Ксенофонт Эфесский – Анабасис. Греческая история (страница 142)

В Греции нормальное отношение числа всадников к числу пехотинцев было 1: 10 (ср. «Отрывок…», Приложение, 11); но в Фессалии было чрезвычайно развито коневодство, и вдобавок люди аристократического происхождения здесь служили только в коннице. Поэтому здесь пропорция была иная.

Вполне естественно, что Ксенофонт, участник (а потом и руководитель) похода 10 000 греков с Киром Младшим против персидского царя, был одним из носителей идеи объединения Греции под сильной властью с целью покорения персидского царства. Идея эта зародилась в умах греков в конце V в. до н. э. Так, уже в 411 г. до н. э. Аристофан устами своей Лисистраты (Лисистрата, 1133–1134) говорил:

…Общий враг У всех вас есть заклятый — перс, и все же вы Ведете войско на свои же города И, греков убивая, губите нас всех.

В IV в. до н. э. эта идея была главной темой вдохновенных речей Исократа, и наконец Александр Македонский претворил эту мечту в жизнь. Ксенофонт не напрасно влагает свои мысли в уста Ясона: он действительно думал о походе на Персидское царство; это подтверждает Исократ в речи к Филиппу (119): «(Ясон) заявлял, что он перейдет на материк Азии и будет воевать с царем».

⁹ См. коммент, к кн. II, гл. 3, § 36.

¹⁰ Насмешка над афинянами, у которых в эпоху наивысшего процветания большая часть дохода составлялась из дани, вносимой островитянами.

¹¹ Я придерживаюсь такого чтения.

¹² Т. е. вступив в союз со мной.

¹³ Моя конъектура.

¹⁴ А не царя.

¹⁵ См. кн. V, гл. 4, § 63.

¹⁶ Скопас — краннонский властитель, был фессалийским тагом во время персидских войн.

¹⁷ В § 1 этой главы.

¹⁸ Здесь продолжается рассказ, прерванный после § 1 предыд. главы.

¹⁹ Из похода на соседние беотийские государства.

²⁰ Установленных для членов афинского морского союза.

²¹ Ср. кн. V, гл. 1, § 1.

²² В 374 г. до н. э. По Диодору (XV, 38,1), посредником и на этот раз был персидский царь. Хотя вообще Диодор путает мир 374 г. до н. э. с миром 371 г. до н. э., сообщая два раза одни и те же факты, но в этом ему, кажется, можно верить (Ed. Meyer, Gesch. d. Alt., V, 398).

²³ В укрепленный пункт Нелл, как мы видим из афинской надписи, Inscriptiones Graecae, II, 17, где в числе афинских союзников названы «Закинфские демократы, находящиеся в Нелле». Диодор называет этот пункт Аркадией; см. цитату ниже.

²⁴ Т. е. аристократы; они противопоставляются демократам, занимавшим Нелл.

²⁵ Т. е. на Ионическом.

²⁶ К Дионисию I, сиракузскому тирану.

²⁷ Так как она могла служить им удобной базой для операций против Сицилии.

²⁸ Ксенофонт рассказывает о событиях 374 и 373 гг. до н. э. лишь вкратце и без необходимейших подробностей; «ясно, что ему многое надо затушевать, и потому он нарочно многое замалчивает» (Эд. Мейер, указ, соч., V, 400). Приведем для сравнения рассказ Диодора (XV, 45, 46, 1–3): «Во всех государствах Греции вследствие необычайного положения вещей начались волнения; общая анархия послужила причиной для многочисленных переворотов. При этом лакедемоняне оказывали вооруженную поддержку приверженцам олигархического строя, а афиняне — сторонникам демократии. Оба эти государства лишь короткое время соблюдали мир, а затем стали воевать, содействуя близким им по мыслям правительствам и совершенно не считаясь с заключенным ими всеобщим миром. Так, на Закинфе демократия относилась враждебно к лицам, захватившим власть во время спартанской гегемонии, и, мстя им за прежнее, изгнала их всех из города». Здесь в тексте пропуск; очевидно, олигархам удалось вернуться в город, как можно заключить из диодоровского вступления, — при тайном содействии лакедемонян. Вернувшись, они в свою очередь изгнали демократов. «Последние, — продолжает Диодор, — бежали к начальнику афинского флота Тимофею, вступили в его экипаж и сражались вместе с ним. Заручившись, таким образом, его содействием, они уговорили его высадить их на свой остров; здесь они захватили приморское укрепление, носившее название Аркадии, и сделали его своей базой. При содействии Тимофея они наносили всяческий ущерб сидевшим в городе. Закинфяне обратились с просьбой о помощи к лакедемонянам. Последние сперва отправили послов в Афины, которые выступили с обвинением против Тимофея, но затем, убедившись, что симпатии афинского народа на стороне изгнанников, приступили к снаряжению флота. Спустив на воду двадцать пять триэр, они послали их под начальством Аристократа на помощь закинфянам».

