Ксенофонт Эфесский – Анабасис. Греческая история (страница 143)

⁴¹ См. § 4.

⁴² Украшения на носу корабля; они служили знаком победы.

⁴³ Место темное; перевожу по смыслу.

⁴⁴ О разрушении Платей и Феспий Диодор (XV, 46,4–6) рассказывает следующее: «Платейцы, будучи ревностными приверженцами союза с афинянами и желая отдать свой город последним (так как иначе они бы вынуждены были вступить в Беотийский союз (Исократ, Платейская речь), чего они не желали), призывали к себе афинских воинов. Вследствие этого беотархи негодовали на платейцев; желая поспеть в Платею прежде, чем придет помощь от Афин, они немедленно двинулись с значительным войском на платейцев и подошли близко к стенам города. Так как платейцы не ожидали этого нападения, то большая часть их оказалась на полях и была захвачена в плен всадниками (по Павсанию (IX, 1,5), платейцы были вполне готовы к приближению фиванцев, но последним при помощи военной хитрости удалось выманить их из города, после чего город был захвачен фиванцами, а жителей обратно в город уже не впустили); остальные бежали в город. Однако, не имея никаких союзников, они принуждены были принять угодные врагам условия: именно, взяв с собой всю движимость (по Павсанию (IX, 1, 7), им позволено было только взять — мужчинам по одному, а женщинам по два платья), удалиться из города, обязавшись никогда больше не вступать на беотийскую землю. Затем фиванцы разрушили Платеи и предали разграблению Феспии, настроенные враждебно к фиванцам. После этого платейцы бежали вместе с детьми и женами в Афины; здесь за свое благородство они получили права гражданства». В действительности право гражданства в Афинах было предоставлено платейцам уже после событий 427 г. до н. э. (ср.: Аристофан, Лягушки, 693). Сопоставляя указания Диодора (XV, 46, 4) и Павсания (IX, 1, 8), разрушение Платей следует отнести к лету 373 г. до н. э. О возмущении афинян этим поступком беотийцев свидетельствует дошедшая до нас «Платейская речь» Исократа. Это — политическая брошюра, имеющая форму речи, обращенной к афинянам и вложенная в уста платейцам; она содержит исполненную возмущения критику поведения фиванцев. Указанию Диодора, будто Феспии были разрушены, не следует доверять (Эд. Мейер, указ, соч., V, 391). Он (или его прототип) имел источником наше же место Ксенофонта, но вследствие незнакомства с государственно-правовой терминологией эллинов (и, в частности, Ксенофонта) просто не понял его… (Ошибку эту повторял я — «Беотийский союз», 244, пр.1. — С. Л.)

⁴⁵ Беотийский союз представлял собою в эту эпоху чисто демократическое государство. Но, с другой стороны, он был преобразован на началах строгой централизации, по образцу Аттики: отдельные государства лишились своих учреждений, их граждане могли осуществлять свои права, только прибывая в Фивы.

⁴⁶ Платейцы и феспийцы, подвергшиеся теперь репрессиям, во время Персидских войн были единственными беотийскими государствами, стоявшими на стороне эллинов; сами фиванцы были на стороне персов.

⁴⁷ См. гл. 2, § 39.

⁴⁸ См. коммент, к кн. II, гл. 4, § 38.

⁴⁹ Дадух — жрец, державший факел при жертвоприношении во время элевсинских таинств (см. кн. I, гл. 4, § 20). Это была самая почетная должность на этом празднестве после гиерофанта: она была наследственной в фамилии Каллия.

⁵⁰ По-видимому, в составе посольств, упомянутых в кн. II, гл. 2, § 17 и кн. II, гл. 4, § 37.

⁵¹ Т. е. посвятил в элевсинские мистерии. Каллий, как дадух, уделяет этому вопросу особое внимание. См. коммент, к кн. I, гл. 4, § 20.

⁵² См. коммент, к кн. III, гл. 4, § 2.

⁵³ Как было в Афинах после 404 г. до н. э. (кн. II, гл. 3).

⁵⁴ Очевидно, Ксенофонт не считал удобным упомянуть об этой второй поездке Анталкида в Сузы своевременно, не мимоходом.

⁵⁵ Далее следует испорченное место, даже приблизительный смысл которого темен. Я его опускаю.

⁵⁶ См. выше, кн. II, гл. 2, § 20 и кн. II, гл. 3, § 25, § 41.

⁵⁷ Имени Эпаминонда Ксенофонт умышленно ни здесь, ни во время Левктрской битвы не упоминает. См. коммент.

⁵⁸ Во время Персидских войн собрание греков наложило такую кару на всех тех своих соплеменников, которые были на стороне персов (Геродот, VII, 132), в числе последних были и фиванцы.

⁵⁹ Т. е. Фивы будут разрушены и преданы разграблению, а граждане проданы в рабство, так как именно в таких случаях десятина отчислялась в пользу богов. Ср.: Геродот, VII, 132 и ниже, 5, § 35.

