Ксенофонт – Греческая история (страница 69)

{62} Никерат — сын Никия, военачальника Сицилийского похода. Ср. выше, коммент. к § 10 и Лисий. XVIII. 6.

{63} Анит — впоследствии прославился как один из обвинителей Сократа. Вместе с Фрасибулом он руководил восстанием против тридцати правителей (Лисий. XIII. 78); по свержении правителей оба они стали играть руководящую роль в Афинах (Исократ. XVIII. 23).

{64} Алкивиад, после того как был объявлен изгнанником, был убит Фарнабазом по наущению Лисандра, желавшего угодить Критию (Плутарх. Алкивиад. 38 и сл.). Однако, Эфор (у Диодора, XIV. 11) в XVII кн. своей «Истории» сообщал, что Фарнабаз убил его совсем из других соображений.

{65} На городском рву. Когда афинское войско, находившееся на Самосе, стало угрожать правительству четырехсот и готово было двинуться на Афины для восстановления демократии, правители устроили укрепление на мысе Ээтионее, господствовавшем над Пиреем, затевая измену. Это укрепление было уничтожено повстанцами с Фераменом во главе (Фукидид. VIII. 90—92).

{66} Государственное устройство, при котором политические права были бы предоставлены всем тем (и только тем), которые в состоянии на свой счет приобрести себе тяжелое вооружение (такой строй был в это время в соседней Беотии) — действительно, было политическим идеалом Ферамена… Под его влиянием такой строй был введен в Афинах в 411 г. (Фукидид. VIII. 97. 1); в 404 г. он снова добивался, однако безуспешно, введения такого строя (§ 19).

{67} По своему усмотрению — это неверно; Ферамен был вычеркнут из списка на законном основании, так как по «новым законам» политических прав были лишены «все те, которые принимали участие в срытии укрепления на Ээтионее или вообще в чем-либо поступали во вред интересам правительства четырехсот» (Аристотель. Афин. полития. 37. 1). Ферамен был, как известно, как раз в числе этих лиц (см. коммент. к § 46).

{68} Гестия — богиня домашнего очага.

{69} Коллегия одиннадцати — см. выше, кн. I, гл. 7, § 10. В правление тридцати их власть была, по-видимому, значительно расширена. Ср. Платон (письмо VII. P. 424): «во главе государства стоял 51 правитель: коллегия одиннадцати в городе, коллегия десяти в Пирее (этим двум коллегиям был поручен надзор за рынком и за городскими делами) и тридцать верховных правителей с неограниченными полномочиями».

{70} Привожу трогательно-наивный (и, конечно, не соответствующий действительности) рассказ Диодора (XIV. 5. 1—4) о последних минутах жизни Ферамена. «Ферамен мужественно переносил несчастье, так как он усвоил от Сократа глубоко-философский взгляд на вещи, но вся остальная толпа сострадала несчастью Ферамена. Однако, никто не решился ему помочь, так как со всех сторон его окружала масса вооруженных. Только философ Сократ с двумя из своих учеников подбежал к нему и пытался вырвать его из рук служителей. Ферамен просил его не делать этого. «Конечно, заметил он, я глубоко тронут вашей дружбой и мужеством; но для меня самого будет величайшим несчастьем, если я окажусь виновником смерти столь преданных мне людей». Сократ и его ученики, видя, что никто не приходит к ним на помощь и что надменность их торжествующих противников увеличивается, прекратили свою попытку».

{71} Коттаб — веселая игра, которою развлекались на попойках. Игра состояла в том, что вино, находившееся в одной чаше, надлежало выплеснуть в другую, находившуюся на более или менее значительном расстоянии, так, чтобы вино не разбрызгалось, а влилось в чашу одной струею. Если это было сделано удачно, то раздавался звонкий плеск. При этом играющий произносил имя своего возлюбленного или возлюбленной, которому он и дарил «выигравшую» чашу: это, по поверию, сулило удачу в любви. Этот же эпизод рассказывает Цицерон (Тускуланские беседы. I. 40. § 96): «Остаток он выплеснул так, что раздался звонкий плеск. При этом плеске он воскликнул: «За здоровье моего ненаглядного Крития».

