Ксенофонт – Греческая история (страница 67)

{23} Гавани — Афины имели следующие гавани: 1) главная гавань — Пирей, состоявшая из военной (Канфар) и коммерческой (Эмпорий), 2) к востоку от Пирея — Мунихия и 3) Зея; 4) заброшенная со времен Фемистокла Фалерская гавань.

{24} Относительно Самоса сравни афинскую надпись в честь самосцев, Inscriptiones Graecae. II. № 1b. Suppl. P. 1.

{25} Кроме аргивян. Аргивяне были с 420 г. в союзе с афинянами.

{26} Академия — гимнасий, расположенный к северу от Афин.

{27} Амнистия. Она была предоставлена в силу постановления, внесенного Патроклидом (Андокид. 1. 77 и сл.; ср. Лисий. 25 речь. 27).

{28} О дальнейших событиях, излагаемых в этой главе, мы имеем также свидетельство современника — Лисия (13 речь. 5—14): «Через короткое время после того, как были уничтожены наши корабли и основы нашего государственного строя заколебались, в Пирей прибыл лакедемонский флот, и одновременно с этим начались переговоры с лакедемонянами о мире. В то же время стали злоумышлять сторонники государственного переворота; они находили момент наиболее подходящим, полагая, что при создавшихся обстоятельствах легче всего добиться введения того государственного строя, который был им желателен. Единственной преградой для достижения намеченной цели они считали главарей народа, стратегов и таксиархов. Поэтому они старались устранить этих людей тем или иным способом, чтобы облегчить себе достижение желанной цели. Прежде всего они повели кампанию против Клеофонта. Действовали они при этом следующим образом. Когда собралось первое народное собрание по вопросу о мире, пред вами выступили ваши послы, прибывшие от лакедемонян с заявлением об условиях, на которых лакедемоняне были готовы заключить мир; они требовали, чтобы была срыта часть Длинных стен — на десять стадий, с каждой стороны. Вы, афиняне, не могли тогда даже спокойно слушать о том, чтобы стены были срыты, и Клеофонт, выступив от имени всех вас, ответил лакедемонянам, что ничего подобного вы не допустите. После этого Ферамен, втайне злоумышлявший против нашего народа, выступил с заявлением, что, если вы выберете его полномочным послом для ведения переговоров о мире, то он добьется того, что стены не будут срыты и вообще городу не придется претерпеть никакого ущерба. Сверх того он, по его словам, полагал, что ему удастся добиться от лакедемонян для города и еще кой-каких выгод. Вы поверили ему и выбрали его полномочным послом несмотря на то, что в предыдущем году вы не утвердили его, когда он был избран на должность стратега, считая, что он настроен недоброжелательно к демократии. Отправившись в Лакедемон, он пробыл там долгое время, оставив вас осажденными неприятелем: он знал, что весь ваш народ находится в тяжелом положении, лишенный вследствие войны и бедствий большей части предметов первой необходимости, и рассчитывал, что, когда он доведет народ до такого состояния, до какого он его и довел в действительности, — афиняне с радостью примут какие угодно условия мира. Оставшиеся в городе его единомышленники, замыслившие уничтожить демократический строй, привлекли Клеофонта к суду под тем предлогом, что он не явился на свой военный пост; действительной же причиной было то, что он выступил от вашего имени с протестом против того, чтобы стены были срыты. Лица, стремившиеся к введению олигархического строя, добились того, что для него было устроено специальное судилище; здесь они выступили с обвинением против него, и он был присужден к смертной казни, причем предлогом было указанное выше преступление. Затем вернулся из Лакедемона Ферамен. С ним вступили в беседу некоторые из стратегов и таксиархов, в том числе Стромбихид и Дионисодор, и еще несколько граждан, настроенных благожелательно к демократии; как выяснилось впоследствии, они крайне возмущались его поведением; действительно, он принес с собой такой мир, все прелести которого мы узнали впоследствии: мы лишились многих добрых граждан, а сами были изгнаны тридцатью правителями. Вместо прежнего требования срыть Длинные стены на десять стадий, теперь по принесенным Фераменом условиям мира мы должны были совершенно уничтожить стены; вместо обещанных Фераменом “еще кой-каких выгод” мы нашли в этих условиях пункт, по которому мы должны были выдать лакедемонянам корабли и срыть стену вокруг Пирея».

Если принять в соображение, что Лисий, хотя и писал свои речи лишь короткое время спустя после описываемых событий, но тем не менее часто искажает правду там, где это выгодно его клиенту[558], то мы увидим, насколько близок к истине и объективен рассказ Ксенофонта. Имени Клеофонта наш автор не упоминает умышленно, не желая, чтобы оно было увековечено историей. В этом он следует примеру Фукидида, поступившего так же с Клеоном и другими демагогами.

{29} Вблизи Лаконии — это, конечно, вставка позднейшего интерполятора, вдобавок ошибочная: Селласия находится в самой Лаконии. Как видно из приведенного выше указания Лисия, эфоры требовали от них срытия Длинных стен на 10 стадий с каждой стороны. См. также ниже, § 15.

{30} К Лисандру — последний находился в это время в Азии. См. Плутарх (Лисандр. 14): «Так как афиняне оказали сопротивление, Лисандр переплыл со своим флотом назад в Азию».

