Ксения Власова – Чужой мир (страница 63)
– Протест отклонен, – после паузы сказал судья. Его голос звучал гораздо менее уверенно, чем всего несколько минут назад. – Приступайте к допросу свидетеля.
Адвокат благодарно склонил голову и повернулся ко мне. Его лицо стало сосредоточенным, ушла детская неловкость. Кажется, он наконец-то преодолел собственное смущение и начал работать.
– Представьтесь, пожалуйста.
– Майя Данишевская, – с готовностью произнесла я. – Землянка. На Цинфе я в качестве гостьи.
– Вашего знания языка хватит, чтобы ответить на вопросы, или вы нуждаетесь в услугах переводчика.
– Я справлюсь сама.
И снова перешептывания – прекрасный аккомпанемент для срыва масок.
– Откуда вы знаете обвиняемого?
– Он снимается в моем фильме. Вернее, снимался. Съемки подошли к концу.
– Что вы можете сказать о Дайсаке Акано?
Я медленно оглядела зал, чуть задерживаясь на знакомых лицах. Айю сжимала ладонями горящие щеки, ее глаза были распахнуты. Игибо Майс, чуть склонив голову, наблюдал за происходящим с отстраненным интересом зрителя. Мне казалось, еще немного, и он достанет наладонник, чтобы делать пометки по ходу. Я его понимала – сама бы поступила так же: когда еще доведется стать участником такого спектакля? Нельзя упустить ни одной детали – потом пригодится для сценария какого-нибудь фильма. Айсан в ужасе взирала на меня, ее рот был приоткрыт, но она, наверное, не отдавала себе в этом отчета. Лиа изучала меня исподлобья, с подозрительностью нищего, которому вместо мелочи сунули золотой слиток. Лишь Айлин смотрела спокойно, будто знала, что так оно все и будет. Ее сцепленные в замок пальцы лежали на коленях, и только легкое подергивание ладоней выдавало волнение. Я ободряюще улыбнулась ей.
– Могу сказать о нем лишь хорошее. Он прекрасный человек и замечательный актер.
Взгляда Дайса я по-прежнему избегала, зато с удовольствием покосилась в сторону Мики. Девушка выглядела растерянной. Видимо, о том, что сюжет может поменяться в разгаре пьесы, ее не предупредили.
– Что вы думаете по поводу предъявленных ему обвинений?
– Чушь! – отрезала я.
– Вы в этом уверены?
– Я это знаю абсолютно точно. – Я посмотрела на адвоката в упор. – В тот вечер я была с ним.
Понадобилось несколько минут, чтобы унять поднявшийся гвалт.
– Вы были с ним в баре? – уточнил адвокат, как только появилась возможность задать вопрос, не перекрикивая толпу. – Любите петь?
– Нет, – лаконично ответила я и чуть насмешливо улыбнулась. Дразнить закостеневших в своих убеждениях цинфийцев оказалось даже приятно. – Он был со мной. В номере отеля.
Дайс вскочил так резко, что опрокинул стул.
– Господин судья! Такого не было!
Адвокат раздосадованно цокнул языком. Судья мрачно осведомился:
– То есть вы утверждаете, что госпожа Майя Данишевская сейчас нарушает закон и дает заведомо ложные показания?
– Нет, – Дайс смешался. – Я вовсе не это хотел сказать.
– Тогда сядьте! – рявкнул судья и обреченно обратился к адвокату: – Продолжайте.
– Благодарю. – Тот откашлялся. – Значит, вы можете предоставить обвиняемому алиби?
– Да, – спокойно согласилась я.
– Очень хорошо! – по-детски обрадовался адвокат. – Кто-нибудь может подтвердить, что вы… кхм… все это время обсуждали сценарий?
Я хмыкнула. В моих руках была граната, а вместе с ней выбор: выдернуть чеку и вызвать взрыв или же только припугнуть окружающих, бросив в них бутафорию.
Я никогда не считала себя смелой, не стремилась стать бойцом, но за время нахождения на Цинфе что-то во мне поменялось. Теперь я жаждала хорошей драки, хотела досадить Алексу, Ито и себе. И возможно, только возможно, надеялась что-то поменять в этом чуждом мне обществе.
– Кто сказал, что мы изучали сценарий? – не без сарказма спросила я.
– А-а-а… Кхм… О-о-о… – адвокат так и не нашел нужных звуков, чтобы внятно выразить свои чувства. Со словами у него тоже наблюдались проблемы.
Я обвела взглядом притихшую толпу. Это было похоже на дежавю: точно так же на меня взирали, когда я только прилетела на планету. Смотрели с такой же опаской, словно колебались и ждали первого шага. Тогда я смогла завоевать их благосклонность. Сейчас же передо мной стояла иная задача: оттолкнуть их от себя, чтобы защитить Дайса.
Я решительно выдохнула:
– Мы занимались более приятными вещами. – В памяти всплыло лицо Ито, и я с мрачной мстительностью и странным облегчением подумала, что теперь уж точно могу не опасаться его притязаний – девушка с такой репутацией ему будет не нужна. – Мы целовались.
На секунду повисла гробовая тишина. Я даже расслышала тихое, емкое ругательство, вырвавшееся у Игибо Майса и идеально характеризующее ситуацию, а затем начался хаос.
