Ксенофонт – Греческая история (страница 74)

{79} Каждое государство — эти посольства были отправлены во все государства, кроме Аргоса (Павсаний. III. 9. 1). Однако, коринфяне и беотийцы отказались прислать свои контингенты (см. ниже гл. 5, § 5).

{80} По Плутарху (Лисандр. 6, Пелопид. 21) он решил совершить это жертвоприношение вследствие якобы виденного им сновидения. Я не вижу основания сомневаться в этом: такой кунстштюк был бы как раз в духе людей со взглядами Агесилая и Ксенофонта. Неудивительно и то, что наш автор ничего не упоминает об этом сновидении: неудача жертвоприношения, предписанного богами, могла бы привести читателя к самым печальным заключениям, к которым и приходит Плутарх в указанном месте. Рассказ Павсания (III. 9. 3—4) вполне совпадает с рассказом Ксенофонта.

{81} Беотархи — см. в приложении «Отрывок из греческой истории», 11. 3. Стр. 204.

{82} С запрещением продолжать жертвоприношения — Ксенофонт не сообщает, что этот отказ имел законный предлог: жертвоприношения предполагалось совершить не по установленному в Беотии ритуалу, устранив беотийского жреца (Плутарх. Агесилай. 6).

{83} Как только он прибыл туда — весной 396 г. Действительно, в § 16 мы читаем: «с наступлением весны», а в 20: «в это время как раз окончился год с тех пор, как Агесилай отплыл из Лакедемона».

{84} И Агесилай не нарушит клятв — как сообщает наш автор в «Агесилае» (I. 10), Агесилай прибавил к этому, что перемирие заключается только на три месяца. Это очень важно для суждения о дальнейших событиях.

{85} Настоящий хаос — здесь Ксенофонт становится на точку зрения устраненных от власти олигархов, обивавших пороги Лисандра. Как мы видели в § 20 гл. 2 и др. местах, спартанские гармосты остались; политический строй представлял собой большей частью умеренную олигархию (см. коммент. к § 2), но эта олигархия была вполне независимой, что не могло нравиться ни Лисандру, ни любимцу Ксенофонта Агесилаю. Как можно заключить из «Агесилая» (I. 37), последний поставил у власти преданных ему людей[576]. Плутарх (Агесилай. 8, Лисандр. 23) прибавляет к этому еще совершенно невероятную подробность — будто Агесилай, чтобы окончательно унизить Лисандра, назначил его своим креодетом (собств. «прислужник, разделявший мясо гостям»; придворная должность; ср. виночерпий). Просителям он будто бы говорил: «Ступайте и унижайтесь перед моим креодетом».

{86} «Что же, может быть, ты действительно поступаешь справедливее» — горькая ирония: Лисандр намекает здесь на то, что Агесилай обязан ему престолом.

{87} Был оскорблен Фарнабазом — об этом подробнее рассказывает наш автор в «Агесилае» (III. 3): «Перс Спифридат, узнав, что Фарнабаз ведет переговоры о вступлении в брак с царской дочерью, а его дочь хочет держать у себя без брака, был возмущен этим оскорблением и передался Агесилаю вместе с женой, детьми и войском». В нашем труде Ксенофонт не упоминает об этом умышленно, так как иначе его сообщение (ниже, кн. IV, гл. 1, §§ 4—15) о том, как Агесилай сватал дочь Спифридата, получило бы совсем другой привкус. Автор нового отрывка (см. приложение, 16. 4) относит присоединение Спифридата лишь к осени 395 г.

{88} С сыном — см. ниже, кн. IV, гл. 1, § 28 и «Отрывок из греч. истории» (приложение), 16. 4.

{89} К Агесилаю — в Эфес.

{90} Клятвопреступление. Теперь понятно, почему Ксенофонт выше, в § 6, не упомянул, что перемирие было заключено только на 3 месяца (см. коммент. к этому месту). С тех пор до объявления войны Тиссаферном срок этот уже истек, и, следовательно, только путем такого умолчания можно было превратить поступок Тиссаферна в клятвопреступление.

{91} Рынки. В древности воинам не выдавалось казенного пайка; они получали жалованье, на которое они сами должны были себя прокармливать. Поэтому в обязанности полководцев входило, чтобы на местах стоянок можно было купить провиант.

{92} Таким образом, если верить Ксенофонту, Тиссаферн оказался круглым дураком; наш автор так и заявляет в своем «Агесилае» (I. 17): «он показал, что и в искусстве обманывать Тиссаферн — настоящее дитя» (по сравнению с ним). Однако, Эд. Мейер (Theopomps Hellenika. 11—13 и другие места) показал, что такое впечатление создается только вследствие искажений и умолчаний нашего автора. Действительно, Ксенофонт указывает две причины, вследствие которых Агесилая можно было ждать в Карии: 1) желание отмстить Тиссаферну, 2) особенное удобство операций в Карии, так как тут главная сила персов — конница — не могла развернуться. Первое соображение, конечно, могло играть лишь второстепенную роль. Что же касается второго, то оно прямо противоречит действительности: для того, чтобы пройти в южную, гористую часть Карии, неудобную для конницы, надо было прежде пройти долину Меандра и всю северную Карию, где поступательное движение Агесилая легко могло быть остановлено персидской конницей (здесь действительно ждал Агесилая Тиссаферн). Итак, поход в Карию отнюдь не представлял особого удобства, а наоборот был чрезвычайно труден. Почему же Тиссаферн ждал Агесилая сюда? Как я уже указывал выше, Кария была единственной удобной морской базой, и здесь Конон снаряжал персидский флот. Опыт предыдущего показал, что сухопутной войне не суждено увенчаться решительным результатом; все зависело от исхода будущего морского боя. Таким образом победа в Карии была бы полным поражением Персии; сюда и только сюда должны были направляться усилия Агесилая. Недаром спартанское правительство постоянно понуждало своих полководцев идти на Карию (см. выше). Поэтому, куда бы ни направлялся Агесилай, Тиссаферн должен был делать только одно — защищать Карию от возможного вторжения. Поход Агесилая во Фригию не мог иметь никакого значения для общего хода войны и, таким образом, являлся не «ловкой военной хитростью», а только признанием в своей слабости: Агесилай чувствовал, что у него не хватает сил для того, чтобы делать то, что было целью его поездки, и для отвода глаз он предпринял грабительский набег на Фригию. Все это весьма поучительно для знакомства с писательскими приемами Ксенофонта.

