Ксенофонт Эфесский – Анабасис. Греческая история (страница 140)

1. Мог ли поход на Афины быть совершен по наущению фиванцев?

Эд. Мейер (Gesch. d. Alt., V, 378) справедливо замечает, что «Пелопид и его товарищи не могли быть уверены в том, что предприятие Сфодрия потерпит неудачу, а если бы он достиг цели, они были бы обречены на верную гибель». Поэтому мне кажется недостаточно, как делает этот ученый, только усомниться в правдивости этой версии: ее необходимо совершенно откинуть, как исторически несостоятельную.

2. Мог ли поход на Афины быть предпринят по наущению Клеомброта, как думает Диодор?

На такой шаг можно решиться, только имея прочную опору в спартанском обществе, а партия Клеомброта никакой роли в Спарте не играла. Известие же Диодора — только позднейший вывод из указаний Ксенофонта о партийном положении Сфодрия и Клеомброта (Ed. Meyer, Gesch. d. Alt., V, 379).

Теперь вспомним о характере и взглядах Агесилая. Что он не останавливался перед предательским нарушением мира и охотно, опираясь на кучку аристократов, производил перевороты в дружественных со Спартой государствах, что это именно было целью его политики — не может подлежать сомнению. Вспомним хотя бы инспирированный Агесилаем и проведенный Фебидом переворот в Фивах (см. выше, гл. 2, 25 сл.). По меткому выражению Эд. Мейера (Gesch. d. Alt., V, 205), у Агесилая была только одна цель — «усиливать власть Спарты и тем самым свою собственную, не брезгуя никакими средствами… Зато он был большим специалистом в искусстве облекать свои честолюбивые замашки и рискованные приемы покровом добропорядочности и слащавой прописной морали». Далее, в противоположность Клеомброту, и престиж Агесилая в Спарте был очень большим. «Положение его, — говорит тот же автор (там же, V, 294), — было настолько прочным, что он сам выступал только в самые решительные минуты, а во всех прочих случаях даже отказывался от поручений, которые возлагало на него правительство, и под тем или иным предлогом поручал их своему коллеге или другому военачальнику; но не может быть сомнения в том, что и в действительности он держал все нити политики в своих руках». Итак, Агесилай в последнее время перед этими событиями отказывался от открытых политических выступлений. Ксенофонт считает причиной этого те упреки, которые сыпались на него со стороны его политических противников, не склонных, не считаясь ни с чем, помогать олигархам всего мира (см. выше, § 13). Вдобавок такое положение имело особое удобство: ответственным за внешнюю политику становился Клеомброт, а Агесилай мог, фактически руководя ею, делать вид, что находится в стороне, и спокойно критиковать соперника, обливая его грязью и клеветой. А клеветой, как мы видели (коммент, к § 16), Агесилай не брезговал.

После всего сказанного я предложу следующую (пусть несколько фантастическую) гипотезу для объяснения похода Сфодрия. Прибывшие к нему и склонившие его к походу на Пирей спартанцы были подосланы Агесилаем. При этом последний, конечно, надеялся, что предприятие удастся: день захвата Афин был бы днем общего праздника, и ни о каком расследовании и суде не было бы и речи. Если же бы замысел не удался, то он прекрасно понимал, что у всех (как и у информаторов Диодора, см. цитату выше) должна явиться мысль, что Сфодрий действовал по наущению Клеомброта и других его единомышленников; никому не могло прийти в голову подозревать Агесилая, принадлежавшего к враждебной Сфодрию партии и ушедшего от политики. Так и произошло, и естественно, что «клеомбротовцам» не оставалось ничего другого, как просить милосердия у Агесилая и прибегнуть к протекции его сына. Но Агесилай, уверенный в своей неуязвимости, ответил гордым отказом (§ 30). Но теперь представим себе, что противникам Агесилая удалось наткнуться на факты, изобличающие Агесилая в подстрекательстве Сфодрия к походу… Это должно было вынудить Агесилая к примирению с противником для спасения своей репутации. Широким массам была предложена версия, которой угощает нас Ксенофонт: Агесилай пошел на уступки потому, что он-де был очень самолюбив, да вдобавок и Сфодрий был примерным гражданином. Но у всех на языке вертелся вопрос: кто же подбил Сфодрия на его поступки? Не мог же он сам решиться на такой шаг? На это «правительственное сообщение» отвечало: конечно, Сфодрия подбили не Агесилай и не Клеомброт, а, должно быть, фиванцы. Заметим, что Ксенофонт именно в такой проблематической форме сообщает об этом. Пущенная Агесилаем из самосохранения легенда о беотийской интриге делала честь дипломатическому искусству фиванцев: неудивительно, что беотийская историография ухватилась за нее, разукрасила ее, и отсюда ее позаимствовал уже Плутарх.

Поход Сфодрия имел место в январе — феврале 378 г. до н. э.