Присяжные гневно застучали кулаками по столу, слушатели повскакали со своих мест и стали тыкать в меня пальцами, прокурор неодобрительно поджал губы и откинулся в кресле, презрительно кривя губы. Сидящая рядом с ним «жертва изнасилования» дышала через раз и, кажется, вот-вот была готова сползти в обморок. Судья меланхолично потирал виски и взирал на меня с немым укором. Впрочем, едва ли он осуждал сам факт нашего тесного с Дайсом общения, скорее он был недоволен цирком, который я устроила.
– Господин судья! – голос Дайса разнесся по залу и ненадолго заставил всех притихнуть. – Я признаю себя виновным в изнасиловании.
– Какой именно из девушек? – едко уточнил очнувшийся прокурор.
– Мики Ясу, – не колеблясь, ответил Дайс. – Госпоже Майе Данишевской нехорошо. Она не понимает, что говорит. Не стоит принимать ее слова всерьез.
В зале снова поднялась волна возмущения. Судье пришлось неоднократно призвать всех к порядку, прежде чем удалось восстановить подобие тишины. Прилипшие к стеклянной двери журналисты плющили носы и прижимали уши к прозрачной поверхности в попытках получше рассмотреть происходящее и хоть что-то услышать.
Я смотрела на Дайса, и сердце заходилось. Его удары отдавались в висках. Кровь бешено пульсировала по венам, разнося по телу жар. Я знала, что он делает: признает себя виновным, обрекает свою семью на позор, а себя – на смерть и все ради одного – моей репутации.
Никто и никогда прежде не ставил меня выше собственных интересов, выше… собственной жизни.
Я сглотнула тяжелый ком в горле и, откашлявшись, сказала:
– У меня есть доказательства. – Я разжала изрядно вспотевшую ладонь и показала зажатую между пальцами флешку. – Это запись с камер видеонаблюдения отеля. Здесь видно, как в десять часов вечера Дайсаке Акано зашел в мой номер. Он провел в нем не меньше пятнадцати минут и никак не мог оказаться в баре на другом конце города в указанное стороной обвинения время.
Судья махнул рукой, и ко мне подошел секретарь. Молча забрал улику, вернулся к нетбуку, вывел трансляцию на большой экран на стене и включил запись.
Две минуты – столько понадобилось, чтобы убедиться: я не лгу. Две минуты – столько было отведено нам с Дайсом, чтобы беззвучно попрощаться: я знала, что больше его не увижу. Отныне мы принадлежали к слишком разным мирам.
Я нашла в себе силы улыбнуться. На его виске нервно билась синяя венка, на скулах ходили желваки, а в глазах я разглядела отчаяние, затопившее, казалось, даже зрачки.
Глупый. Стоит ли так переживать? В конце концов, пострадала всего лишь моя репутация…
– Решение принято. – Голос судьи привел меня в чувство, и я, нахмурившись, сосредоточилась на происходящем. – Дайсаке Акано признан невиновным в предъявленном обвинении. Мики Ясу вынесено ответное обвинение в клевете. Слушание по этому делу назначено на завтра.
Я выдохнула с облегчением и на секунду крепко зажмурилась, вознося благодарность неизвестно кому: не то Господу, не то неизвестным мне ринам. С громким щелчком с Дайса сняли наручники и водрузили их на плачущую Мики. Среди рыдания я разобрала «мне говорили… мне обещали…» и от души посочувствовала девушке. Не знаю, кто втянул ее в эту игру, но едва ли он познакомил девушку со всеми правилами: пешки никогда не удостаиваются такой чести. К Дайсу подлетели мать и сестра и заключили в счастливые, суетливые объятия, он сказал что-то успокаивающее, но при этом не отрывал от меня взгляда. Я смущенно пожала плечами, мол, вот так получилось.
– Нам нужно уходить. – За спиной возникла Айю и торопливо потянула меня за рукав. – Сейчас удивление схлынет, и вас растерзают журналисты, а рядовые цинфийцы обольют таким ледяным презрением, что мало не покажется.
– Прости? – рассеянно спросила я. Дайс освободился из мертвой хватки сестры и сделал шаг мне навстречу. Неудачно. Теперь на нем повис сияющий от гордости адвокат.
– Бежим! – тихо, но эмоционально пояснила Айю и буквально вытолкнула меня в неприметную дверь, через которую под конвоем недавно проходил Дайс.
Мы оказались в узком, пахнущем затхлостью коридоре. Одна из многочисленных лампочек на стене тревожно мигала, и блики, бросаемые ею на каменный пол, совпадали с мечущимися в голове мыслями. Теперь, когда все оказалось позади, мне стало страшно. Что же будет со мной дальше?
– Мне позвонил ваш брат, – перескакивая через ступеньку, сказала Айю. – Вам нужно исчезнуть.
– Надеюсь, не навсегда? – почти на полном серьезе уточнила я. Мы практически бежали, поэтому дыхания не хватало, и некоторые гласные я в спешке попросту проглатывала.
– На время. – Айю ухватилась за перила при новом резком повороте. Я едва не врезалась в нее. – Вам нужно место, чтобы переждать скандал. Такое место есть.