{93} Даскилия — в этом фригийском городе была резиденция Фарнабаза. По Диодору (XIV. 79. 2) он дошел не до Даскилия, а до Кимы, но это известие, как указывает Эд. Мейер, не заслуживает доверия.

{94} Рафином — в «Отрывке из греческой истории» (приложение, 16. 6) он назван Рафаном.

{95} Дерновыми дротиками — о преимуществах этого способа вооружения говорит наш автор в трактате о коннице, 12. 12: «Вместо нашего копья, представляющего собой простой кол, тяжелого и неуклюжего, мы рекомендуем лучше носить по два дерновых дротика».

{96} Без одной дольки — всякое отступление от нормального строения (вида, цвета и т. д.) во внутренностях жертвенных животных считалось дурным предзнаменованием. В действительности Агесилай, конечно, отступил, не выдержав напора неприятельской конницы и легковооруженных, причем, как указывает Полиэн (II. 1. 30, Фронтин. I. 4. 2), он оказался в очень тяжелом положении: чтобы защитить свое войско и богатую добычу от упорных нападений неприятеля, он заставил обнаженных и закованных в цепи пленных идти с обеих сторон его войска; после этого враги не решились уже метать в его войско дротики[577]. Вероятно, это же мучительное отступление имеется в виду в туманной заключительной фразе нашего места: «приходилось… бороться с врагом, отступая шаг за шагом».

{97} К морю — в Эфес (Агесилай. I. 18. 25; Плутарх. Агесилай. 9; Диодор. XIV. 79. 3).

{98} С наступлением весны — 395 года.

{99} Живописцы — щиты часто разрисовывались геральдическими изображениями.

{100} Артемида — в Эфесе находился ее знаменитый храм.

{101} Ксенокла — он упоминается также в «Отрывке из греч. истории» (см. приложение, 6. 4) и у Диодора, в приводимом ниже месте (XIV. 80. 2).

{102} Гериппида — начальником наемников Кира. Таким образом наш автор уже не командует наемниками. Вероятно (Эд. Мейер. Theopomps Hellenika. 6), он был куда-либо командирован Агесилаем. Следовательно, дальнейшие события переданы им из третьих рук и имеют не больше цены, чем другие дошедшие до нас известия об этих фактах.

{103} В плодороднейшие места — в Лидию.

{104} Поэтому и т. д. — сюда относится все то, что было сказано в комментарии к § 12.

{105} Об этом походе совсем иное рассказывает Диодор (XIV. 80. 1): «После этого Агесилай, выведя войско в долину Каистра и местность, прилежавшую к Сипилу, опустошал усадьбы жителей этих мест. Тиссаферн шел по следам лакедемонян, собрав под свои знамена 10000 всадников и 50000 пехотинцев; при этом он убивал тех, которые отставали, удаляясь из строя, для фуражировки. Тогда Агесилай выстроил войско в каре и стал подвигаться, плотно держась подножья Сипила, выжидая удобного момента для нападения на врага. Так он шел до самых Сард». (Далее описывается опустошение парка Тиссаферна). Почти то же самое рассказывалось и в испорченном месте «Отрывка из греч. истории» (6. 1—3), который и был в этом случае источником Диодора. Здесь изложение гораздо подробнее, чем у Диодора. Эд. Мейер (Gesch. d. Alt. 5, 6, 13) показал, что рассказ в «Отрывке» (у Диодора) заслуживает предпочтения: если конница и могла прибыть из долины Меандра в окрестности Сард за три дня, то для пехоты и обоза переход такой быстрый невозможен. Ксенофонт понимал это: у него пехота не успевает прийти на поле сражения; однако, обоз по его сообщению, приходит вовремя. Ксенофонт строит свой рассказ так для того, чтобы иметь возможность сообщить о богатой добыче, захваченной Агесилаем в персидском лагере: «Итак, замечает Эд. Мейер, рассказ Ксенофонта здесь внутренне несостоятелен и тенденциозен; по-видимому, Агесилай подвигался к Сардам гораздо медленнее, чем передает Ксенофонт. Вполне допустимо, конечно, что он на четвертый день после своего выступления из Эфеса был настигнут преследовавшей его персидской армией (и как раз конницей); но Ксенофонт извращает события, непосредственно пристегивая сюда битву при Сардах. Скорее прав автор (отрывка), который рассказывает, что Агесилай под напором вражеских войск должен был прекратить ограбление и подвигаться по возможности по защищенной местности, выстроившись в каре» (Эд. Мейер. Theopomps Hellenika. 13).