⁶⁰ Диодор (XV, 50,4) так рассказывает об этом конгрессе: «Царь Артаксеркс, видя, что в Греции опять начались смуты, отправил послов, приглашая их прекратить междоусобную войну и заключить общий мир, положив в основу те же принципы, что и в предыдущий раз. Все греки охотно приняли его предложение, и общий мир был заключен всеми государствами, исключая Фивы: одних только фиванцев греки не приняли в число участников общего соглашения, так как они хотели превратить всю Беотию в одну синтелию (см. коммент, к кн. IV, гл. 4, § 6), а все были такого мнения, что в мире и клятвах должны участвовать все отдельные города как самостоятельные члены. Поэтому теперь, как и прежде, они были объявлены вне покровительства мирного договора; Беотия же осталась одной руководимой ими синтелией». Еще интереснее рассказ Плутарха (Агесилай, 27–28): «Все были склонны к заключению мира. Поэтому в Лакедемон сошлись послы от всей Греции для заключения мирного договора. В числе их был Эпаминонд, муж, выдающийся по образованию и научным знаниям, но тогда не проявивший еще себя как стратег. Видя, что все прочие пресмыкаются перед Агесилаем, он один решился выступить с открытой речью, посвятив ее не только интересам фиванцев, но общему благу всей Греции. Он указал на то, что война только увеличивает могущество Спарты, отчего все остальные терпят ущерб; что мир, чтобы быть прочным, должен быть основан на принципах всеобщего равенства и справедливости.

Агесилай, заметив, что Эпаминонд пользуется вниманием и горячими симпатиями присутствующих, задал ему вопрос, считает ли он правильным с точки зрения «всеобщего равенства и справедливости», чтобы беотийские города пользовались автономией. (Вряд ли это верно. Из того факта, что союзники согласились на исключение фиванцев из списка договаривающихся, можно с большой вероятностью предположить, что Агесилай с Каллистратом и прочими послами еще до открытия конгресса заключил тайное соглашение, направленное против фиванцев, и таким образом блестящая речь Эпаминонда не имела ожидавшегося успеха (ср.: Эд. Мейер, указ, соч., V, 407). Недаром наш автор замечает, что «фиванцы удалились в полном отчаянии: они, конечно, не могли ожидать такого вероломства со стороны афинян» (Грот, История Греции. С. 444). — С. Л.) Эпаминонд, не задумываясь и не смущаясь, ответил Агесилаю вопросом же, не считает ли тот справдливым, чтобы и города Лаконии получили автономию. (Ср.: Павсаний, IX, 13, 2: «Мы позволим беотийским городам приносить клятву каждому от своего имени только тогда, когда и вы позволите вашим периэкам (см. коммент, к кн. III, гл. 3, § 6) приносить клятву от имени каждого отдельного их города». — С. Л.) Тогда Агесилай в страшном гневе вскочил с места и потребовал, чтобы Эпаминонд заявил определенно, предоставят ли фиванцы автономию беотийским городам. Эпаминонд таким же образом спросил его, предоставят ли спартанцы автономию городам Лаконии. Агесилай был возмущен и охотно ухватился за удобный предлог для того, чтобы немедленно вычеркнуть фиванцев из списка заключивших мирный договор и объявить им войну. Всем прочим грекам он предложил, заключив мир, разойтись по домам; дела, поддающиеся мирному решению, он рекомендовал им разрешить мирным путем, а не поддающиеся — войной, так как очень трудно было найти выход, чтобы уничтожить все трения… Мир этот был заключен в Лакедемоне 14 ски-рофориона (16 июля 371 г. до н. э.)».

⁶¹ См. гл. 2, § 13.

⁶² Вероятно, в Дельфах.

⁶³ Здесь подразумеваются фиванцы.

⁶⁴ Далее следуют слова, несомненно, позднейшего происхождения, содержащие повторение последних двух параграфов: Клеомброт, узнав, что заключен мир, отправил гонца к эфорам и запросил, как ему поступить. Эфоры предписали ему идти походом на фиванцев, если они не согласятся на автономию беотийских городов.

⁶⁵ Рассказ Диодора (XV, 51,3), будто Клеомброт с свеженабранным войском двинулся в Беотию из Спарты, не заслуживает доверия. О численности войска Клеомброта мы узнаем из Плутарха (Пелопид, 20): «Клеомброт вторгся с 10 000 гоплитов и 1000 всадников». Беотийским войском, пытавшимся не пропустить Клеомброта в Беотию, командовал Эпаминонд (имени которого Ксенофонт умышленно нигде не упоминает). См.: Павсаний, IX, 13, 3: «Эпаминонд с частью войска засел позади Кефисского (то же, что Копаидское. — С. Л.) озера, полагая, что пелопоннесцы вторгнутся именно по этому пути. Но лакедемонский царь Клеомброт двинулся по дороге, ведущей на фокейский Амброс, и, убив Херея, которому было поручено охранять здесь проходы, перебил бывший с ним фиванский отряд, перешел через горы и прибыл в беотийские Левктры». По мнению Виламовица, источником послужила здесь Павсанию утраченная Плутархова библиография Эпаминонда. Если это так, то его данные очень ценны (Эд. Мейер, указ, соч., V, 410). Диодор, XV, 52, 2, 7: «Эпаминонд… двинулся со своим отрядом из Фив, имея всего не более 6000 воинов… Заняв расположенные близ Коронеи ущелья, он расположился здесь лагерем».