Одновременно с этими событиями группа сторонников лакедемонян из Керкиры (изгнанников, см. ниже) восстала против демократии и обратилась к спартанцам с просьбой прислать флот, обещая им, что Керкира будет передана в их руки. Лакедемоняне, зная, что обладание Керкирой имеет решающее значение в борьбе за владычество на море, не захотели упустить случая овладеть этим городом. Они тотчас же послали в Керкиру двадцать две триэры под командой Алкида. Они сделали вид, будто этот флот направляется в Сицилию, дабы керкирцы приняли их как друзей; таким способом они надеялись, действуя вместе с изгнанниками, захватить город. Но керкирцы, узнав о замысле спартанцев, усилили охрану города, а также отправили послов в Афины с просьбой о помощи. Афиняне постановили послать подмогу керкирцам и закинфским изгнанникам и в Закинф отправили стратегом Ктесикла, а в Керкиру собирались отправить значительные морские силы.

²⁹ Царя молоссов. См. гл. 1, § 7.

³⁰ См. кн. V, гл. 4, § 63.

³¹ Тимофей выехал из Афин в мунихионе (апреле) 373 г. до н. э.

Подробнее об этом процессе рассказывает нам Псевдо-Демосфен (49, 9 сл., 22). Обвинителями Тимофея выступили политический оратор Каллистрат (ср. ниже, § 89, и гл. 3, § 3) и знаменитый полководец Ификрат. С другой стороны, в Афины прибыли в качестве свидетелей защиты могущественные друзья Тимофея — царь Алкет Молосский и Ясон Ферский. Из уважения к этим защитникам, а также ввиду общепризнанных заслуг своего отца Конона, Тимофей был оправдан и только устранен от должности; казначей его Антимах был обвинен в хищениях и казнен; имущество его было конфисковано. Известие Диодора (см. цитату ниже, к § 26), будто Тимофей остался в должности стратега, не соответствует действительности.

³² См. коммент, к кн. I, гл. 1, § 2.

³³ См. коммент, к кн. II, гл. 1, § 28.

³⁴ См. кн. V, гл. 2, § 21.

³⁵ Целью которого было увеличение длины фланга, ставшего теперь линией соприкосновения обоих войск.

³⁶ То же, что эпистолей. См. коммент, к кн. I, гл. 1, § 23.