{72} Бежали в Пирей — об изгнании в Пирей всех, невнесенных в список трех тысяч, сообщает ряд авторов (Аристотель. Афинская полития; Диодор. XIV. 32. 4; Лисий. 13. 47; 25. 22; 26. 2; 31. 8; Исократ. VII. 67; Юстин. V. 9. 12).

{73} Мегара и Фивы наполнились беглецами. Ср. Диодор (XIV. 6): «Лакедемоняне издали постановление, по которому приспешникам тридцати правителей разрешалось арестовывать афинских беглецов во всяком греческом городе. Всякий, кто станет им препятствовать, должен заплатить пять талантов штрафа. Как ни жестоко было это постановление, почти все греческие государства повиновались ему из страха пред могуществом спартанцев. Только аргивяне, ненавидевшие бессердечность лакедемонян, первые сжалились над бесприютными изгнанниками, выразили им сочувствие и дали убежище. Фиванцы же кроме того еще и наложили штраф на того, кто допустит, чтобы беглецы были насильно уводимы и не окажет им посильного заступничества». Постановление фиванцев приведено целиком у Плутарха (Лисандр. 27): «Всякий дом и всякий город в Беотии должен быть открыт для нуждающихся афинян. Кто не заступится за насильно уводимого афинского беглеца, должен заплатить талант штрафу. Если кто-нибудь будет провозить через Беотию в Афины оружие для борьбы с тираном, — ни один фиванец не должен ни видеть этого, ни слышать об этом»[565]. В Мегарах нашел убежище Лисий (Лисий. XII. 17; см. выше, к гл. 3, § 21). Кроме этих государств убежище беглецам дали Халкида (Лисий. XXIV. 25: «во время правления тридцати… я бежал вместе с вашим народом в Халкиду») и Ороп (Лисий. XXXI. 9), находившийся под беотийским влиянием.

{74} Фрасибул — во главе повстанцев был, кроме Фрасибула, еще Анит (Лисий. XIII. 78). Ср. коммент. к III. 5. 2.

{75} Семидесяти человек — по Павсанию (I. 38. 3) их было только 60.

{76} Филу — ср. Диодор (XIV. 32. 1): «Фрасибул, по прозванию Стириец, афинянин по национальности, изгнанный тридцатью правителями, при тайном содействии фиванцев, захватил аттическое местечко Филу. Это было очень сильное укрепление, находившееся в 100 стадиях (17 километрах) от Афин». Фила находилась на большой дороге, ведшей из Фив в Афины.

Неудачное выступление афинян против повстанцев, занявших Филу, почти в тех же словах описывает Диодор (XIV. 32. 2 и сл.); он прибавляет еще сюда анекдот о паническом страхе, якобы охватившем войско тридцати правителей. После неудачи под Филой, как сообщает тот же Диодор (XIV. 32. 5), правители отправили послов к Фрасибулу. «Официальным поводом этого посольства были переговоры о каких-то пленных, но втайне правители предлагали Фрасибулу расстроить заговор беглецов и зато вступить на место Ферамена в число правителей, причем ему будет предоставлено вернуть в отечество десять изгнанников по своему выбору». Фрасибул ответил категорическим отказом на это предложение.

{77} Филы — афинские граждане делились на 10 фил; соответственно этому и войско делилось на 10 частей.

{78} Достиг почти семисот человек — по Диодору (XIV. 33. 1) их было 1200.

{79} Устремились на гарнизон — по Диодору (XIV. 32. 6) это столкновение произошло в Ахарнах.

{80} Гиппарх — начальник конницы.

{81} Одеон — общественное здание, куда собирались послушать музыку и декламацию.