¹⁴⁶ Ср.: Диодор, XV, 29,6,4, 34: «Они снарядили двести кораблей и привлекли фиванцев в члены союза на равных условиях со всеми прочими» (речь идет о втором Афинском морском союзе, о котором Диодор сообщает в гл. 28. Союз этот был основан на принципах «полного равенства»; всякое мероприятие должно было быть санкционировано и афинянами, и союзным советом, в который афиняне не входили). Здесь Диодор ошибается. Союз афинян с фиванцами предшествовал образованию второго морского союза, хотя и был основан на тех же принципах. Это видно из дошедшего до нас на камне учредительного статута этого союза, относящегося к 378/377 г. до н. э. (Inscriptiones Graecae, II, 17). Здесь мы читаем: «Всякое греческое или варварское государство, на материке или на острове, не подчиненное царю, если желает стать союзником афинян и их союзников, может это сделать, оставаясь свободным и автономным, сохраняя у себя какой угодно политический строй, не принимая к себе (афинского) гарнизона или военачальника, не платя никаких податей, — на тех же условиях, на каких с нами вступили в союз хиосцы и фиванцы» (ср. положения Анталкидова мира). Как указывает Диодор (XV, 29,6), начальствование над союзными силами было вверено Тимофею, Хабрию и Каллистрату. Численность союзного войска была определена в 20 000 гоплитов и 500 всадников. При вести о вторжении Агесилая в Беотию на помощь афинянам двинулся Хабрий с 5000 пехотинцев (преимущественно пелтастов и 200 всадников (Диодор, XV, 32,2).

¹⁴⁷ В Аркадии.

¹⁴⁸ См. коммент, к кн. III» гл. 1, § 17.

¹⁴⁹Летом 378 г. до н. э. Ср.: Диодор, XV, 32, 1: «Агесилай выступил со своим войском и прибыл в Беотию. Войско его насчитывало более 18 000 воинов, в том числе пять мор лакедемонян, а каждая мора состоит из пятисот человек… Всадников в войске Агесилая было 1500». См. коммент, к кн. VI, гл. 4, § 12.

¹⁵⁰ Ср.: Диодор, XV, 32, 2: «Прибыв в город Феспии, в котором стоял лакедемонский гарнизон, он расположился лагерем близ него».

¹⁵¹ Близ Киноскефал, в Фиванской области (Ксенофонт, Агесилай, 2,22; ср. выше, § 15). Он пытался вынудить врага принять сражение в открытом месте, но тщетно. Диодор, XV, 32,3–6: «Фиванцы заняли какой-то продолговатый холм, отстоявший на 20 стадий (около 3 км) от их города; место это было удобно своей неприступностью, и здесь они ждали врага. Наслышавшись об Агесилае, они не решились принять битву на открытом месте на равных условиях. Агесилай… повел против них свое войско… Афинянин Хабрий, начальник наемников, приказал воинам встретить напор врага… став на колено, закрывшись щитами и выставив вперед копья. Они исполнили приказание… Агесилай не счел возможным напасть на занимающих высоты…»

¹⁵² Ср.: Диодор, XV, 32, 6: «Так как фиванцы не выходили на бой, он увел пехоту; конница же его и легковооруженные, находясь в полной безопасности, опустошали по его приказанию страну и захватили богатую добычу».

¹⁵³ Несколько иначе рассказывает о боях под Феспиями и смерти Фебида Диодор (XV, 33, 5–6): «После отбытия Агесилая фиванцы выступили в поход на Феспии; передовая стража, состоявшая из двухсот человек, была перебита, но упорные приступы к городу не дали никаких результатов, и войско вернулось в Фивы. Лакедемонянин Фебид, находившийся с значительным гарнизоном в Феспиях, сделал вылазку из города и совершил легкомысленное нападение на отступающих фиванцев. При этом он потерял более пятисот солдат и сам, отважно сражаясь лицом к лицу с врагом и получив много ран, погиб как герой».

¹⁵⁴ См. коммент, к кн. VI, гл. 4, § 12.

¹⁵⁵ 377 г. до н. э.

¹⁵⁶ См. § 36.

¹⁵⁷ Ср.: Полиэн, II, 1, 11: «Агесилай, узнав, что фиванцы охраняют проход, ведущий к Сколу, приказал всем посольствам, прибывшим из разных греческих государств, ждать его в Феспиях. Узнав об этом, афинское войско, оставив прежние позиции, направилось к проходу, ведущему к Феспиям, и охраняло его. Агесилай же, совершив в один день путь, на который обыкновенно тратят два дня, прибыл к не охраняемому никем проходу, ведущему на Скол, и прошел этим путем без всякой борьбы».

¹⁵⁸ Какой-то холм в Танагрской области; Полиэн (II, 1, 12) называет его «изваяние Реи». Вероятно, и Ксенофонтово (Γραός στήθος) и Полиэново (Ρέας εδος) чтения основаны на описке переписчика (или самого Полиэна); возможно, что правильное чтение Γραίας έδος — «изваяние Грайи» (Грайя — одно из имен героини — основательницы Танагры). Холм этот мог быть назван так потому, что на нем находилось изваяние Грайи (Шнейдер).