; прочтя это письмо, он призвал к себе Тиссаферна на совещание по разным вопросам, главным же образом относительно греков. Последний, ничего не подозревая, оставил свое войско в Сардах, прибыл с тридцатью телохранителями-аркадянами и милетцами и заехал во дворец Ариэя. Собираясь принять ванну, он стал раздеваться, но, как только он снял кинжал, Ариэй при помощи служителей схватил его, запер в закрытую дорожную коляску, обшитую со всех сторон, и поручил везти его к Тифравсту. Тот вез его таким образом до Келен; здесь он отрубил ему голову и отослал ее царю. Царь послал эту голову своей матери Парисатиде, которая горела жаждой мщения к Тиссаферну за смерть Кира». Так же Диодор (XIV. 80. 68), судя по сохранившимся обрывкам, автор даваемой в приложении «Греческой истории» (в гл. 8) и Плутарх (Агесилай. 10, Артаксеркс. 23). По Непоту (Конон. 2 и сл.), ср. Павсаний. III. 9. 2, эта казнь была вызвана агитацией Конона при дворе, но это сообщение неверно: как доказал Эд. Мейер (ук. соч. 79), поездка Конона ко двору имела место только зимой 395/4 г. (ср. Диодор. XIV. 81. 4 и сл.).

Соглашение это носило, в сущности, характер временного перемирия, так как обеим сторонам было ясно, что лакедемонское правительство не согласится на предложенные Тифравстом условия. Ср. Диодор (XIV. 80. 8): «(Тифравст) убедил Агесилая вступить с ним в переговоры и заключил с ним перемирие на шесть месяцев». По Исократу (Панегирик. 41) это перемирие было заключено на 8 мес. Об этом перемирии упоминается и в «Отрывке» (см. приложение, 16. 1).

{112} Тридцать талантов — так же Плутарх (Агесилай. 10), ср. Исократ, ук. м.

{113} Управлять флотом. По «Отрывку» (см. прил., 14. 1; 17. 4) еще зимой 395/394 г. навархом был Хирикрат, и, следовательно, назначение Агесилая навархом последовало гораздо позднее. Эд. Мейер (Ук. соч. 33) отдает здесь предпочтение известию, содержащемуся в новом отрывке. За этим почетным предложением скрывается упрек и указание на необходимость немедленно перейти в Карию на помощь флоту (Эд. Мейер. Ук. соч. 18). «Такая честь из всех смертных выпала на долю одного Агесилая» (Плутарх. Агесилай. 10). Агесилай, однако, и на этот раз не пошел в Карию; о причинах см. выше, а также вступительную статью.

{114} Он шлет в Грецию — как мы видим, по Ксенофонту (так же Павсаний. III. 9. 8, Плутарх. Артаксеркс. 20), Тимократ был послан в Грецию уже после битвы при Сардах Тифравстом. В таком случае этот подкуп не мог быть причиной локро-фокидской войны, так как она разразилась в то время, как хлеб еще был на корню (т. е. в мае, Павсаний. III. 9. 9), а Тифравст прибыл в Малую Азию лишь в конце лета 395 г. Несомненно, Ксенофонт вместе со своими современниками ошибался, относя этот подкуп лишь к тому времени, когда он дал видимые результаты и слухи о нем получили широкое распространение. Как справедливо указывает автор «Отрывка» (см. приложение 2. 5), деньги эти были присланы уже в конце 396 г. и не Тифравстом, а Фарнабазом. Так же Полиэн (I. 48. 3): «В то время, как Агесилай грабил Азию (т. е. в 396 г.), Конон, будучи союзником Фарнабаза, убедил перса послать золото для подкупа демагогов в греческих государствах». Диодор, будучи врагом Спарты, совсем не упоминает об этом подкупе, считая его, по-видимому, злостной выдумкой.

{115} Приблизительно пятидесяти талантам — по Плутарху (Агесилай. 15) — 10 тысяч дариков, что равно 43 талантам. Он же (Артаксеркс. 2 — Лаконские изречения. 211B) дает противоречащую цифру — 30 тысяч дариков; здесь, вероятно, простой недосмотр.

{116} Из всех дошедших до нас известий о начале Беотийской войны вполне очевидно, что обе стороны ее желали (ср. ниже, § 5); разногласие существует только в вопросе о том, кто был зачинщиком войны. Так, Диодор (XIV. 81. 1) говорит: «Фокейцы вследствие каких-то претензий вступили в войну с беотийцами и убедили лакедемонян быть их союзниками». Ясно, что его источник (Эфор) считал единственным виновником этой войны спартанское правительство (в лице руководителя тогдашней спартанской политики Лисандра). В то, что беотийцы подстрекнули локрийцев к нападению, он не верил. Автор «Отрывка» (см. приложение 11. 1; 13. 1—7) стоит на той же точке зрения, что и Ксенофонт, но дает гораздо более подробный, хотя и более поверхностный, рассказ. К этому взгляду примыкает и источник Павсания (III. 9. 9), если это только не тот же автор «Отрывка». Плутарх (Агесилай. 27) приводит оба взгляда: «Есть два взгляда. Одни считают виновником (этой войны) Лисандра, другие — фиванцев, третьи — обе стороны». Вероятно, Ксенофонт прав и формальный повод подали фиванцы. С другой стороны, прав и автор «Отрывка», указывая (2. 2) на то, что персидский подкуп, вопреки мнению нашего автора, был лишь одной из второстепенных причин поворота в политической ориентации беотийцев, афинян, коринфян и аргивян; но выставляемая в «Отрывке» (13. 1) причина — личные соображения и честолюбие политических вождей — еще более маловажная причина. На настоящую причину этого поворота — стремление к политическому равновесию в Греции Ксенофонт справедливо указывает ниже, в §§ 10—13.