{82} Открыто класть свой камешек — подробно описывает эту процедуру Лисий (XIII. 37): «Тридцать правителей сидели на тех местах, на которых обыкновенно сидят пританы. Пред правителями стояло два стола. Камешки бросали не в урны, а их полагалось открыто класть на столе: оправдательные — на первый стол, обвинительные — на второй. При таком способе голосования мог ли кто-либо быть оправданным?»

{83} Мунихия — холм на восточной стороне того мыса, на котором находится Пирей.

{84} Гипподамов рынок — рынок, построенный по новой системе архитектором Гипподамом Милетским, современником Перикла.

{85} Бендидий — храм фракийской богини Артемиды Бендиды.

{86} Пэан — военная песня, обращенная к Аполлону-целителю. Бог войны Эниалий призывался в ней возгласом «аляля!»

{87} Об элевсинских мистериях см. выше, коммент. к кн. I. 4. § 20. Глашатай мистов — очень почетная должность, которую могли занимать только члены старинного рода Евмолпидов.

{88} Больше афинян. Всего было убито правителями 1500 граждан (Аристотель. Афин. пол. 35. 4; Исократ. XII. 67; XX. 11; Эсхин. III. 23. 5).

{89} Десять лет войны. Имеется в виду последняя часть Пелопоннесской — Декелейская война, которая велась непрерывно с 414 до 405 года.

{90} Десять человек — каждый из них назывался декадухом (Гарпократиан. s. v. δέκα). О характере правления декадухов рассказывает Диодор (XIV. 33. 5): «Граждане, находившиеся в Афинах, лишили власти тридцать правителей и изгнали их из города; вместо них они избрали десять человек с неограниченными полномочиями для изыскания способа прекращения войны и примирения с противниками. Но, захватив власть, последние и не думали делать того, для чего они были избраны, стали сами тиранами и призвали из Лакедемона войско из 40 кораблей и 1000 солдат с Лисандром во главе». Еще определеннее говорит о них Лисий (XII. 54 и сл.): «Они изгнали тридцать правителей, исключая Фидона и Эратосфена, и выбрали правителями их злейших врагов, ожидая, что они будут относиться со справедливой ненавистью к тридцати правителям и с симпатией к находившимся в Пирее гражданам. Однако, те самые… которых считали злейшими врагами Харакла, Крития и всей их компании, оказавшись сами во главе правления, только раздули среди горожан еще бо́льшую вражду к пирейским изгнанникам. Этим они явно обнаружили, что боролись они не за пирейских изгнанников и не за убитых без вины, что им было мало дела до совершенных уже правителями казней и до тех казней, которые они могли совершить еще в будущем… Нет, их удручало то, что были люди, имевшие бо́льшую власть и быстрее обогащающиеся, чем они сами». По-видимому, декадухи принадлежали к умеренно-олигархической партии, одинаково враждебной и к демократам, и к тираннам. Нет основания обвинять их в беззакониях: по возвращении изгнанников они представили отчет о своей деятельности междупартийной комиссии, и он был утвержден (Юстин. V. 10. 7; Непот. Биография Фрасибула. 3. 1). Поэтому они не упомянуты (ниже, § 38) в числе лиц, на которых амнистия не распространяется (см. коммент. к § 43). Аристотелю, как полагает Эд. Мейер (Gesch. d. Alt. V. 40), должно было казаться странным, что эти десять лиц, с одной стороны, боролись с демократами в Пирее и казнили крайних демократов, обнаруженных в городе; с другой, в среде были столь симпатичные этому ученому люди, как Ринон и Фаилл, и отчет, представленный ими, был утвержден народом. Поэтому он и сделал (Афин. пол. 38) несоответствующее действительности допущение, что выбранная после свержения тридцати правителей коллегия десяти была вскоре лишена полномочий, так как она правила в духе своих предшественников и была заменена другой такой же коллегией, уже лояльной и либеральной.