³⁷ Привожу для сравнения не имеющий большой исторической ценности рассказ Диодора (XV, 47, 1–6) об осаде Керкиры: «Лакедемоняне назначили стратегом Мнасиппа и отправили его на Керкиру с флотом из 65 триэр и 1500 солдат. Мнасипп поплыл в Керкиру и, соединившись с изгнанниками, проник в гавань. Ему удалось захватить четыре вражеских корабля; остальные три корабля успели приплыть к берегу, где были сожжены самими керкирцами, не желавшими, чтобы они достались врагу. Мнасипп разбил и на суше керкирское войско, занявшее какой-то холм. Всем этим он навел на керкирцев страшную панику. Афиняне уже задолго до этого послали сына Конона, Тимофея, с флотом из шестидесяти кораблей на помощь керкирцам. Прежде чем отправиться на помощь к Керкире, Тимофей поплыл со своим флотом во Фракию; он склонил много городов к союзу с афинянами и увеличил здесь свой флот на 30 триэр. (Это, несомненно, ошибка. Диодор спутал здесь Тимофея с Хабрием, действительно совершившим в 375 г. до н. э. поход на Фракию, см. коммент, к кн. V, гл. 4, § 61, со ссылкой на Диодора (XV, 36, 1–4).) Вследствие этого он не прибыл своевременно на помощь к Керкире. Это вызвало неудовольствие афинского народа, и Тимофей был сперва устранен от должности стратега; но когда он приплыл в Афины с целой свитой послов от союзных государств и с тридцатью новыми триэрами, причем весь его флот был блестяще оборудован для войны, афинский народ отменил свое решение и снова назначил его стратегом (Это — неверно. См. коммент, к § 12.). Затем было снаряжено еще 40 триэр, так что общее число их достигло ста тридцати. Кроме того, были сделаны достаточные запасы хлеба, оружия и прочих необходимых в войне вещей. Непосредственное начальствование в предстоящем предприятии афиняне возложили на Ктесикла, выбрав его стратегом и отправив его с 500 воинами на помощь керкирцам. Ему удалось обмануть бдительность врага и приплыть ночью к Керкире. Во время его прибытия среди граждан шла борьба, а военные дела были в крайнем нерадении. Ктесикл заставил керкирцев прекратить внутреннюю рознь, принял все необходимые меры для обороны города и вдохнул мужество в осажденных. Он начал с того, что неожиданно напал на осаждающих и перебил из них около 200 человек. Затем он завязал большое сражение с врагом, в котором пал сам Мнасипп и, кроме того, еще значительное число воинов. Наконец, он совершил дело, достойное высших похвал: «превратил осаждающих в осажденных».

³⁸ См. коммент, к кн. I, гл. 1, § 13, с подстрочным примеч.

³⁹ См. коммент, к кн. I, гл. 1, § 13, с подстрочным примеч.

⁴⁰ Сфагии — три маленьких острова перед мессенским Пилосом.

О взятии в плен флота Дионисия рассказывает также Диодор (XV, 47, 7): «В то время как война на Керкире почти уже закончилась, сюда приплыл афинский флот под командой стратегов Тимофея (неверное известие. См. коммент, к § 26, примеч. 1) и Ификрата. Они прибыли слишком поздно, и в них уже не было нужды; единственное достойное упоминания их дело — это захват настигнутых ими сицилийских триэр, посланных Дионисием на помощь лакедемонянам под командой Киссида и Криниппа. Триэры эти в числе девяти были захвачены вместе с экипажем; от продажи пленных было выручено более шестидесяти талантов, которые пошли на уплату жалованья войску». Рассказ этот в подробностях не совпадает с рассказом нашего автора, и, конечно, мы отдадим предпочтение последнему. Зато нет никакого основания не доверять следующему известию Диодора (XVI, 57, 2–3): «В то время как Ификрат находился со своим флотом на Керкире, он настиг в море сиракузские корабли и овладел ими. Корабли эти везли изваяния из золота и слоновой кости, посланные властителем Сиракуз Дионисием в Олимпию и Дельфы. Не зная, как поступить с захваченной добычей, Ификрат отправил запрос в афинское Народное собрание. Афиняне приказали ему оставить религиозные умствования и подумать о том, как бы накормить воинов. Вняв решению своих соотечественников, Ификрат продал с публичного торга драгоценности, принадлежавшие богам. Тиран же был крайне разгневан на афинян и написал им такое письмо: «Дионисий афинскому совету и народу… здравствовать. (Греческие письма начинались стереотипной фразой: А (автор письма) (желает) здравствовать В (адресату). — С. Л.) Нет! Так писать грешно, после того как вы оказались святотатцами и на суше, и на море, после того как вы захватили и изрубили статуи, посланные нами для посвящения богам; после того как вы кощунственно оскорбили величайших богов — Аполлона Дельфийского и Зевса Олимпийского».