{31} Разрушения Афин — ср. Исократ (Платейская речь. 31): «Из всех союзников одни лишь фиванцы подали голос за то, чтобы все афиняне были обращены в рабство, а место, на котором стоит город, было превращено навеки в пастбище для скота». По Плутарху (Лисандр. 15) это предложение было внесено фиванцем Эрианфом. Далее Плутарх рассказывает следующее: «Когда после этого военачальники собрались на общую попойку, кто-то из фокейцев запел парод из еврипидовой “Электры”, которая начинается так: “О, Электра, дочь Агамемнона, я пришел к твоей деревенской хижине…”. Это вызвало у всех слезы, и всем показалось ужасным предать разрушению и уничтожению такой славный город, давший Греции столько выдающихся людей». Эти подробности Эд. Мейер считает историческими (Gesch. d. Alt. IV. 665); во всяком случае, вмешательство в пользу афинян фокейцев, бывших исконными врагами фиванцев (Ср. Павсаний. III. 10: «афиняне помнили о благодеянии, оказанном им некогда фокейцами».)

{32} Надо думать, что причиной такого великодушия спартанцев была боязнь усиления влияния Беотии в Северной Греции и желание противопоставить ей сильного противника.

{33} В эпоху тяжких бедствий — во время персидских войн. Точный текст постановления лакедемонского правительства по поводу мира с афинянами приведен у Плутарха (Лисандр. 14): «Постановили лакедемонские власти: Вы должны срыть укрепления Пирея и Длинные стены; вы должны удалиться из всех подчиненных вам городов, сохранив только вашу собственную территорию. Выполнив эти условия, вы можете, если вам угодно, получить мир, но вы должны еще принять назад изгнанников. Относительно количества кораблей вы должны поступить согласно нашим указаниям». Диодор (XIV. 3. 2), Аристотель (Афинская полития. 34. 3) и Юстин (V. 8) прибавляют к этим условиям еще требование ввести «исконный», т. е. олигархический строй, но вряд ли это верно.

{34} Лисий (XII. 71—76) умышленно смешивает описываемое здесь народное собрание с собранием, состоявшимся в следующем году, на котором было решено выбрать 30 правителей (см. ниже, к гл. 3, § 2).

{35} Дату вступления Лисандра в Афины дает Плутарх (Лисандр. 15): «16 мунихиона (в конце апреля 404 г.), в тот самый день, когда греки в Саламинской битве победили варваров» (при Саламине на Кипре, в 449 г.).

{36} Как Дионисий стал сиракузским тираном, подробно рассказывает Диодор (XIII. 91—96); он относит это событие уже к 406 г. О дальнейших излагаемых здесь исторических фактах Ксенофонт говорит, очевидно, по недосмотру; он уже упоминал о них в I кн., гл. 5, § 21; см. также комментарий к этому месту.

{37} На следующий год — в 404/3 г. до н. э. Далее следует интерполяция.

{38} Народ постановил — об этом постановлении, внесенном Драконтидом, рассказывает подробно Лисий (XII. 71—76); приведу его рассказ целиком: «Ферамен допустил созыв народного собрания не прежде, чем наступил тщательно подготовленный заговорщиками заранее условленный момент. К этому времени он призвал из Самоса Лисандра с его флотом; кроме того и все вражеское войско находилось в Аттике. При таких обстоятельствах и было созвано народное собрание по вопросу о государственном устройстве, в присутствии Лисандра, Филохара и Мильтиада. При этом заговорщики преследовали ту цель, чтобы ни один оратор не выступил против них и не угрожал им и чтобы вы не могли свободно выбирать полезное для государства, а должны были бы голосовать за все то, что они предложат. На этом собрании выступил Ферамен с предложением вверить управление городом тридцати правителям и принять государственный строй, предложенный Драконтидом. Несмотря на все принятые заговорщиками меры, вы, однако, подняли неодобрительный шум и отказывались последовать их советам: вы знали, что на этом собрании решается вопрос о том, быть ли вам свободными или рабами. Но Ферамен (чему вы сами, судьи, можете быть свидетелями) заявил, что ему мало дела до вашего неудовольствия, так как у него много соучастников из среды афинян, а кроме того его предложение внесено им с одобрения Лисандра и лакедемонян. После этого выступил Лисандр с длинной речью. Он, между прочим, указал, что вы уже нарушили условия мира[559] и что поэтому, если вы не согласитесь на предложение Ферамена, возникнет уже вопрос не о государственном устройстве, а о вашей жизни и свободе. Добрые граждане, присутствовавшие на этом собрании, поняв, что все это подстроено заранее и что выхода уже нет, частью остались в полном безмолвии, а частью удалились; совесть их была чиста, так как они во всяком случае не голосовали за вредное для интересов народа предложение. Лишь немногие из присутствующих — люди низких нравственных качеств и дурного образа мыслей — подняли руку за внесенное Фераменом предложение. Им было объявлено, чтоб они выбрали десять человек из лиц, указанных Фераменом, десять из лиц, предложенных эфорами[560], и десять из своей среды. Заговорщики настолько были уверены в вашей слабости и так верили в свою силу, что заранее знали все, что произойдет в народном собрании».